Сергей Горяйнов – Чёрная трещина. Ограниченный доступ (страница 6)
Диван.
Жёсткий.
Без альтернатив. Он ждал его, как тюремная койка.
Утром Олег просыпался с ощущением, что провёл ночь не в комнате, а в шлюзе между её миром и своим.
Кофе. Взгляд в сторону.
Дни шли подряд, серые и неотличимые. Ничего не происходило, и именно в этом была их главная жестокость.
Реальность треснула. Сон и явь текли врозь. Вменяемость наведывалась лишь после кофе и пробежки до изнеможения.
Через неделю он сорвался:
– Я о тебе ничего не знаю. Ты как резидент в глубоком прикрытии. Всё под контролем, всё на дистанции. Где работаешь? И почему тогда сказала: "позволяю кому-то"?
Он ловил в её лице сбой программы – дрогнут ли губы, моргнет ли глаз, промедлит ли взгляд. Всё, что казалось естественным, вдруг стало потенциальной ошибкой, и каждая её микроскопическая деталь могла дать ему подсказку.
Кожа уловила движение воздуха.
В зрачках Риммы мелькнуло отражение.
Исчезло.
По пальцам пробежало покалывание.
– А как ещё озабоченных от нормальных отсеивать? Ко мне липнут в очередь – от подростков с блестящими глазами до стариков с дрожащими руками.
– Интуиция – моя главная статья доходов. А работа… – она сделала паузу. – Финансово-информационный сектор.
– Банковская сфера? – спросил он с раздражением.
– Тепло, – устало сказала Римма. – Провожу аудит. Клиенты – банкиры, министры, прочие… важняки. Раз в месяц. Остальное – служебная тайна.
– У меня нет права на ошибку, Олег, – дрогнул её голос. – Поэтому держала дистанцию.
Подошла и положила ладони на его плечи.
– Но ты… чёрт возьми, оказался настоящим. Непредвиденная вводная.
Штора качнулась – словно по комнате прошёл сквозняк.
Они одновременно повернулись.
На кухне чайник, только что готовившийся зашипеть, вдруг смолк. Не выключился – просто замер, как живое существо, забывшее, зачем оно здесь.
Пять секунд тишины.
Потом он снова начал греться – будто ничего не было.
Воздух в комнате стал тяжёлым и глухим, будто мир на мгновение приглушили.
От штор отделилась усталость – прозрачная дымка, пахнущая старыми книгами и остывшим кофе. Она поплыла по комнате, принимая форму дамы без возраста и примет.
Госпожа устроилась в кресле, наблюдая. Её притягивал не сам сюжет, а его дефект – едва заметный, как заноза в глазу мироздания. В такие мгновения реальность давала сбой, и именно это делало происходящее достойным внимания в бесконечном, давно утомившем её антракте.
Ночью Римма любила его, будто завтра должен был наступить конец.
Утром он захлёбывался близостью и прошептал:
– Восьмиклассница…
Слово повисло в комнате, как разбитое стекло: отражения прошлого, будущего и невозможного настоящего скользили по стенам. Оно не звучало для Риммы – оно касалось его самого, его памяти, случайных выборов, грехов, и комната стала слишком тесной для обычного воздуха; она вздрогнула, резко отвернулась, уткнулась лбом в холодную стену. Плечи задрожали – память вскрикнула раньше разума.
Олег не спросил. Некоторые пропасти лучше не тревожить – они отвечают эхом, способным разрушить настоящее.
В углу зашуршали страницы незримого протокола. Графа "особые приметы": он – растерянность, она – солоноватый привкус на губах.
Так и уснули. Шрамы держали надёжнее слов.
Госпожа, наконец, оторвала взгляд. Дальше можно было не смотреть. Между ними выросла гибридная реальность – упругая, живучая, питающаяся их недомолвками и болью. Она стала автономной: теперь даже если они захотят разбежаться, эта реальность не отпустит. Сигнал пойман. Контрольный пакет иллюзий – активирован. Главный акционер в нём – не он и не она, а сама эта новая сущность, родившаяся из их общего одиночества. Игра стала серьёзной. Когда игра становится серьёзной, в неё всегда приходят зрители.
Госпожа усмехнулась. Самое интересное начинается, когда иллюзия требует верности у своих создателей.
Глава V
I
.
Контрольный пакет иллюзий
Раз в месяц она уезжала. Возвращалась. Всё повторялось: цифры, отчёты, нахмуренные брови. И та плотная тишина, что возникает, когда двое делают вид, что вчерашнего дня не существовало.
На следующий день прихожая превращалась в филиал счастья. На полу – плюшевые медведи, куклы, машинки. Олег и Римма аккуратно укладывали детскую радость в дорожные баулы. Процесс был почти сакральным: аккуратность, благоговение – словно они укладывали не игрушки, а обрывки чьей-то биографии, боясь разбудить то, что должно было спать. Время замедлялось и приглушалось, будто они оказались в капсуле, где можно ненадолго примерить жизнь, которой у них никогда не было, и почувствовать её тёплую, странную иллюзию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.