Сергей Гончаров – Адам и Ева проклятого мира (страница 2)

– Я как раз этим и занимался, – ответил «бизнес-класс». – Только…

– А, по-моему, и вовсе не надо никому помогать, – перебила Лида. – Мы же не в тайге разбились, а рядом с Миланом! Скоро здесь будет столько народу…

– Они уже должны быть здесь, – вставила стюардесса. – Мы заходили на посадку, и до приземления оставались считанные минуты. Я даже могу предположить, что мы разбились вблизи города…

– Может, попытаемся найти среди вещей мобильник и позвонить? – робко вставила девочка.

– Точно! – воскликнул пассажир бизнес-класса. – Вот я дурак!

Достав из чехла на поясе дорогую модель с большим цветным дисплеем и даже камерой, он разблокировал его. Понажимал кнопки, затем приложил к уху. Остальные с нетерпением за ним наблюдали. Спустя несколько долгих и томительных минут мужчина с переломом ноги не выдержал:

– Ну что? – дрогнул его голос.

– Ничего, – пассажир бизнес-класса посмотрел на экран. – Сети нет.

– Может, у тебя и мобильный того? – предположил мужчина, делавший перевязку.

– А может, это ты того?! – съязвил пассажир бизнес-класса.

– Не ссориться! – остановила перебранку девушка, делавшая перевязку. – Нервы у всех на пределе, поэтому попрошу следить за разговором! Значит так – сидим и ждем спасателей! Вопросы есть? – спросила она, обведя всех взглядом.

Пассажир бизнес-класса хотел что-то сказать, даже открыл рот для этого, но в последний момент передумал. Тон этой женщины заставлял подчиняться, имелись в нем командирские нотки, упразднявшие собственную волю.

Не встретив вопросов и возражений, девушка присела на дорогу.

– Меня зовут Кристина, – сказала она. – А тебя? – обратилась к девочке.

– Кристина… – шмыгая носом, ответила девочка.

– Значит, мы тески?! – наигранно обрадовалась Кристина.

– Да. Тески, – неуверенно и тихо ответила девочка.

По ее лицу было видно, что она держится из последних сил, чтобы не заплакать от боли, и… Наверняка она летела с кем-то из родных, а может и со всей семьей. Девочка еще не поняла, что потеряла. Шок от случившегося перекрывает мысли, но скоро это состояние пройдет, и она в полную силу ощутит горечь утраты.

Я обвел всех взглядом. Каждый был погружен в свои мысли. Только пассажир бизнес-класса смотрел в небо и о чем-то напряженно думал, словно подсчитывал, сколько теряет каждую минуту денег, и как возместить эту сумму.

«Скорее всего, это только иллюзия, – подумал я. – Не может человек, недавно спасшийся от смерти, думать о подобном!»

Я машинально взглянул на наручные часы. Разбиты.

– Сколько времени? – спросил я, сняв ставший ненужным аксессуар.

– А какая разница? – вопросом на вопрос ответил мужчина со сломанной ногой. На его руке имелись часы.

– Да что-то мы сидим и сидим, а никого нет, – ответил я.

– От того, что станет известно время, спасатели приедут быстрее?

– Да вам что, сложно время сказать?! – не вытерпела Лида.

– Нет, не сложно… Половина третьего, – меланхолично ответил мужчина.

– Сколько? – от удивления переспросил я. – У вас часы идут по московскому времени?

– Да, – он еще не понимал, к чему я клоню.

– Перед самым крушением мои показывали начало одиннадцатого, значит уже четыре часа как…

Теперь поняли все.

– Никогда больше не полечу на самолете, – сказал пассажир бизнес-класса. – Если они столько времени в центре Европы ищут, сколько же в тайге искать будут?!

– Месяц, как в девяносто пятом… – тихо и незаметно ответила Кристина. – Но тогда условия были другие…

– Меня Андреем зовут, – вдруг представился мужчина со сломанной ногой. – А вас? – посмотрел на представителя бизнес-класса.

– Владимир, – ответил пассажир с ноутбуком.

Они обменялись рукопожатием.

Мы по очереди представились. Стюардессу звали Софьей, а мужчину, помогавшего Кристине – Эдуардом.

– Вадим, – представился я последним.

***

– Надо что-то делать! – не вытерпела Кристина-старшая спустя еще час бесцельного просиживания на асфальте. – Я больше не могу сидеть и спокойно наблюдать эту картину.

– А я могу! – как ни в чем ни бывало, ответил Андрей. – Сфотографировать надо, – и достав из брюк телефон, он включил камеру, навел на дымившиеся остатки самолета, раздался двойной щелчок. – На память, – пояснил в ответ на беззвучный вопрос.

– По-моему, это не очень культурно… – начал Владимир, но Андрей перебил:

– Вы кого сегодня потеряли?

– Никого… – догадался Владимир, на что намекает Андрей. – Я один летел.

– А я летел не один. Со мной летела жена, пятнадцатилетняя дочь и девятилетний сын. Летели отдыхать, побыть все вместе эти несколько счастливых недель. Мы долго собирались и планировали, долго копили и отказывали порой себе в чем-то, специально, чтобы отложить деньги. И вот подходит знаменательный день – двадцать первое июля. Жена, моя Людочка, – самообладание Андрея закончилось, из глаз брызнули слезы, но он этого не заметил, продолжая говорить. – Поссорилась на работе – ей в последний момент отказали в долгожданном отпуске, заняли немного денег у друзей и поехали в аэропорт. Сашенька и Леночка были в восторге – они никогда раньше не летали. Мы с Людочкой не могли их угомонить, когда они воевали за место у окна, а когда самолет взлетел, оба уснули, а мы играли в карты, а потом… Вон… Людочка… – указал он пальцем в сторону «посадочного пути». – Я нашел ее… Разорванное тело… Мою любимую… Сашенька и Леночка… Я не смог их найти… Сейчас пойду…

Андрей действительно стал подниматься, неловко опираясь на левую руку. Эдуард мгновенно оказался рядом, помешал Андрею выполнить задуманное.

– Моя семья… Вся погибла… А вы говорите: «Не очень культурно!». Да плевал я на вашу культуру! Слышишь меня?! Плевал! – последние слова Андрей выкрикнул во всю силу легких, обращаясь непосредственно к Владимиру.

Повисла гнетущая тишина, перемежаемая лишь всхлипами Андрея, да далеким и оттого неясным звуком, словно кто-то…

Я поглядел на Лиду, она на меня. Затем все выжившие стали искать ответ в глазах друг друга, безмерно надеясь, что слышимое – лишь иллюзия, порожденная много перенесшим за один день разумом.

Я медленно поднялся, словно опасаясь, что могу спугнуть существо, производившее звук. Следом поднялся Владимир. Переглянувшись, и поняв друг друга без слов, мы направились в сторону фюзеляжа, обходя его справа. Именно оттуда доносились звуки, похожие на повизгивание, тихое рычание, перемежаемое хрустом и чавканьем. Без слов стало ясно – кто-то поедает останки погибших. Сердце стучало, словно набат в тихую летнюю ночь, каждым своим движением поднимая из глубины души страхи, накопившиеся с рождения.

Скоро мы подошли к тому месту, где на дороге лежала девушка с оторванной рукой, но так никого и не увидели, а звуки стали громче. Тот, кто издавал их, находился за фюзеляжем. Оглянувшись назад, я увидел, что оставшиеся люди с тревогой наблюдали за нами.

Вонь за прошедшее время поднялась неимоверная. Нам пришлось прикрыть лицо одеждой, чтобы хоть немного ослабить тошнотворный запах, висевший в воздухе. Владимир поднял с асфальта костыль, выпавший, судя по всему, из багажного отсека. Перехватив его за тонкий конец, пару раз ударил по воображаемому противнику, примеряясь, как импровизированная дубина сидит в руке. Я также поискал глазами какое-нибудь оружие, но ничего, кроме мужского зонта с острым наконечником, не обнаружил. Подняв это воображаемое копье, я подумал, что это лучше чем ничего и, действительно, почувствовал себя более уверенно.

Осторожно, чтобы не наделать шума (хотя тишина стояла полнейшая, каждый камешек под ногами издавал невероятный грохот), мы стали обходить выгоревшие останки фюзеляжа, переступая и обходя трупы и всевозможные вещи, стараясь не смотреть при этом на погибших. За самолетом открылась точно такая же картина, какую мы видели с другой стороны, также лежали тела и вещи из самолета, но среди всего этого находились два существа.

С первого взгляда они походили на собак. Больших собак. Только вместо морды у них оказалось безухое человеческое лицо с едва заметным коричневым пушком и более развитыми челюстями. Их тело покрывала коричневая шерсть, а по спине, вдоль позвоночника, шла белая полоса шириною в ладонь. Лапы оканчивались четырьмя длинными, слегка закрученными, когтями, которыми животные вырывали куски плоти из трупов и отправляли в рот.

– Твою мать! – прошептал Владимир.

Животные нас услышали. Оторвались от трапезы и посмотрели.

Их глаза наполняло безумие. По крайней мере, мне так показалось. Животные секунд двадцать разглядывали нас, а мы их. Наконец, удостоверившись, что опасности мы не представляем, звери на согнутых лапах, готовые каждую секунду отпрянуть или напасть, двинулись в нашу сторону.

Первое мгновение мы стояли и смотрели, как существа слаженно начали обходить нас с флангов. Первым очнулся Владимир. Издав безумный вопль, он кинулся бежать. За ним бросилось одно из существ, огромными прыжками сокращая расстояние. Все это я заметил краем глаза, не сводя взора со второго существа, которое продолжало медленно приближаться. Хотелось побежать, но куда? К остальным? Эта идея сразу отпала. Сражаться? С зонтом в руках? Немыслимо! Но, ничего другого не оставалось.

Я стал обходить существо таким образом, чтобы мне был виден первый зверь, рванувший за Владимиром. Когда угол обзора стал достаточным, я увидел, что пассажир бизнес-класса далеко убежать не успел и теперь отчаянно махал костылем, мешая существу подойти ближе. Наши соседи по несчастью вскочили, с ужасом наблюдая за происходящим на дороге.