Сергей Герасёв – Неовера (страница 1)

Сергей Герасёв

Неовера

Неовера

Один очень отличившийся человек, именем которого бабушки и мамы пугали детей. В один прекрасный день, умер. Такого человека уже давно приметили и видели в нём большой талант. Его душа ежедневно совершала дела, которые были, как нельзя кстати на новом месте работы. Так как человек был гениальный, в своём деле, то такие люди не отправлялись сразу на низшую работу, а им давали должность помощника и закрепляли за учителем. Чтобы вступить в должность помощника, новому кандидату предстояло пройти обучение одного дня, в котором рассказывалось об устройстве новой работы и какая важная задача будет за новым помощником закреплена. После смерти душа этого человека, не увидев ни единой капли света, смогла увидеть только темный коридор и ощутить чувство падения. И так душа нашего героя приземлилась и наконец-то почувствовала опору под собой.

Часть первая

Глава I Приёмная

— Интересное местечко, однако. Уважаемый господин на стойке, выглядит хорошо, возраст около 50 лет, ухоженная бородка, глаженный красновато-желтый пиджак. Очень интересно, — осматриваясь, думал про себя Иван.

— А это что такое над ним висит, не то часы, не то балансир какой-то. Обязательно спрошу у уважаемого господина, что же это такое на самом деле. Явно, что-то измеряет… — тут Иван вздрогнул, так как его перебил мягкий, но очень глухой бас уважаемого господина.

— Иван Николаевич, я Вас ждал, ждал Вас. Посмотрите, какой, однако типаж, умный, хитрый, видит человека на сквозь, чувствует малейшие колебания в психике, — на несколько секунд возникла тишина, только вдали, где-то было слышно звук двигающегося железного колеса, — изумительно, давно я не встречал таких, как Вы, — немного протягивая каждое слово, говорил глухим басом уважаемый господин.

— Я чувствую здесь пахнет гнильцой и этот запах тянется из той двери, что справа от Вас, скажите уважаемый господин, как я могу к Вам обращаться?

— Какой тактичный молодой человек, зовите меня Минос, ко мне поступила записка, что Вас необходимо направить на обучение к нашему учителю, поэтому я Вас долго не задержу, оформимся и я Вас непременно к нему провожу, — Иван в этот момент оглядывался по сторонам, — я знаю, что Вы обратили внимание, на наши замечательные часы, которые не показывают к сожалению время, а показывают, как сильно нам необходимо работать. Но не буду разводить длинные разговоры, это не мой конёк, к концу первого рабочего дня Вы будете знать, как работают наши с Вами «часики», — с большой ехидной улыбкой Минос смотрел на Ивана, — я Вас ждал, — так же улыбаясь, добавил Минос.

— Нам необходимо соблюсти некоторые формальности, они не займут много времени, Иван Николаевич. Подойдите к столу и присядьте на стул.

— Какой стул? — удивленно спросил Иван, так как никакого стула он не видел.

— Иван Николаевич, вот же стул и он перед Вами.

— Однако и правда, вот стул, но клянусь не последней рукой, его здесь не было! — громко крикнул Иван, — Иван всегда начинал наступать, когда чувствовал, что его дурачат, — что это за фокусы?

— Это, уважаемый Иван Николаевич, не фокусы, а сбережение энергии, как энергосберегающая лампа, — дотягивая улыбку до ушей, Минос продолжал, — сами посудите, если бы стул всегда был видим, на него садилась бы пыль или ещё какая мелюзга, которая имела бы право его пачкать. А так, стул есть, Вы садитесь, ушли и стул исчез, — Иван пристально следил за выражением лица говорящего Миноса, — просто, но гениально, — добавил Минос.

— Действительно, в этом есть доля гениальности, — Иван подошёл к стулу, потрогал его и убедившись, что стул действительно есть, сел, облокотившись на спинку стула.

— И так Иван Николаевич, Вы, наверное, догадываетесь, где Вы находитесь, вижу, вижу по глазам, что догадываетесь. Так вот, нам необходимо соблюсти формальность. Пока Вы не заступили в ученики и пока в Вас полно энергии, мне необходимо взять с Вас, совсем немного, самую малость этой самой энергии, — Иван удивленно смотрел на Миноса, но вопросов не задавал.

— Положите правую руку на стол, ладонью вверх, — Иван послушно положил руку. Минос положил свою левую руку на ладонь Ивана.

— Ай, зараза! — крикнул Иван, — как же это больно!

— Это игра, Иван Николаевич, это игра. Мы все на работе и за свою работу хотим получать вознаграждение, Ваша энергия для меня плата. Не переживайте, у Вас ещё много сил, Вы же ярым грешником прежде были, так что ресурсов у Вас, ой, сколько ещё, — убирая руку, радостно говорил Минос.

— Что это сейчас было? — потирая руку спросил Иван.

— Плата за мои услуги.

— Какая такая ещё плата?

— ЖКХ! — засмеялся Минос, своим мягким басистым голосом, что вся его физиономия начала трястись, как свежесваренный холодец. Просмеявшись и поправляя свою бородку, Минос поднял руку и показал указательным пальцем на дверь, из которой по заверению Ивана пахло гнильцой.

— За этой дверью находится кладбище, любителей получать дополнительное удовольствие, но так как за удовольствие приходится платить, то душа данных граждан теряет практически всю свою энергию, — Иван напряг свои извилины, пытаясь понять, о ком идёт речь, — на работу мы их не можем привлечь, слишком мало в них остаётся энергии. Поэтому нашим хозяином было придумано уникальное в своём роде кладбище.

— В чём его уникальность? — быстро переспросил Иван.

— Уникальность, — наклонившись ближе к Ивану Минос, — его заключается в том, что последние капли славной энергии, используются на благо нашего предприятия, мы как бы сказать, выжимаем последние крохи энергии с этих нерадивых душ.

Минос отодвинулся в своё кресло и смотря на дверь продолжил свой рассказ:

—Вы представляете Иван Николаевич, сколько было потерь, пока мы этим нерадивым пьяницам и наркоманам не нашли применения! — Иван, начал понимать, где он находится и что с ним действительно произошло, голова его начинала быстро соображать и у Ивана создалось впечатление, что и Минос понимает, что Ивану наконец-то пришло осознание дел.

— Мы пробовали отправлять их на чистку ржавчины, наших шестеренок и что Вы думаете? — вопросительно посмотрел Минос на Ивана.

— Да, я собственно пока мало могу, чего-нибудь сказать, разве что… — Минос перебил и продолжил.

— Так эти малодушные граждане изволили в первый рабочий день испускать свой дух! Представляете, в первый рабочий день! Испускали дух! Расточительство энергии, сплошные потери в нашем производстве, — возбужденно рассказывал Минос, начиная взмахивать руками при каждом слове потери.

— Но наш многоуважаемый хозяин сделал специальную комнату, где теперь нет потерь, — покачивая указательным пальцем из стороны в сторону, — представляете какое чудо, нет потерь. Вот это Иван Николаевич я называю фокус, — окончив разговор широко улыбнулся Минос.

Иван повернул голову и его внимание привлекли портреты, висевшие слева от Миноса.

— Вижу Иван Николаевич Вас заинтересовали портреты?

— Да, красивые рамки.

— Рамки то, а их один прекрасный грешник сделал, из слоновой кости, представляете Иван Николаевич, загубили, такую животину, — Минос сделал грустные глаза, — но сказать по правде это того стоило. А знаете в чём их секретик?

— Они умеют разговаривать? — с улыбкой ответил Иван.

— Что Вы, что Вы, разговаривать умеют практически все. Какой портрет Вы видите?

— Так это Карл Маркс! Фотография, сделанная Джоном Мэйоллом в 1875 году — блеснул своими знаниями Иван. В двух других рамках были другие портреты, о которых Иван умолчал.

— Вы правы! Ой, как Вы правы, но знаете в чём секретик этой рамки?

— Нет никакого секретика. Украли фотографию вот и весь секрет.

— Вы заблуждаетесь, — расплылся в улыбке Минос, — секретик тут в том, что данная рамка показывает для каждого грешника свой портрет. Я сказать, даже удивлён, такой многоуважаемый человек Вам явился.

— А какой здесь принцип появления портретов? — спросил Иван.

— Сами, как думаете Иван Николаевич?

Иван задумался. Если рамка показывает портрет только для меня, значит рамка должна обо мне получить информацию, как рамка может получить информацию? Странно, вот Вам и секретик Иван Николаевич. Тьфу. Сам себя начал называть Иваном Николаевичем, — мысль перебил Минос.

— Вижу по Вашим глазам, что ответа не знаете. Рамка показывает портрет по Вашей производительности труда, сколь Ваша душа способна поглощать энергии, а сколько дать взамен. Классика! Азы! Стыдно Иван Николаевич, — засмеялся опять Минос.

— Я же Вам уже говорил, наше предприятие не любит потерь. Если уж сам Карл Маркс Вам в рамке явился, то хозяин в Вас не ошибся.

Иван присмотрелся к надписи под фотопортретом. Там было написано: «Чем больше человек вкладывает в Бога, тем меньше остаётся в нём самом». О надписи Иван промолчал.

— Ну что ж, засиделись. Позвольте мне проводить Вас в комнату чистки. Не бойтесь, — вставая и показывая жестом рук на дверь позади Ивана, — бояться не стоит, стоит лишь труд.

Иван встал со стула и повернулся к двери. Дверь была из массивного дуба, коричнево-черным цветом, ручка на двери была в виде кольца с головой льва.

— Проходите, проходите Иван Николаевич, как пройдёте чистку мы с Вами увидимся снова. А я пока оформлю документы.

Как только Минос договорил, дверь самостоятельно открылась. Иван оглянулся на Миноса.