Сергей Григорьев – Вытрезвитель (страница 2)
– Ты такие не куришь, – произносит Алевтина. Затем, несколько смягчившись, продолжает:
– Ладно, иди к своим майонезникам. Пару баночек возьмешь. Будут тебе сигареты.
– Беломора, – просит Тимофей.
– Иди, иди. Будет тебе “Беломора”.
Тимофей скоренько, насколько это возможно для его, уже пенсионного, возраста, уходит в дальний угол, где скрывается за маленькой невзрачной дверью майонезного завода. Официально он занимает какую-то должность там.
– . –
По диагонали, через весь двор, к Алевтине направляется молодой человек. Он не особо большой; он скорее – здоровенький, розовощекий, упитанный. Он в серой униформе. Поверх униформы накинута черная, похожая на кожаную, куртка. Молодой человек – милиционер. Он подходит к Алевтине, здоровается с нею. Алевтина называет милиционера Игорьком и спрашивает, не найдется ли у него “Беломора”.
– Я такого не курю, – отвечает Игорек.
– А у мужичков?
Милиционер засовывает руку в карман, выставляет ногу вперед, неопределенно теребит носком по асфальту.
– Ну, Ба-си-к, – вытягивает навстречу ему симпатичные пухлые губки Алевтина.
“Басик” уходит обратно через двор с тем, что б вскоре вернуться с распечатанной ополовиненной пачкой папирос.
Вместе с Алевтиной у запасного выхода магазина, его будет дожидаться Тимофей с двумя банками майонеза. Произойдет натуральный обмен, в ходе которого каждый получит своё, в том числе и Игорёк, за что в дальнейшем будет бит собственной женою и тёщей…
Мы не станем дожидаться трагической развязки. Мы покинем двор и, если не возражаете, посетим заведение, в котором, возможно, Вы никогда ранее не бывали.
Напоследок, обращу лишь Ваше внимание на погрузочный рабочий вход мебельного салона. Двери его распахнуты, изнутри доносится визг циркулярной пилы. На порог выходит рабочий в синем спецкостюме…
Ах, какая незадача! Вы уж меня простите. Я обязан был предвидеть…
Никого не замечая, рабочий бросает прямо Вам под ноги мелкие обрезки мебельных плит и стеновых панелей. От обрезков вверх поднимается облако древесно-клеевой пыли, от которой, Вы неизменно чихнете. Тот, который в синем костюме, уже почти ушедший вовнутрь, оборачивается. Опилки, подхваченные потоком воздуха, летят ему в лицо. Он, так же как и Вы, начинает чихать, потом, плюнув в пол, махнув в нашу сторону рукой, скрывается в глубине салона.
Вы, отворачиваетесь от нахлынувшего на Вас безобразия, пытаетесь отряхнуться, и когда пыль оседает, видите перед собой бетонный козырек над входом в еще одно помещение. Снизу козырек заложен кирпичом и стеклоблоками. Вверх на него ведет металлическая, с ограждением, лестница. Там – деревянная дверь, над дверью – табличка. Разобрать, что на ней написано, из-за так и не рассеявшегося тумана, невозможно, но по её сдержанной деловой форме, а так же по форме скучающего под табличкой милиционера, становится понятно – организация за дверью серьёзная.
Одетый не по погоде – в рубашке без куртки, милиционер поеживается от утреннего холода. Заметив Алевтину, он перегибается через ограждение, начинает внимательно оглядывать двор.
– Евге-ений, – кричит он, – Коржиков.
– Здравствуйте, Валерий Александрович, – отзывается вместо Евгения Алевтина.
– Ох уж мне этот Евгений, – отвечает ей Валерий Александрович.
– Он, наверное, у Кати.
– Да-а. Привет, Алевтина.
– Валерий Александрович, возьмите кошечку.
– Ну, как так можно? – имея ввиду Евгения, сам себя спрашивает Валерий Александрович.
– Маленькая, пушистая такая. Приблудилась. Мы её прикормили, а СЭС требуют убрать животное из магазина.
Валерий Александрович снова перегибается через перила:
– Ев-ге-е-ний.
– Будет у вас тут жить, – продолжает Алевтина, – Я приходить, кормить буду.
Валерий Александрович ежится:
– Уж скорей бы он на пенсию ушел, что ли?
Устав скучать на холоде, милиционер открывает таинственную дверь и собирается уйти.
– Так как с кошечкой, Валерий Александрович?
– Ну, скажи там, – Валерий Александрович указывает рукой куда-то вниз, – Ребятам. Так-то увольнять без пенсии тоже жалко…
Г л а в а 3
Замечу сразу: на верху, над козырьком, находится лишь часть – администрация, той серьезной государственной организации. Основа же её спрятана под землей. Быть может не очень глубоко, лишь наполовину, но все равно в подземелье – в подвале. Вход – слева, под козырек.
Если Вы, дорогой читатель, все еще со мной, я искренне благодарю Вас и уверяю, все самое интересное только начинается. Эту дверь Вам придется открыть самому. Она тяжелая, закрывается плотно, и некоторые, бывает, решив, что она закрыта на засов, нажимают звонок. Вам я предлагаю не делать этого, дабы не сбить естественности всего того, что здесь, в подвале, открывается.
Ну? Что же Вы встали? Смелее, прошу Вас. Именно так. Еще раз. Сильнее…
Спешу предупредить о некоторой опасности: прямо с порога ступени резко уходят вниз. Что делать? – подвал. Поверьте, в этом неудобстве ничуть не виновато само заведение. Помните, я говорил? Оно – государственное.
Снизу тянет и сразу охватывает Вас особой, присущей подвалам, сыростью. Единственная маленькая лампочка едва выхватывает округлые перила. Они тянутся вдоль стены, мимо стеклоблоков, уходят вниз и где-то там исчезают. Позвольте посоветовать, не бравировать своей выправкой или ловкостью и, даже если не закружилась голова, все равно воспользоваться ими.
Вы зашли? В таком случае Вы, наверняка, двигаетесь вниз, тут больше некуда. Сзади медленно закрывается подпружиненная дверь. Пружина старая, капризная срабатывает долго. Вы уже прошли не менее половины лестницы, уже видите её окончание; пружина наконец начинает скрипеть, дверь с шумом захлопывается за Вашей спиной. Вы невольно оборачиваетесь. Уличный свет исчез, натертые перила призрачно уходят вверх, где-то сбоку гудит вентилятор, помимо сырости Вас охватывает мерцающий, готовый сгуститься полностью, мрак…
В следующий момент дверь распахивается. На миг – ослепляющий яркий свет, и мимо Вас с подхваченным под мышки, изрядно подвыпившим гражданином, спотыкаясь и едва не падая, проносятся два милиционера.
– Держи его, – кричит один милиционер другому.
– Мин-нуточку, – произносит гражданин.
– Да тут самому бы не свалиться, – кричит второй, – Понастроили лабиринтов.
Гражданина проносят дальше. Там – стол. За столом – опять милиционер. На груди у него – красный прямоугольный значок: “ДЕЖУРНЫЙ”.
На стол вываливается содержимое гражданских карманов. Среди прочего – распечатанная пачка “Беломора”. Милиционер со значком обращается к гражданину, просит назвать фамилию.
– Мин-нуточку, – отвечает гражданин.
Ему предоставляют слово.
– Мин-нуточку, – повторяет гражданин, пытается освободится от тех, кто его поддерживает.
Его отпускают, затем, вовремя спохватившись, подхватывают, усаживают на специальный, оббитый дерматином, диван. Не обращая внимания на протест, раздевают.
Рядом с дежурным за соседним столом сидит пожилой мужчина. На нем – белый халат и, похожий на поварской, колпак.
К столу подходит… А вот этого молодого человека Вы уже видели. Узнаете?
– Товарищ Басков, – обращается к нему похожий на повара мужчина, – Приподнимите, пожалуйста, доставленному рубашку.
– Ой, доктор! Не до Вас, – отвечает Басков.
Затем наклоняется к дежурному, что-то шепчет ему на ухо.
– Ты такие не куришь, – отвечает дежурный.
– Оч-чень нужно, – не отступает Басков.
Дежурный чуть кивает, и через минуту довольный дворник Тимофей будет жадно затягиваться папиросой. Вспоминая уснувшего в муниципальном туалете друга, с легким злорадством будет приговаривать:
– Эт, Евгений, эт…
Кстати, спустившись по той темной лестнице, далее Вы обнаружите яркий свет, тепло; от тепла – сухость и, возможно, застанете за столом дежурного меня.
– Мин-нуточку, – как сказал наш общий знакомый, – Да, конечно, именно меня Вы сегодня и увидите. Я слышу Ваши шаги на лестнице. Еще один шаг, еще…
Ах, нет! Я ошибся. Это не Вы. Я совсем забыл, что Вы не присутствуете здесь в действительности. Ведь не даром ни человек в синем спецкостюме – столяр мебельного салона, ни скучающий Валерий Александрович – начальник нашего заведения, не заметили Вас. А те двое милиционеров с задержанным гражданином? Они пронесли его, можно сказать прямо через Вас. Иначе как бы они сумели разойтись с Вами на узкой лестнице темного коридора? В таком случае, если, вдруг, что-то похожее на настороженность коснулось Вашего сердца – оглядитесь. Беспокойство напрасно, Вам не за что переживать. Ведь я приглашаю Вас не в качестве, не сумевшего самостоятельно добраться до дома, клиента. Я предлагаю Вам посетить наше заведение в качестве любопытного, незаметного для остальных, зрителя.
Я, полагаю, Вы уже догадались, что это за организация. Хочу лишь добавить, что та её часть, где Вы находитесь сейчас, называется дежурной. И надеюсь, учитывая изложенные выше оговорки Вашей безопасности, Вы не покинете её, и я с удовольствием продолжу свой рассказ.