Сергей Гончаров – Помнить будущее (страница 10)

Семён открыл рот что-то сказать, но в этот момент у Платона призывно тилилинькнул телефон. Поглядев на экран, он озвучил:

– «Птица» хочет улететь по другому запросу. Отпускаем?

– Она уже всё сняла, – махнул рукой Семён. – Хай летит.

Платон отпустил дрон. Механическая конструкция, чуть наклонившись, быстро стала удаляться на восток. Полицейский убирал телефон в карман, когда увидел движение на краю карьера, откуда они недавно спустились. В первый миг решил, что это прибыли медики. Затем увидел лысого мужчину в кожаной куртке. Заметил гостя и Семён. У обоих сложилось мнение, что этот персонаж переместился к ним через время, прямиком из девяностых.

– Не вмешивайтесь! – крикнул он. – Это моё первое и последнее предупреждение! Не вмешивайтесь! Эти психомаски должны быть надеты! Я даю вам последний шанс отступиться, забыть о них, не преследовать. Нас много, и у нас есть важная миссия, которой вы мешаете! Будете нам мешать – умрёте!

В следующий миг он отошёл от края. Семён вначале рванул к склону, но Платон догнал его, схватил за локоть.

– Бесполезно, дружище, – сказал он. – Пока ты заберёшься, он в Австралию добраться успеет.

Семён несколько мгновений колебался. От машины послышался стон. Напарники переглянулись. Уже через миг подбежали к распахнутой двери автомобиля. Супруга Измайлова находилась всё в том же положении. Платон присел рядом, попытался нащупать отсутствовавший пульс. В этот момент вновь послышался стон.

Семён заглянул через разбитое окно на заднее сиденье. Никого там не обнаружил.

– Ёпта! А ну открой багажник, – сказал напарнику.

Платон дёрнул за ручку открывания как раз в тот момент, когда коллега подошёл. Они увидели девушку с русыми волосами, заплетёнными в косу. На брюках имелось свежее пятно. Кофта на плече разорвана. Девушка находилась в полубессознательном состоянии, её приоткрытые веки подрагивали.

– Оп-па… Тоха, у нас тут гостья, – подумал вслух Семён.

Платон, поглядев на неё несколько мгновений, почесал щёку и сообщил:

– Похищение? Только когда и зачем?

– Не-а, Тоха, – задумчиво ответил Семён. – Вряд ли это похищение. Я знаю её, ёклмн. Это… как же её… Инга. Она канал ведёт детективный «Ингеборга в деле». Изредка посматриваю. Красивая и интересная женщина. Да ещё и так грамотно дела ведёт…

Напарник усмехнулся. С хитрецой поглядел на Семёна. В женщин с той стороны экрана легко влюбиться, только в обыденной жизни они совсем иные.

– Теперь осталось лишь понять, что она делает в багажнике этой машины, ёпта! – поглядел Семён на напарника.

– Мне это тоже очень интересно. Особенно после всего случившегося.

В этот момент послышался стремительно приближавшийся рокот вертолёта.

***

Семён постукивал шариковой ручкой по столешнице, где лежал листок с пометками. Напротив, за своим столом, сидел Платон, который как раз закончил печатать всё, что наговорила Инга. Вообще его компьютер мог распознавать речь, делать из неё протоколы, но Платон предпочитал по старинке – вручную набирать всё, что говорил задержанный.

За окном стемнело. С потолка лился приятный белый свет. День хоть и пролетел моментально, но оказался длинным, полным событий и тревоги. В первую очередь тревоги за собственное будущее. Прибывшие медики провели реанимационные мероприятия супруге Измайлова. Их действия к положительным результатам не привели – Милена осталась мертва.

Инга рассказала всё, что произошло. Начиная с того, что она следила за Дамиром, лидером ОПГ, увидела, как он насильно надел психомаску на жену Измайлова. Немедля заявила об этом в полицию. Затем рискнула пробраться в дом, с помощью дрона выяснив, что интеллектуальная защита по какой-то причине отключена. Полагаясь исключительно на чутьё, она влезла в багажник машины Измайловой, пробив по слитым базам, какая именно принадлежит ей. Решила, что Милена должна куда-нибудь поехать, раз на ней нелегальная психомаска. Она даже не предполагала, что попадёт в подобный переплёт. На удивление, она легко отделалась – лишь на голове появилось несколько шишек.

Семён с Платоном переглянулись. Без слов поняли друг друга. Время уже позднее. Обоим хотелось домой. Ингу держать больше не стоило. Семён кивнул, и напарник выдал задержанной пару бумаг, где многословно, канцелярским языком, говорилось, что ей теперь нельзя покидать черту города без предупреждения, а по первому требованию являться на допросы.

– А дайте мне свой номер, – попросила Инга, не читая, подмахнув все бумаги.

Семён с Платоном вновь переглянулись. В любом другом случае они бы ответили отказом. В этот раз почувствовали, что телефон задержанной надо дать, вопреки правилам, логике и здравому смыслу.

Ведущая канала эксклюзивных расследований «Ингеборга в деле» словно почувствовала сомнения полицейских. Тут же быстро заговорила:

– Я знаю, что вам нельзя. И вообще это глупо и непрофессионально. Просто, я ж это дело не брошу! И могу быть вам полезна! А если сообщать на общую линию, то всё может сильно усложниться и затянуться. Я бы предпочла иметь с вами быстрый контакт. А там глядишь, может и мне какая полезная информация перепадёт…

Платон нахмурился. Опёрся на стол, наклонившись к задержанной. Семён сразу прочитал настроение напарника.

– Пиши цифры, ёпта, – поспешно сказал он.

Инга слова «пиши цифры» восприняла максимально прямо. Она схватила валявшийся на столе Семёна кусок бумаги. Из жиденькой стопки писчих предметов вынула карандаш, быстро накарябала номер. Немедля, словно бумажку могли отобрать, сунула её в карман.

Платон немного округлившимися глазами посмотрел на напарника, но ничего не сказал.

– Всё, я могу идти? – спросила Инга.

– Да-а… – задумчиво произнёс Платон. – Сейчас, пропуск выпишу.

На маленьком клочке бумажки с плохо пропечатанной надписью «Пропуск» он заполнил пару-тройку граф. Передал бумагу задержанной.

Инга поднялась, сделала пару шагов к двери. Взявшись за ручку, обернулась.

– У меня такое чувство, что мы с вами ещё увидимся! – поглядела на Семёна.

Полицейский неожиданно почувствовал себя тринадцатилетним подростком, который в первый раз решил поговорить с понравившейся девочкой. Даже кровь к лицу прихлынула.

– Обязательно увидимся! – неожиданно даже для самого себя брякнул Семён.

В следующий момент Инга покинула кабинет. Полицейский сидел, глядел на дверь, за которой скрылась та, которую он встретить никогда и не мечтал.

– Эй, Ромео! – вырвал Платон напарника из грёз. – Я тебя всяким видел, но чтобы влюблённым мальчишкой… Ты телефон зачем дал?! Давно номер не менял?

– Ёклмн, Тоха! У тебя часто красивые девушки цифры просят? – вопросом на вопрос ответил Семён. – У меня, ёппа, может быть, на неё большие планы!

– Ау, Сёма! Умные мужчины умеют контролировать своё либидо, поэтому видят, что девяносто процентов окружающих женщин – это стервозные манипуляторши, зацикленные только на материальных ценностях. Она одна из таких! – кивнул Платон на дверь. – Она ж тобой воспользуется и выбросит, как использованный презерватив!

У Семёна на язык просилась пара крепких словечек. Однако он сделал над собой усилие и поинтересовался:

– Ёпрст, Тоха, ты вообще в любовь не веришь?

– В любовь?! – усмехнулся Платон. – В любовь я верю! А вот женщинам не верю абсолютно! И тебе не советую. Это лживые, искусно притворяющиеся создания, готовые при любом падении ещё и воткнуть нож тебе в спину, чтобы наверняка добить! Ещё скажи, не так?!

– Есть такие, – не стал спорить Семён. – Но, ёппа… Тоха, люди, ё-моё, как бы разные. Есть хорошие. Есть плохие.

– Она вот, точно не такая, как ты говоришь, «хорошая»! – ткнул Платон на дверь, как раз в тот момент, когда та открылась и на пороге возникла Петровна – начальница.

Про Еву Петровну сотрудники знали немногое. В частности то, что она замужем за работой. К своим сорока пяти она не имела детей и даже в романтических отношениях никогда не состояла. По крайней мере, о последнем никто не ведал. На службе она проводила семь дней в неделю, не менее чем по четырнадцать часов, но чаще дольше – отлучалась лишь по неотложным делам. В любом другом случае всегда работала – приходила даже с температурой.

Высокая, одного роста с Семёном, но худая, точно жердь – начальница возвышалась почти над всеми коллегами. Ева Петровна не имела каких-либо округлостей, которые так любят мужчины. Светлые волосы стригла коротко. Однажды даже под машинку побрилась. Волевой подбородок придавал её лицу ненужной строгости. Многие сотрудники вообще называли за глаза Петровичем. Семён с Платоном, не сговариваясь, тепло относились к начальнице. Она им отвечала взаимностью – давала максимум свободы, прощала немногочисленные огрехи.

Единственное, что в начальнице действительно неприятно – взгляд. Тяжёлый, проникающий, точно пуля, он выворачивал нутро, от него хотелось спрятаться за бетонной стеной.

Ева Петровна стояла у истоков создания отдела по работе с психомасками. Благодаря ей, всё и держалось. При переводе в МВД её собирались убрать, чтобы поставить нужного человека, но почему-то этого так и не случилось.

– Это ты про меня? – приподняла бровь Петровна, услышавшая каждое слово Платона.

– Нет, не про вас, – опустил руку полицейский. – Это я о задержанной из багажника Милены Измайловой. Как я вообще мог знать, что вы сейчас войдёте?!