Сергей Германский – Коллапс (страница 13)

Дверь дома оказалась незапертой.

Первый – его звали Антон Веригин, двадцать восемь лет, три года в службе – толкнул её и вошёл. Второй – Павел Соловьёв, двадцать шесть, второй год – за ним.

Прихожая. Тишина. Свет не горит.

Веригин включил фонарик. Обвёл лучом – прихожая, вешалка с чужой курткой, ботинки у двери, коридор вглубь.

Соловьёв увидел сначала.

– Антон, – сказал он. Голос был странным.

Веригин посмотрел туда, куда смотрел Соловьёв.

На полу в коридоре было бурое. Немного – несколько пятен, размытых, как будто кто-то прошёл по ним ногой. Веригин прошёл дальше, Соловьёв за ним.

Под дырой в потолке – тоже бурое. Больше.

Они стояли и смотрели на дыру. Потом Соловьёв поднял фонарик. Луч ушёл вверх – через пролом в перекрытии, через дыру в крыше, в ночное небо, где в этот час уже светало и звёзды гасли одна за одной.

– Что это? – сказал Соловьёв.

Веригин не ответил. Он смотрел на края дыры. Потом подошёл ближе, присел, посмотрел снизу. Доски шли от центра наружу – расходились, как будто что-то прошло сквозь них снизу вверх. Штукатурка осыпалась вниз. Кровельное железо наверху – он мог видеть его краем луча – было отогнуто вверх.

Как крышка консервной банки, которую открыли изнутри.

– Павел, – сказал Веригин. – Выйди, посмотри сверху.

Соловьёв вышел. Прошло минуты три. Потом он вернулся – лицо у него было таким, каким лица бывают, когда человек видит что-то, к чему не готовился.

– Там… – начал он. – Дыра в крыше. Такая же. Края вверх. И…

– Что?

– Кровь на краях.

Веригин встал.

Они оба смотрели в потолок некоторое время.

Потом Веригин достал телефон и набрал куратора. Трубку взяли после первого звонка – в Москве уже утро, кто надо не спал.

– Мы на месте, – сказал Веригин. – Учёного нет. Следы крови. И… – Он помолчал, подбирая слова. – В доме дыра. Сквозная, через все перекрытия и крышу.

– Какая дыра? – сказал куратор.

– Примерно в форме человека. – Пауза. – Края развёрнуты вверх.

Долгое молчание на другом конце.

– Повтори.

– Края развёрнуты вверх, – повторил Веригин. – Как будто кто-то прошёл через крышу снизу вверх.

Ещё молчание. Потом:

– Оставайтесь там. Никого не пускать. Я перезвоню. Белозёрова нашли через неделю.

Лесник из соседнего района обнаружил его в сорока трёх километрах от Ельцовки – на вершине старой сосны, в развилке между тремя крупными ветвями, на высоте восемнадцати метров.

Белозёров был жив.

Это было, пожалуй, самым странным во всей истории – потому что физически он должен был быть мёртв. Восемнадцать метров свободного падения, даже с учётом веток, которые могли смягчить удар, должны были закончиться иначе. Вместо этого – переломы. Три ребра, ключица, лучевая кость правой руки. Множественные ушибы. Лёгкое сотрясение.

Но жив.

В кармане его куртки нашли кристалл.

Небольшой, полупрозрачный. Из тех образцов, которые он взял с рабочего стола подвала – Русанов видел потом, когда сверял записи: один из образцов был не в контейнере, а просто на столешнице, и в суматохе он его не заметил.

Белозёров, видимо, тоже не знал, что он в кармане.

Кристалл в кармане замедлил падение – отчасти. Недостаточно, чтобы приземлиться без переломов. Достаточно, чтобы не умереть.

Позже Белозёров рассказывал – сначала врачам, потом следователям, потом Русанову в телефонном разговоре, который Русанов вёл уже из другого города – что последнее, что он помнит: нарастающий гул, потом ощущение, как будто пол ушёл из-под ног. Не метафора – буквально. Земля исчезла. Он почувствовал, что летит, и не сразу понял – в каком направлении.

– Я думал, что падаю вниз, – говорил он. – А потом понял, что лечу вверх. И не мог понять, почему это пугает меньше, чем должно.

Он провёл три недели в больнице в Бердске. Следствие завело дело. Дело зашло в тупик – потому что следователи не знали, как описать механизм произошедшего, не выглядя сумасшедшими.

В официальных документах было написано: «Несчастный случай вследствие неустановленных обстоятельств». Но это будет потом.

В ту ночь Русанов уже был далеко от Ельцовки.

Он шёл по обочине трассы с рюкзаком и контейнером, засунутым в термосумку, и думал о нескольких вещах одновременно.

Первое: Белозёров, вероятно, жив. Он сказал себе это несколько раз, как аргумент, как точку опоры. Кристалл в кармане – он не знал тогда, что кристалл там, – мог замедлить падение. Кристалл с отрицательной гравитационной массой при контакте с биологическим объектом, вероятно, меняет его гравитационные характеристики. Это предположение, не факт – но предположение, которое давало надежду.

Второе: его телефон нужно было выключить. Сим-карта – убрать. Он сделал это через двести метров от дома, когда мысль наконец дошла.

Третье: ему нужна была машина. Не такси – такси оставляло след. Попутка. Кто-то, кто едет в сторону города.

Он голосовал. Прошло минут пятнадцать, прежде чем остановился грузовик. Водитель – пожилой мужчина, вёз лес – молча кивнул, когда Русанов спросил, не в сторону ли Бердска.

Он сел в кабину. Поставил термосумку между ног.

Грузовик тронулся.

Русанов смотрел на дорогу и думал о том, что он материаловед. Не разведчик, не боевой офицер, не человек, у которого есть план побега. Он человек с руками золотыми и привычкой разговаривать с оборудованием. Он умеет выращивать кристаллы при экстремальных условиях.

Он не умеет быть в бегах.

Но выбора не было, потому что в рюкзаке у него лежали записи о том, как синтезировать вещество, которое переворачивало физику вверх дном, и в термосумке – контейнер с этим самым веществом, и люди, которые хотели это получить, уже знали, где он живёт.

Водитель молчал. Дорога шла сквозь сосны. Небо светлело.

Русанов закрыл глаза – не чтобы спать, а чтобы думать – и попытался выстроить в голове что-то похожее на план. Он не знал, что его телефонный звонок Белозёрову, сделанный несколько дней назад, уже давно обработан системой, которая прослушивала его не из Москвы, не из Лэнгли и не из Пекина.

Он не знал, что пока он едет в кабине грузовика, в нескольких тысячах километров распределённый интеллект уже просчитывает его маршрут и выстраивает конфигурацию следующего хода.

Он не знал, что человек по кличке Кремень уже получил задание.

Он знал только одно: вещество в термосумке между его ног было самым важным предметом на планете. И он единственный человек, который мог объяснить, как его создали.

Грузовик ехал в темноте.

Термосумка была тёплой на ощупь – просто, потому что он держал её ногами. Внутри, в контейнере, под закрытой крышкой, лежал кристалл, который хотел вверх.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.