Сергей Григорьев – Нереальные истории. Истории из жизни полярников, лётчиков, моряков и других замечательных представителей нашего общества (страница 2)

– Петр Николаевич, – позвал Алик. – А стрелять из пальца будете? – язвительно осведомился он. Механик вернулся и в рубке взял карабин. Хлопнула дверь. Команда опять застыла. Но через несколько минут Петруша вернулся и подтвердил, что Никиту стрелять нельзя, так как «он действительно не хочет».

– Вот и славно! – Валюшка выскочила в коридор. – Тем более Никитушку и есть-то нельзя!

– Это почему?! – полярники все повернулись.

– Да потому, что он термометры сожрал! А какие термометры были? – она посмотрела на Хрыму. – Спиртовые или ртутные?

Серега наморщил лоб: «Не помню – там их много было». Все как-то слегка выдохнули, тем более что есть свинину с ртутью не очень хотелось. Было принято решение оставить Никиту до лета, а там, Бог даст, ртуть вся и выйдет. Приняв такое справедливое решение, весь коллектив полярной станции заулыбался и радостно загалдел.

Наступила весна, а вернее лето. Никита раскабанел, покрылся шерстью. Несмотря на сожранную ртуть, он ел с большим аппетитом и носился по станции вместе со своими друзьями собаками. Ел он из одних тазиков своих друзей, часто засыпал среди своры, уткнувшись пятачком в бок своего лучшего кореша – Лаврентия. За любовь к запаренной кукурузе полярники иногда называли его Никитой Сергеевичем.

Как-то раз, когда лед далеко отошел от берега, Николаевич поставил сети. Улов, хоть и небольшой, но был. Николаевич вытянул лодку и пошел к станции, до которой было не более двухсот метров.

Свидетельские показания

Я (Григорьев С. Б.), после передачи данных по 15 часовому синсроку вышел покурить на крыльцо. Вдалеке заметил, как к станции по берегу бежит наш старший механик Петр Николаевич. Он выражался матерными словами и обещал совершить половой акт с медведем, его мамой, его братьями и сестрой. За Петром Николаевичем бежал молодой медведь. Мишка бежал неспешно, тем более Николаевич бросал в него то шапку, то «хахатун». Вдруг из-за бани выскочила вся наша свора. Впереди всех несся Берия. Но самое интересное было в том, что справа от стаи на медведя заходил Никита. Он несся по всем правилам военного искусства, заходя на врага со стороны солнца. Картина была еще та! Медведь развернулся и побежал вдоль кромки воды, но когда увидел жирное и грязное нечто, которое неслось ему наперерез, нервы медведя не выдержали. Он рванул в воду и поплыл ежесекундно оглядываясь. Петруша на крыльце хватал открытым ртом воздух и повторял: «Если б не Никитушка – то мне бы пипец»!

Вечером перед ужином начальник полярной станции торжественно зачитал приказ, согласно которому – « За мужество и героизм, проявленные при спасении своего товарища, Никита Сергеич зачислен в экипаж полярной станции мыс Меншикова. Поставлен на постоянное довольствие и никогда не будет сожран!» Народ встретил приказ аплодисментами и возгласами «УРА!» и «Слава КПСС!»

Через два года мой друг Сергей Григорьев летел с Колымы. В аэропорту Диксона случайно встретил Александра Данилова. Поболтали за рюмкой чая в буфете о том о сем. Зашла речь и о Никите. Оказалось, что приказ так и остался в силе. Никита продолжает наедать ряшку и по-прежнему дружит с Берией. Вот она жизнь. Лаврентий Палыч дружит с Никитой Сергеевичем, и никто никого не расстреливает.

РАБИНДРАНАТ ТАГОР ИЛИ ОПЕРАЦИЯ С НОВЫМ ГОДОМ

Все, наверное, помнят фильм «День радио». Есть там одна фраза, которая загадочным образом попала в сценарий. Ведь человек, который произнес ее еще за тридцать лет до съемок фильма, никак с кинематографом не связан. Но все по порядку.

Это замечательное выражение мой знакомый полярник Григорьев Сергей услышал в далеком 1978 году, когда зимовал на полярной станции Мыс Меншикова. С его слов и написан этот рассказ со всеми подробностями.

Зимовочный состав полярки бурно обсуждали предстоящую новогоднюю ночь 1979-го года. Начальник – Альберт Михалыч или просто Алик, повариха Валюшка, четверо радистов гидрометеорологов и наконец, двое механиков. Среди всей компании особенно следует выделить, прежде всего, Валюшку, женщину необъятной окружности, добрую и тайно влюбленную в старшего механика Петра Николаевича, мужчину во всех смыслах выдающегося. Николаевич – здоровенный мужик лет пятидесяти пяти. Был он на все руки мастер, имел за плечами тридцать зимовок, в том числе две в Антарктиде и две на льдине СП. Имел Николаевич странную привязанность к творчеству писателя Рабиндраната Тагора, и привычку за ужином громко читать несколько страниц из его многочисленных трудов. В кают-компании, которая была и столовой и комнатой отдыха была большая библиотека но, Николаевич питал слабость только к старику Рабиндранату.

Итак, сидят работники полярки и обсуждают новогодний стол. Собственно, что будут есть и чем закусывать и так ясно. А вот что пить? Этот вопрос изводил полярников уже две недели. Метель не стихала и «оказии» в виде вертушки из Амдермы ждать не приходилось. А значит сидеть работникам «нА-сухую» или почти. Весь запас хранившийся на складе составлял: две бутылки шампанского, бутылка коньяка и токайского полусладкого. И это было все.

Среди полярников в обсуждении принимает участие постоянный гость полярки Ковалев Серега – старший лейтенант. Серега командует взводом РТВшников, которые дислоцировались от полярки в 12 километрах. По случаю новогодних праздников Серега сидит в новой парадной форме, и теребит белогвардейские усики. Он приволок на праздник большую банку квашеной капусты, огурцы и пол-литра спирта. За всей этой суетой наблюдает станционный котяра Чебураня. По случаю праздника на него напялили майку, сшитую из старого тельника. Чебураха таращит глаза, нюхает майку и вылизывает все свои прелести, так как в приготовлениях к празднику он участия не принимал.

– Мужики! Есть идея! – Николаевич поднял руку и все разом прекратили галдеж. – Мы на СП делали «грох»! При этом механик закатил глаза и причмокнул. Почему «грох» а не грог никто так и не понял, но Николаевичу почему-то все вняли.

– Так вот, – продолжил он, – спиртного было мало, а ходили мы все хорошие.

Все, конечно, бурно зааплодировали и начали скандировать «Виват». Со склада было принесено все спиртное, три банки вишневого компота и две бутылки минералки. Николаевич отвел начальника в сторону и что-то втолковывал ему. Видимо Алик все понял, так как он долго таращил глаза на механика, а потом довольно внятно произнес одно только слово «ох… но».

Итак, наступил долгожданный час. За столом собралась команда, наряженная в чистейшие нейлоновые рубашки. Кое-кто повязал галстук. Валюша надела белое платье в черный горох с рюшами, и механик не сводил с нее глаз. Он нервно шмыгал носом и иногда похрюкивал. Вообще атмосфера царила праздничная. За десять минут до Нового Года на стол торжественно взгромоздили громадную кастрюлю, в которую Петруша, с видом факира, стал сливать содержимое всех бутылок. Туда же улетело три трехлитровых банки компота с вишенками и минералка. Высокомерно оглядев народ, который молча наблюдал за манипуляциями, Николаевич достал аппарат. Чебураха перестал вылизывать все свои прелести и вытаращил глаза. Аппарат представлял из себя здоровенную дрель с какой-то насадкой, которую механик смастерил на скорую руку из толстенной проволоки. Сомнений не осталось – сейчас что-то будет. Напевая себе под нос какую-то мелодию, Петр Николаевич вставил это приспособление в кастрюлю и нажал кнопку.

Полярники, сидевшие за праздничным столом, не сразу поняли что произошло. В общем, кастрюля взлетела, и, вылив все содержимое на полярников звезданула по башке Чебураху, тот подпрыгнул на полтора метра и залез на фикус весь мокрый, в новой майке ставшей красной от компота. А, меж тем воцарилась тишина. Полярники сидели все в компоте с вишенками на голове и на плечах. Серега таращил глаза на свою, ставшей розово-грязной, парадную форму. Николаевич стоял вытянувшись по стойке «смирно». Затем он аккуратненько положил на стол чудо-агрегат и произнес ту самую знаменитую фразу:

– Вот тебе, бабушка, и Рабиндранат Тагор, – и тихо добавил: «c Новым Годом!» Потом подумал и произнес вопросительно: «Мне пи… ц?»

Алик очухался, и, сняв вишенку с рубахи, подтвердил: «П…ц». Он поднялся, и молча, направился в радиорубку. Все знали, что там лежит ракетница.

Первая ломанулась Валюшка с криком: «Ой, Альбертик Михалыч, ой не надо!» Николаевич, проявив невероятную прыть, кинулся к выходу. Тут уж вскочил весь стол! Каждый хотел особо поздравить виновника торжества и впечатать ему пендаль в задницу. Но механики народ быстрый. С воплями Николаевич вылетел из дома и рванул в баню. Там он плотно закрылся, подперев дверь ломом. Пометавшись по станции, полярники вернулись в кают-компанию и стали думать. Наиболее горячие головы предлагали все-таки убить Петра Николаевича самым изуверским способом, но нехватка хорошего механика крайне осложнило бы всем им жизнь. Тем более Валюша категорически была против.

Между тем наступил Новый Год. В кают-компании жутко воняло алкоголем, потому что весь стол, диван, книги было залито этим коктейлем. Чебураня с удовольствие слизывал все это благолепие. Морда у него была весьма счастливая и всем казалось, что он улыбается, как кот из «Алисы». Наконец Серега в обделанном мундире и мокрых галифе выдавил: «У меня есть на обслуживание НЗ пять литров спирта. Но десятого едет инспектор с проверкой и если что, то мне пипец». Полярники тут же бурно начали его убеждать, что не допустят этого и грудью встанут на защиту своего друга. А если потребуется, то сунут инспектору пару-тройку песцов. Серега согласился с доводами. Надо было выезжать во вверенное ему подразделение и немедля. Тут и дошло. Ехать надо было на старенькой ГТСке, которая слушалась и заводилась только у Николаевича. В связи с чем, в баню была выслана делегация во главе с Аликом и Валюшкой. Алик культурно постучал в дверь и клятвенно обещал никогда не убивать механиков, особенно, таких как Петр Николаевич – самый мудрый, опытный и незаменимый на обоих полюсах. Валюшка таращила глаза на дверь и кивала. Николаевич в результате переговоров был возвращен и обласкан. Была поставлена задача быстро запустить транспортное средство и сгонять с Серегой за огненной водой. Минут через 20, после заклинаний и обещания заправить ГТСку самым лучшим топливом на свете, наконец, они уехали. Холопы и челядь стояли на пороге кричали «Виват!» и подбрасывали шапки.