Сергей Глазков – И брюнетки бывают «блондинками» (страница 3)
Двери лифта открываются. В лифте – Ирина в белых бриджах и белой курточке, поверх которых надет клеенчатый фартук. Фартук весь в крови. На руках – резиновые перчатки. Они тоже в крови. Ирина снимает перчатки и фартук, складывает их и определяет подмышку.
МЕДБРАТ: Да вот она!
ЕВДОКИМОВА: Я всю жизнь думала, что смерть выглядит лучше…
Ведется строительство виадука. На недостроенном виадуке стоят две машины VIP-класса. Недалеко от них – Мироненко и Худяков наблюдают за строительством. У машин стоит секретарь Данилин.
МИРОНЕНКО: Ты уверен в этом?
ХУДЯКОВ: Коля, ты меня обижаешь. Я столько лет работал в органах МВД, а потом адвокатом!
МИРОНЕНКО: Я понимаю, что за это время у тебя наработались неплохие связи.
ХУДЯКОВ: И эти связи нам сейчас помогают.
МИРОНЕНКО: Ты уверен в этом источнике?
ХУДЯКОВ: Как в себе самом. Он зря говорить не станет.
МИРОНЕНКО: С его слов мой заместитель Аня Беспалова может расколоться и дать против меня показания в суде?
ХУДЯКОВ: Да.
МИРОНЕНКО: Это будет ударом под дых.
Данилин внимательно наблюдает за ними. Мироненко поворачивается к Худякову.
МИРОНЕНКО: Что нужно делать?
ХУДЯКОВ: Улаживать, Коля.
МИРОНЕНКО: Как?
ХУДЯКОВ: Платить большие деньги.
МИРОНЕНКО: Она не возьмёт.
ХУДЯКОВ: Почему?
МИРОНЕНКО: Потому что дура.
ХУДЯКОВ: Тогда нужно убирать.
МИРОНЕНКО: А если купить следователя?
ХУДЯКОВ: Её брали люди Игнатьева…
Худяков передает Мироненко папку. Мироненко изучает её содержимое. В ней фотографии и личные дела всех сотрудников отдела: Игнатьева, Сухаревой и Рогожкина.
МИРОНЕНКО: Это они?
ХУДЯКОВ: Новая команда. И их не купишь. Те, кто пытался – сидят…
МИРОНЕНКО: Значит, нужно убирать Беспалову. Поможешь?
ХУДЯКОВ: А куда я денусь…
В операционной на столе лежит Евдокимова. Ассистент делает анализ крови.
ЕВДОКИМОВА: Сыночки, может не надо?
МЕДБРАТ: Поздно, мамаша. Уже погрузились. С подводной лодки теперь не выберешься.
Ассистент подходит к Евдокимовой.
АССИСТЕНТ: Вы сегодня сахар употребляли?
ЕВДОКИМОВА: Я от него, сыночек, уже лет пять, как отказалась. Как доктор сказал, что у меня диабет, так и не ем.
АССИСТЕНТ: Странно…
Медбрат делает Евдокимовой укол.
МЕДБРАТ: А теперь медленно считайте до ста.
ЕВДОКИМОВА: Я и до тысячи могу.
МЕДБРАТ: Я в этом не сомневаюсь. Только это не понадобится.
Евдокимова громко считает. На «Восьми» отключается и начинает громко храпеть. Молодой хирург-ассистент нервно ходит по операционной.
АССИСТЕНТ: Я не смогу сделать операцию. Гангрена – не мой профиль. Теоретически знаю, как делать, но практически…
МЕДБРАТ: Не переживай, практикант. (Поднимает простыню и показывает ноги Евдокимовой). С одной ногой не получиться, у нас вторая имеется.
АССИСТЕНТ: Тебе смешно, а мне нет. Ну, зачем она отказалась у Васнецовой оперироваться?
МЕДБРАТ: (Показывает на спящую Евдокимову). Ассистент, что ты заводишься? Ей, по-моему, всё равно, кто её будет оперировать.
АССИСТЕНТ: Тогда я зову Васнецову?
МЕДБРАТ: Зови. Если она согласиться…
В комнате для допросов Рогожкин и Беспалова. Они сидят за столом друг против друга.
РОГОЖКИН: Гражданка Беспалова, вам лучше во всем сознаться.
БЕСПАЛОВА: В чем? В том, что деньги предназначались не мне. Так вы не поверите.
РОГОЖКИН: Ну, почему? Поверю. В вашей организации вы занимаете должность финансового директора. Банк. Отчеты в налоговой.
БЕСПАЛОВА: Да. Это круг моих обязанностей.
РОГОЖКИН: А Величко интересует субподряд на строительство дороги.
БЕСПАЛОВА: Правильно.
РОГОЖКИН: Вы это решить не можете. Не ваша компетенция. Тогда кому предназначены деньги?
Беспалова изучает Рогожкин, решает говорить или нет?
РОГОЖКИН: Анна Петровна, зачем вам садится? Вы даже не посредник. Мироненко?
Беспалова опускает голову и тяжело вздыхает.
РОГОЖКИН: Мы и так это знаем. Нам нужно только ваше письменное подтверждение.
БЕСПАЛОВА: Он меня убьет.
РОГОЖКИН: Мы сможем организовать вам до суда охрану.
БЕСПАЛОВА: До суда? А потом?
РОГОЖКИН: А потом он сядет и не сможет ничего вам сделать.
БЕСПАЛОВА: Я в этом не уверена.
РОГОЖКИН: Тогда получайте срок.