Сергей Гончаров – Адам и Ева проклятого мира (страница 4)

За нами, не считая оставшихся у Андрея, бежало еще около трех десятков существ. Это было страшное, но одновременно чарующее зрелище. Нелюди передвигались вяло, будто нехотя, иногда подменяя ноги длинными руками, наподобие горилл. Существа двигались беззвучно, раскрыв наполненные тупыми зубами пасти, сверкая глазами, в которых поселилось тупое равнодушие.

Мы уже около двадцати минут бежали по дороге навстречу уходящему солнцу. Сменилось несколько полей, среди которых мелькнула поросшая мелким сорняком проселочная колея, и силы уже у всех были на исходе. Мы дышали как загнанные лошади – громко и часто, а позади слышалось только тихое тах-тах, та-та-тах. Нелюди бежали, точнее прыгали, быстро и слаженно, ни на секунду не замедляясь.

Я заметил боковым зрением странное движение справа. Оглянувшись, как раз застал момент смерти Кристины-младшей. Девочка, позабыв от страха о сломанных руках, бежала, что есть сил, но последних осталось уже очень-очень мало.

Хоть Софья ей и помогала, но ужас смерти оказался сильней. Стюардессе оставалось два пути: пробежать с Кристиной еще пару метров и быть вместе с ней убитой, или оставить девочку и попытаться спастись самой.

Соня выбрала второе. Когда ближайшее из существ практически нагнало людей, стюардесса отпустила Кристину-младшую и, сделав рывок, оказалась почти рядом со мной, а девочка, оставшись без поддержки, даже не успела понять, как очутилась в лапах существа. Я оглянулся в тот момент, когда девочка скрылась среди серокожих монстров. Послышался душераздирающий крик, который в следующий миг оборвался.

Раненые были перебиты. Настала очередь здоровых.

***

Сколько может пробежать взрослый человек, не занимающийся спортом? Немного – это точно! Умножив его силы на страх – получим в два раза большее расстояние, но все равно оно меньше того, что пробежали мы. Время ползло до такой степени медленно, что даже зло брало. Как нам казалось, мы бежали целую вечность. По факту не более получаса.

Лида уже едва переставляла ноги, норовя каждую секунду грохнуться оземь. Я дышал, как сломанный самовар – свистел во всю мощь легких. Остальные держались не лучше. Я уже не позволял себе такой роскоши, как оглянуться назад. Сил осталось мало, точнее они вообще закончились, а бежать еще предстояло…

Нелюди, по-прежнему, двигались тихо и слаженно, словно смерть, идущая по пятам. Собственно они и были смертью. Медленно и неумолимо они догоняли. Люди постоянно спотыкались, охали, ахали, матерились, каждым неудержимым вскриком сбивая дыхание. Лучше всех держалась Кристина, бежавшая справа от меня. Остальных я не видел, но отлично слышал.

Я уже давно перестал обращать внимание на окружающий ландшафт, а зря. Посмотрев налево – увидел вдалеке город. Его островерхие антенны и высокие здания возвышались над горизонтом, как спасительный и далекий рай.

Это зрелище увидел не только я.

Вскрикнув, Эдуард, прямо через поле, побежал к городу. За ним сразу же, отделившись от плотной стаи, рванули нелюди. Трое. В первую секунду я чуть не последовал за ним – настолько велик оказался соблазн. Что-то меня остановило. Не знаю, может я тогда поступил неверно, но судя по тому, что сейчас пишу эти строки – правильно. Существа за малым не догоняли нас, а бежать через взрыхленное поле, не видя, что под ногами – верное самоубийство.

Я никогда больше не видел и не слышал об Эдуарде.

Дальнейшее произошло как-то через чур быстро. Кристина, также заметившая маневр Эдуарда, последовала за ним. Сделав несколько шагов по полю, она нелепо взмахнула руками и исчезла в траве. Впервые я услышал звук от тварей, преследовавших нас. Тихое, утробное рычание – такой звук производит любая большая кошка, довольная своим результатом. Несколько нелюдей сразу кинулось к Кристине, и вскоре до нашего слуха донесся крик, оборвавшийся на самой высокой ноте.

Нас осталось трое.

Глава 3. Спасение

Диск солнца, висевший все время у нас перед глазами, почти зашел за край земли, лишь третья часть его была видна, когда с нами не стало Софьи.

Я бежал уже просто на чувстве страха. Ноги откровенно заплетались и не слушались. Лида, которую тянул за собой, также еле передвигала конечности. Моя супруга давно силилась что-то сказать, но из горла, работавшего словно перегревшийся насос, вырывались только невнятные начинания: «Да…», «Я бо…», «Пожа…». Софья находилась сзади и тяжело дышала. Мы бежали уже далеко не с той скорость, что вначале, а раза в три медленнее, видимо и существа устали, раз не могли догнать.

Я давно потерял счет времени, оттого казалось, что этот ад не закончится никогда, но конец был близко.

Не могу сказать точно, когда я заметил мост, перекинутый через ущелье, на дне которого текла мелкая река. Может, когда ступил на него, а, может, и раньше – те первые сутки, проведенные в этом проклятом мире, помнятся мне довольно смутно, особенно эта пробежка.

Мост представлял собой пятипролетное сооружение с четырьмя опорами. Когда мы с Лидой уже находились на мосту, нам в глаза бросилась шокирующая деталь: центральный пролёт отсутствовал. Только полутораметровое металлическое ограждение тянулось через пропасть к уцелевшим остаткам на той стороне.

Перейти по этому ограждению не представлялось возможным, слишком оно хлипко выглядело. Пробежав еще немного, скорее по инерции или по привычке, я медленно стал останавливаться, каждую секунду ожидая смерть.

Последняя все не приходила…

Остановившись, я оглянулся и не увидел Сони. Попытался вспомнить, когда она пропала, но память отказывалась работать должным образом – вроде она всегда была с нами, и даже на мосту я слышал ее дыхание.

Лида, издав судорожный вздох, без сил повалилась на асфальт. Около пятнадцати существ стояли в начале первого пролета, словно ждали команды. Или того, кто первым решится. Наконец, самый большой и уродливый нелюдь направился к нам. Его собраться двинулись следом. Нелюди начали свою финишную прямую. Они шли не торопясь, прекрасно зная, что мы уже никуда не денемся. Я посмотрел на Лиду, лежавшую пластом. Вот и все – добегались. Мало судьба нам отвела времени побыть вместе. Хотя влюбленным сколько не дай – все равно мало.

– Лидочка, вставай! – подбежав, я помог ей подняться. – Сейчас будем прыгать! – потащил к краю.

Очень не хотелось служить ужином непонятно кому, а так хоть надежда. По самым скромным подсчетам до воды около пятидесяти метров. К тому же мелкая речка выглядела слишком ненадежным спасением.

Но это был хоть и призрачный, но шанс – и я хотел его использовать.

Существа, догадавшись о наших намерениях, зарычали.

Произошедшее далее можно считать провидением, милостью Божьей, чудом. Как не назови – эффект один.

Мы с Лидой остановились у края. Супруга еще не понимала, откуда и куда нам придется прыгать, когда в тишине, царившей вокруг и нарушаемой лишь шумом ветерка, раздался страшный треск. Казалось, земля раскрывает лоно, чтоб впустить обратно детей своих. Отчасти так и было. Мост зашатался, задрожал и сразу успокоился, но первый пролет, по которому мы пару минуту назад пробегали, и по которому к нам направлялись нелюди, уже отсутствовал. Существа провалились вместе с куском моста, не издав ни звука, а через секунду послышался глухой удар, и вновь земля затряслась.

Оглянувшись, Лида не увидела опасности и тут же, без единого слова, повалилась наземь. Вначале я подумал, что она притворяется, закрыв глаза и делая вид, что спит.

– Милая, – позвал я. – Сейчас не время…

И тут я понял, что она совсем не притворяется. Она реально настолько вымоталась, что уснула. И никакой адреналин в крови ей не помешал это сделать.

Посмотрев еще раз на уцелевшее ограждение – единственное, что нас связывало с большой землей, я, как настоящий русский человек, решил: «Утро вечера мудренее!». Оглядевшись, не нашел ничего лучше, лечь рядом, на холодный асфальт и моментально провалиться в сон.

***

– Вадик, – робко трясла за плечо Лида.

Открыв глаза, я медленно выплыл из забытья.

– Где мы? Что с нами? Что это были за животные? Господи! Что происходит?! – посыпались вопросы от моей ненаглядной.

Проснулся я на ледяном, после ночи, асфальте. Лида сидела передо мной на присядках. Потирала оголенные предплечья. После ночи действительно чувствовался холодок.

Солнце только-только появилось из-за горизонта, освещая неверными лучами всю видимую часть пространства. Оглядевшись, я не увидел чего-то необычного или экстраординарного, или того, чего не видел вчера – дорога, асфальтированная, но потрескавшаяся, разрушенный мост, глубокое ущелье, по дну которого протекала речка, деревья, стоявшие кое-где вдоль полей и, соответственно, сами поля, поросшие высокой травой. Забыл самое главное – очень далеко, на горизонте, лежал город, поблескивая сотнями стекол из подпиравших небо атлантов-небоскребов. Большего с такого расстояния рассмотреть не удалось. Дорога, насколько я помнил, вела не к городу, а в противоположную сторону, значит, идти назад бессмысленно, да и невозможно, пока не научимся летать.

Поднявшись, я подошел к рваному, пестревшему кусками железа и бетона, краю моста. Осторожно выглянув, увидел запруженную речку, а в ней тела наших преследователей. Будто художник-фантаст нарисовал картину «После боя».