Сергей Гончаров – Святая гора Афон (страница 1)
Сергей Гончаров
Святая гора Афон
Глава 1 - Чудесное исцеление
Мне позвонил серб Бранко Радулович, с которым мы познакомились ранее. Он сообщил, что намерен построить храм на Афоне в Греции, и хотел бы предложить мне разработать эскизы для предоставления их настоятелю отцу Максиму.
Конечно, я не мог бы даже мечтать об этом, так как знал, что русским строить на Афоне храмы греки не позволяют более сотни лет. Причиной является их ревность и страх потерять контроль над ранее захваченными ими русскими скитами: «А вдруг русские потребуют обратно то, что некогда было построено российской империей».
Через несколько дней приехал из Греции отец Максим, который рассказал мне, что недалеко от Великой Лавры, в скиту Благовещения Пресвятой Богородицы, принадлежащем греческому монастырю Кутлумуш, ему игуменом монастыря отцом Христодулом поручено построить храм. «Храм, который нужно построить на месте ранее разрушенного, должен быть выполнен в греко-византийском стиле, так как будет находиться под омофором вселенского Патриархата и Святой Горы Афон», - сообщил мне батюшка.
Отец Максим, являющийся иеромонахом, более 15 лет служит на Афоне, вначале в русском Пантелеймоновом монастыре, затем в монастыре Кутлумуш. Ранее он подвизался в Почаевской Лавре на Украине. Годом ранее батюшка познакомился с сербом Бранко, приехавшим на Святой Афон паломником.
Изучив греко-византийскую храмовую архитектуру и задание на проектирование я, одержимый творческим духом, приступил к воплощению на бумаге Афонского храма. Вскоре эскизы были созданы и одобрены отцом Максимом и Бранко. Батюшка сообщил, что намерен пригласить меня на Святую Гору для ознакомления с территорией под строительство, а главное - для встречи со священноигуменом монастыря Кутлумуш, у которого необходимо получить благословление эскизов на строительство.
Мой друг отец Александр Коблов, узнав о предстоящей поездке, попросил меня походатайствовать у отца Максима о приглашении на Афон.
Отец Максим милостиво выполнил сию просьбу, а Бранко Радулович взялся профинансировать расходы, связанные с поездкой.
И вот мы с отцом Александром и Бранко летим в Грецию. В Салониках нас встречает отец Максим и везет в сторону Афона. Переночевав в Уранополисе, и получив в таможенном управлении Святой Горы димантирион, мы направились в порт. Паром «Агия Пантелеймон» уже ждет своих паломников. Мы с отцом Александром поднимаемся на судно, а отец Максим въезжает на своей машине на палубу. Въезд на Святой остров городского транспорта запрещен, лишь только машины, имеющие афонские номера, могут перемещаться по Афону. Машина отца Максима такие номера имеет.
Судно отчаливает от пирса. Чайки, ожидавшие этого события, взмывают вверх и грациозно парят, ожидая очередного кормления. Вот кто-то из паломников надламывает кусочки хлеба и кидает их птицам. Вся стая с криком устраивается над кормильцем.
Пассажиры все, естественно, мужского пола, с рюкзаками, посохами и благопристойно одетые (никаких шорт, желательно длинный рукав) жадно вглядываются в берег. Перед ними медленно проходит панорама скалистых берегов. Все вроде бы обычный греческий пейзаж, но что-то уже изменилось. Государственная граница между Афоном и «миром» превращается в метафизическую грань. Паломники ждут первой встречи со Святогорьем, проходит час навигации. Успокаиваются самые суетливые.
И вот первая встреча. Она шокирует. Над берегом высятся заброшенные корпуса. Пустые глазницы окон, обвалившиеся купола. «Неас Фиваидас», - сообщают друг другу притихшие люди. «Россики Скити», - добавляют искушенные посетители Святой Горы. Да, это он, знаменитый (в прошлом) русский скит «Новая Фиваида», где в период расцвета обитало около трехсот монахов - в три раза больше, чем ныне в самом цветущем афонском монастыре. Никто из плывущих на пароме никогда не был на «Новой Фиваиде» - добраться туда почти невозможно, а если каким-то это чудом и произойдет, то на ночлег рассчитывать не приходится.
Когда-то все было иначе. Сейчас руководителем этого скита является иеромонах Симон. Память мая переносит меня в события десятилетней давности, когда мне впервые довелось познакомиться с отцом Симоном. Тогда его скит находился на другом конце Афона, в месте под названием Каруля. Этот человек произвел на меня огромное впечатление своим смиренномудрием, благородством и духом настоящего воина Христова. Тогда я сподобился исповедаться у него и причаститься праздничной службе в Пантелеймоновом монастыре.
Я вспомнил интересную историю, главным лицом которой явился родной батюшка Симона Федор Алексеевич, в квартире которого нам с отцом Александром довелось остановиться на несколько дней. Это было в городе Сочи в 1999 году, куда мы приехали для обмера строительной площадки под предполагаемое строительство храма.
Отец Симон в то время находился на Афоне.
Проживая несколько дней в квартире Федора Алексеевича, я увидел в нем человека, прожившего тяжелую трудовую жизнь среди суровых людей его профессии. Это оставило на нем характерный отпечаток. Он отличался характером строгим и бескомпромиссным, в свои 80 лет он был крайне неразговорчив, ворчлив и не гнушался в случае надобности крепким словцом. Это характерно людям некоторых профессий, а его профессия была особенной. Всю свою трудовую жизнь он проработал на железнодорожном транспорте, начиная ещё с паровозов и заканчивая электровозом. За заслуги он был отмечен медалью почетного железнодорожника.
Последующие события, связанные с Федором Алексеевичем, я узнал от священников, встречавшихся с ним позже. А в последнее время Федор Алексеевич сильно болел, и врачи предсказывали его скорую кончину. Отец Симон, приехавший с Афона, постоянно просил батюшку уехать с ним туда, но тот отказывался. Когда час кончины приблизился, и почти обездвиженное тело начало набухать от водянки, аргументы сына все же убедили отца уехать в Грецию.
Монахи доставили старца на Афон, где он после долгих уговоров, смирившись с грядущим, принял постриг от сына. Батюшка отца Симона стал монахом Симеоном. После пострига он чудесным образом исцелился от своей болезни и немощей. Через пару дней он восстановил и свой неукротимый нрав, временно утраченный в связи со страхом скорой кончины.
В то время келья отца Симона находилась на Каруле, расположенной на самой гористой отвесной конечности полуострова. Старец Симеон, обретя новое рождение на небольшой площадке келейной территории над отвесным утесом, почувствовал себя как дома и даже лучше.
В лице своего сына, монахов и послушников кельи, он обрел почву для воспитательной деятельности и как сказано в произведении А. С. Пушкина: «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог».
Монахи безропотно восприняли сей процесс, как волю Божию, данную им для смирения, послушники роптали. Больше всего доставалось случайным паломникам, особенно грекам, которые, увидев седовласого, иконописного старца с проницательным взглядом, подходили под благословение.
Не зная другого языка, кроме русского, и не умея благословлять, отец Симеон с гневом в глазах отталкивал назойливых паломников, что остро усиливало в них чувство своего недостоинства и греховности жизни. Прихожане с еще большим рвением, часто падая на колени, просились исповедаться у старца.
Старец садился на пенек и молча, насколько хватало его терпения, выслушивал паломника, речь которого была совершенно непонятной ему.
Когда терпение заканчивалось, отец Симеон отталкивал прихожанина, иногда ругая его крепким словцом бывшего железнодорожника, и уходил. Этот толчок или пинок воспринимался паломниками как своеобразный знак благословения прозорливого и духовного старца. Слава об этом почтенном старце распространилась далеко за приделами Афона и даже Греции. Паломники, побывавшие у отца Симеона, рассказывали другим о том, что именно этот странный русский старец помог им осознать свою греховную природу и изменить свою жизнь. Некоторые рассказывали, что даже один гневный взор молчаливого старца заставлял их плакать.
Паломники, прослышавшие о чудесах духовного исцеления, потянулись к весьма отдаленной от нахоженных троп келье, расположенной на крутом склоне горы. Келья схиеромонаха Симона никогда не испытывала такой популярности среди прихожан, ведь главной целью иноков был уход от мира для тихой келейной молитвы. А вот теперь мир сам ворвался в их тихую обитель. Братия как-то пыталась повлиять на этот непредвиденный процесс. Пытались даже объяснить паломникам, что старец вовсе не старец.
К русским монахам, подвизавшимся на Афоне, греческая братия относится недружелюбно, но к отцу Симону их отношение иное. Его смиренное служение и непредвзятое отношение к землякам сыскали у греческого духовенства Святой Горы и даже Протата, большое уважение.
В связи с предстоящим в декабре 2001г. приездом Российского Президента В.В.Путина на Афон парламент Святой Горы решил реабилитироваться в глазах русских, сделав жест доброй воли.
Этим жестом было решение Протата о выделении новой кельи для отца Симона.
Эта келья, расположенная рядом с русским Пантелеймоновым монастырем и имевшая название Мельница отца Салуана, оказалась гораздо благоустроеннее и обширнее. Около года братии отца Симона довелось пожить там.