Сергей Городецкий – Письма времени (страница 13)
Здесь был Гуковский, здесь еще Н.Л.Степанов, который и передаст тебе это письмо. Он ехал на пароходе 10 дней (ему это «устроили» в Литфонде) вместе с Гуковским, и находится здесь с 25-го, хотя уехал он из Ленинграда 15-го числа. 6
Девочки наши здоровы и не очень похудели. Младшая только похудела как всегда больше, чем старшая. Она очень хороша с короткими волосками, такая английская головка, хотя с косами было лучше. В общем наши девочки молодцы. Мне со всех сторон их хвалят. Здесь многие, видимо, ожидают эвакуации Академии Наук в Томск и были страшно разочарованы, когда я сказала, что эвакуация Академии отменена.
Я сняла комнату за 100 рублей в месяц. Это по Яму дорого, но зато мы имеем свежий картофель, огурцы и тому подобные вещи. Хозяйка очень хорошая, и пока мне все удается…»
8 августа 1941 г. Ленинград
«Здравствуйте мои милые и хорошие гаврилоямовцы! Как вы поживаете? А еще кланяется вам одна барышня Дельта! А еще кланяется вам барышня Пушка! Дельта сегодня очень модная барышня в новом наморднике: старый все время привлекал внимание милиционеров, и они все грозились оштрафовать нас, потому что в таком наморднике собака почти что без намордника – это какая-то босоножка, а не намордник! Пришлось купить новый за 10 р. 60 к. такой же, как самый первый, черный, с блестящими бляшками. Дельте он так понравился, что она, придя с гуляния, даже не хотела его снимать. Ну, да ведь она известная модница!..
Дорогие мои! Берегите деньги – мало ли какие трудности встретятся! Придется учитывать трудности пересылки и трудности получения уже заработанных денег. И так у всех! Вот, например, компенсация за 2-х месячный отпуск по ИЛИ – ее едва ли выдадут до конца августа.
В системе Академии наук идут большие сокращения – до 50 процентов, а в архиве сейчас по существу кроме меня да Марии Глебовны [дочери писателя Глеба Успенского] никого не осталось. Занятия в Герценовском Институте идут успешно и полным ходом…» 7
10 августа 1941 г. Ленинград
«Вот уже 10 дней я не получал от вас писем. Как вы живете? Ваше молчание иногда наводит меня на мысли: уж не находитесь ли вы на пути в Ленинград? Вот было бы хорошо! Вчера мне сказали, что какая-то группа в лагере собирается ехать в Ленинград 18-го – 20-го числа. Неужели вы в составе этой группы? Вот было бы хорошо. Но эту обратную поездку надо сделать с умом, чтобы не попасть в тяжелое положение. К великому своему несчастью я не в состоянии ничего вам посоветовать в отношении вашего возвращения, ибо я не знаю, какая там обстановка, какие трудности в пути и как скоро можно доехать. Одно только мне кажется, что когда мы все будем вместе – нам будет всем спокойней. За этот месяц положение несомненно прояснится в гораздо лучшую сторону, ибо пока – к великой чести наших летчиков – ни один из налетов на Ленинград немцам не удавался – все они позорно проваливались. Сегодня у нас не было ни одной тревоги».
12 августа 1941 г. Гаврилов Ям
«Это письмо мы пишем коллективно. Как нам быть? Возвращаться в Ленинград или зимовать здесь? Дети просятся в Ленинград. Некоторые уезжают с родителями – кто в Ленинград, кто дальше на восток. Свое решение молнируй (так выражается старшая), т.к. если ехать обратно, то нужно делать это как можно скорее. Ты, конечно, понимаешь всю серьезность нашего положения и твоего решения. Самое главное – сохранить здоровье и жизнь детей».
13 августа 1941 г. Ленинград
«Вы, вероятно, получили мои две телеграммы, отправленные умышленно в два адреса. Случилось так, что разговоры об обратном переезде в Ленинград стали особенно реальными в последних письмах. Сейчас же увозят отсюда всех ребят в возрасте до 12 лет плановым порядком. Этим и объясняются мои телеграммы. Теперь вы знаете обстановку в Ленинграде. Положение с вами в отношении Ленинграда сейчас совершенно ясно: о возвращении не может быть и речи, держитесь Литфонда и переезжайте с ним туда, куда он поедет, не отбивайтесь от организации».
14 августа 1941 г. Гаврилов Ям
«…Вчера получили твои „молнии“, и этим вопрос решается. Одна из мам получила такую телеграмму: „Больному гораздо хуже. Говорят, у больного бывает 17 приступов в сутки“. Правда?»
17 августа 1941 г.
«…Ваши письма получаю аккуратно. Получаете ли вы мои? Я вам пишу довольно часто, по большей части – через день. У нас все по-прежнему. 12-го я отправил вам мамину шубу, некоторые теплые вещи и полтора килограмма сахара.
Жизнь моя складывается сейчас таким образом – у нас у всех круглосуточные дежурства в Институте Литературы. У меня нечетные числа, таким образом я, как и все, дежурю через день, а следующий день свободный целиком. Спать можно. Мы берем подушки и одеяла и спим довольно удобно в раскладных походных кроватях.
Есть, конечно, и хорошие, и плохие стороны этих дежурств. Хорошо то, что через день я бываю совершенно свободен. Плохо то, что в эти свободные дни мне приходится серьезно думать о еде, так как идти специально для обеда из дома не хочется. Цветы у нас идут очень хорошо. У фикуса вторая ветка уже большая – на ней пять больших листьев. Кактусы тоже стали большие. Я здоров. Все ваши письма читаются у нас нарасхват, с большим вниманием и интересом».
19 августа 1941 г.
«Сейчас ночь. Сижу в институте Литературы и пишу вам письмо. Сегодняшний день заставил меня принять весьма серьезное решение. По частям, понемногу, чтобы освободить Ленинград от лишних людей, чтобы было легче снабжать его, а также в целях сохранения – вывозят некоторые культурные учреждения. Выезжает Филармония, Консерватория, Александринский театр и пр.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.