Сергей Герасёв – Третий рабочий день (страница 3)
– Благодарю. Оно начало поглощать энергию солнца с невероятной скоростью. Всё закончилось тем, что оно втянуло в себя всё его топливо, а до других светил было слишком далеко. Оно так же стремительно стало угасать. А его создатели погибли ещё раньше. Вот так и обнулилась та система. Гармония, Николай Николаевич. Всё должно быть рассчитано. Если хочешь иметь таких существ, то имей соответствующие источники энергии. В этом плане базовый человек потребляет как светодиод, а приносит энергию целой души. Но и управлять таким видом, очень сложнейшая задача. Зато окупается с лихвой.
– Сколько же было разных вариантов…
– Много. И всё продолжается.
В самом языке содержится исходный код. Ра. Ра – это солнце. В словах, которые его содержат, прямое указание на это. Ра-дуга – это солнечная дуга. Ра-кета – это конструкция, стремящаяся к солнцу. Ра-к – это передозировка солнечной энергии, вызывающая внутри живого существа термоядерный синтез; по сути, в теле рождается звезда. Но тело к этому не приспособлено, и организм гибнет. Ра-дио – это солнечные волны. Ра-диация – это солнечная энергия в чистом виде. Всё это зашито в первородном коде. Инженеры часто меняют эти установки, так как сотни проб и ошибок привели к более «удачным», по их мнению, путям развития.
– Много таких слов? – вдумчиво спросил Николай и забормотал под нос пытаясь вспомнить. – Рай… Раб…
– Очень. Они работают как программный код. Но тсс… Слишком уж мы разболтались.
– Минос, это может быть опасным?
– Разумеется. Нельзя загружать информацию на порядок выше, чем готова принять система. Отправь в XIX век автоматы и начнётся такая бойня… Проходили. Система не может перескакивать этапы. Если сознание цивилизации не готово к технологиям, они со стопроцентной вероятностью уничтожат себя сами. Ну, с автоматами проще! «Пых-пых»! Кончатся патроны, и бойне конец. То есть не смогут воспроизвести то, до чего ещё не доросли.
– Понял. Система сама должна прийти к пониманию, настроить цепочки, сбалансировать энергию, научиться синтезировать элементы.
– Да. Инженер лишь направляет, даёт подсказки.
– Кажется, с этим я разобрался.
– Вот видишь. И ты как система, путешествуя, делаешь свой путь обучения, получаешь знания, которые, дай я их тебе сразу, привели бы к «перегрузке» и зацикливанию.
– Теперь это понятно.
– Ну, и продолжая тему Ра…
– Иг-Ра! Я понял, Минос. «Игра» – это не просто слово, а базовое правило всей нашей системы.
– Да. Игра начинается с самого рождения, когда душа осваивает мир через вверенное ей тело. Дети начинают играть. Даже животные, не имеющие «человеческой» души, испытывают потребность в игре и этого требует тело для развития. Почему? Потому что игра – это не развлечение. Это тестовая среда. Песочница, в которой сознание учится вычислять причинно-следственные связи, строить модели реальности и находить оптимальные пути в графе возможных событий. Это стартовый алгоритм самообучения, вшитый в прошивку.
Николай Николаевич, взгляните шире: Олимпийские игры. Огромные стадионы. Что это, если не сложнейший симулятор для отладки пределов возможностей тела и духа? Или война… Жестокая, но та же игра с её правилами, тактиками, ресурсами и победителями. Даже экономика, политика, наука – всё это глобальные игровые движки, где люди, сами того не ведая, решают уравнения баланса ресурсов, энергии и информации.
В её основе простой, как всё гениальное, принцип: любое развитие есть последовательность состояний. А любая последовательность, если её правильно ограничить правилами и целью, становится игрой. Это фундаментальный закон нашего контура, его термодинамика души. Энергия стремится к равновесию, а сознание к преодолению этого равновесия через действие. Игра и есть то самое действие, которое локально нарушает покой, создаёт полезную работу мысли и воли, и тем самым генерирует чистый сигнал для системы.
Это работает на всех уровнях. От квантовой запутанности, где частицы «играют» в согласованность состояний, до движения галактик, подчиняющихся правилам гравитационного танца. И здесь мы подходим к самому интересному.
Помните проблему Пуанкаре?
– Григорий Перельман? – быстро ответил Николай.
Вопрос о форме Вселенной, который веками висел в воздухе. Суть в том, что любая трёхмерная форма без дыр, по сути, эквивалентна сфере. Григорий Перельман это доказал. А теперь представьте, что наша Вселенная и есть та самая сфера. Но не статичная, а динамическая, живая. Игра, в самом её математическом определении и есть процесс преобразования этой сферы, её скручивания, растяжения, но без разрывов. Без создания «дыр» в самой ткани причинности. Каждое действие, каждая мысль, каждый поступок – это допустимый ход, который меняет конфигурацию, но сохраняет целостность системы. Поэтому все, от младенца, трясущего погремушкой, до учёного, решающего уравнение, играют в одну и ту же Великую Игру по преобразованию вселенской сферы в её возможных состояниях. И в этом кроется красота и ужас замысла Сборщика. Он не предопределил каждый ход. Он создал поле, правила и фигуры. А партия разыгрывается сама, рождая из простого набора аксиом невообразимо сложную и прекрасную доску, на которой мы и есть и игроки, и фигуры одновременно.
– «Хочешь быстро научиться – придумай игру». Слышал такое.
– Верно. Игра напрямую связана с источником энергии, и так создаётся единый контур из трёх ключевых звеньев.
– Минос, а куда мы движемся?
– Николай Николаевич, мы с тобой играем в одну очень крупную игру. Но ты знаешь ещё не все правила, поэтому мы погуляем. Видишь в центре кубический процессор?
– Да, как его не видеть…
– Это сердце вычислений. Чем больше душ единовременно может содержать Инженер, тем мощнее процессор. А чем мощнее процессор, тем сложнее и тоньше можно строить планы. Это влияет и на самого Инженера, на его стимул и мотивацию. Накопленные знания хранятся в главном хранилище памяти, что позволяет не откатываться после поражения, а сохранять опыт. Но процессор, как ты понял, в случае поражения будет содержать лишь десять тысяч душ.
– А почему именно десять тысяч?
– Это число растёт по экспоненте и при нормальных условиях за 300 лет защиты достигает примерно пяти миллиардов. Этой энергии Инженеру хватает с лихвой, но люди… Очень сложны в управлении, хрупки и беззащитны. Приходится продумывать инфраструктуру до мельчайших деталей. Куда проще развивать твёрдосплавный вид. Есть такая «опция»: Инженер, достигший определённого порога в душах и проигравший битву, получает выбор стартовых душ. Вместо десяти тысяч он может взять «богов».
– Тех самых? – снова перебил Николай.
– Да. Тех, что были в древних мифах… Они, кстати, реально существовали на нашей планете. Это была цивилизация другого управляющего. Выбрав сотню таких «богов» и тысячу людей для размножения, начинаешь с более мощной позиции. Намного проще, чем с нашими голыми «архаревцами». Но в них есть свой шарм. Я бы ни за что не променял людей.
– Минос, мне пока сложно судить.
– Николай Николаевич, пройдёмся, обдумайте всё. Сложите себе стройную «философию».
– «Нейро-фэнтези» какое-то получается…
– А что! Неплохое название. Так и запишем, – Минос вновь рассмеялся.
Николай и Минос продолжили прогулку по трёхмерной сфере.
Глава III Угроза резонанса
Молчаливая прогулка продолжалась недолго. Тишину в сфере внезапно пронзил необычный звук. Не гул, а вибрация самой реальности, болезненный диссонанс, отозвавшийся в самой её ткани.
– Тревога? – мгновенно насторожился Николай Николаевич.
Улыбка Миноса растаяла, словно дым. Он сделал отмашку рукой, и перед ними материализовалась объёмная карта сектора. В её центре, словно бледно-голубая бусинка, висела Земля. Но пространство вокруг неё было пустым лишь на первый взгляд.
Три чуждых сигнальных узла, помеченные агрессивным алым, висели на окраине Солнечной системы. Это были «пираты». Инженеры, избравшие путь классических охотников за добычей. Их тактика была проста до цинизма: дождаться, пока более сильный игрок выйдет из-под защиты, и стремительно выхватить лакомый кусок. Их флот был примитивный, но многочисленный рой из переделанных астероидов и титановых «слизней» уже начинал разворачиваться. Их цель: примитивный сбор душ. Закон дуэли работал и здесь. Если их солдат убивал человека, энергия его души по праву победителя переносилась в банк нападающего, увеличивая мощность его Процессора. Таким образом, грабёж становился не просто разбоем, а прибыльной игрой.
Но главная угроза висела ближе. И она была прекрасна.
– Кристаллические Монады, – произнес Минос, и в его голосе прозвучало нечто среднее между восхищением и холодной яростью. – Изящные твари. Инженер «Сияющего Ковчега» решил не тратить время на захват. Он хочет тотальной перезаписи.
На карте, между Юпитером и Сатурном, медленно формировалось скопление мерцающих точек. Они напоминали россыпь алмазной пыли, пойманную в луч света. Каждая точка представляла собой автономное существо, разумный кристалл, пульсирующий в ритме, чуждом человеческому. Их тела, идеальные фрактальные решётки, были одновременно антеннами, процессорами и оружием.
Минос молча смотрел на сияющую россыпь. Его лицо, обычно оживлённое иронией, было непроницаемо.