Сергей Герасёв – Неовера (страница 4)

— Какая красивая дверь, — сказал Иван, подойдя к двери.

— Работа нашего архитекторского отдела, ребята в своём деле настоящие профессионалы. Суй правую руку в пасть, — спокойно сказал Минос.

Иван протянул руку в пасть. Пасть укусила Ивана.

— Ай, как больно! — закричал Иван.

— Все входы в цеха платные. Асмодей глава охраны всего нашего предприятия, не советую с ним шутить. У него глаза везде, в каждом цеху, — смотря в разные стороны, с тревогой сказал Минос.

Пасть открылась, Иван вынул руку и дверь тут же автоматически открылась.

— Автоматизация производства! Двери сами открываются ха-ха.

— Да уж, у Вас тут всё налажено хорошо, — с улыбкой сказал Иван.

— Проходите Иван Николаевич.

Иван вошёл в цех. В середине цеха стояла гигантская цистерна. По низу цистерны выходили трубки в которых текла светящаяся жидкость. Под этими трубками стояли стеклянные ёмкости похожие на большие колбы. Как только ёмкость наполнялась, колба начинала движение, как на конвейерной ленте. Но её не было видно и колбы двигались, как будто по воздуху. Через десять метров, колбы останавливались и на них ставилась крышка. После этого, колбы с крышкой начинали снова двигаться. Ещё через пять метров, на крышку ставилась печать. Далее колбы уходили в отверстие в стене. Таких лент было двенадцать, и каждая шла в своё отверстие в стене. Запах был отвратительным, пахло гнилью и тухлятиной. Крыша цеха была выполнена в виде огромного купола. Из центра купола в цистерну падали, какие-то предметы. Звук напоминал Ивану, работающий паровой котёл, так как из-под цистерны периодически вылетал пар. Колбы к цистерне подъезжали из одного отверстия в стене, они двигались от стены до края цистерны. После чего разъезжались по кругу, как только наполнялись одни колбы, заезжала следующая партия. Иван, так как работал на разных производствах в должности Главного инженера, сразу понял, на сколько технически грамотно выполнена настройка процесса. Всё было настроено с высокой филигранностью, автоматически и без потерь.

— Эффективно, — сказал Иван.

— Что? Не слышу! Тут очень громко! — кричал Минос, находясь рядом с Иваном.

Действительно, в цеху было очень громко, что почти не было слышно своего голоса.

— Эффективно! — Иван повернулся к Миносу и крикнул ему в ухо.

— А, то! Работает без потерь! Вонь конечно страшная, но так и перерабатываются тут отходы!

— Что за отходы? — громко крича, спросил Иван.

— Я же Вам говорил Иван Николаевич, малахольные душонки тут!

— Что они сделали?

— Ни чего! В этом то их и проблема. Они ничего не сделали полезного, прожили жизнь так ни чего и не поняв.

Конвейер запустил следующую партию.

— Самоубийцы, алкоголики, наркоманы и лентяи — это всё брак производства на Земле. Они не осуществляют рост своей души и остаются совсем пустыми, — Иван перебил Миноса.

— Как на производстве, брак продукции. Бракованные детали шли опять на переплавку, — громко в ухо кричал Иван Миносу.

— Да, да, сортируем брак.

Вдруг громкий звук прекратился. Иван почувствовал приближение жара.

— Какие люди! Что Вам тут надо! Мешаете производству, — Вельзевул, громко кричал паря в воздухе перед Миносом и Иваном.

Вельзевул, выглядел очень неопрятно, его одежда была из каких-то лохмотьев и рваная. Запах от него шёл настолько противный, что начиналось чувство тошноты. Лицо его было всё в шрамах, глаза чёрные, на голове дурацкий чёрный колпак.

— Что ты смотришь Иван, тебе не нравится моя одежда, вырядились тут два клоуна! — гневно кричал Вельзевул.

— Да, я, — пытался заговорить Иван.

— Головка ты Иван, ничего не смыслишь в эффективности! Одежда должна быть одна на всю жизнь, нужно беречь ресурсы, а Вы тратите и тратите! Фу, противно на Вас глядеть! Была бы моя воля, я бы Вас уже в котёл закинул! — брызгая уже слюной ругался Вельзевул.

— Ну ладно тебе Вельзевул, лидер эффективности, хватит ругаться, мы пришли посмотреть на твою самую эффективную установку, хотим вот познакомиться с её особенностями, — вежливо с улыбкой Минос обратился к Вельзевулу.

— Ходят, тут отвлекают, — Вельзевулу явно понравилась лесть Миноса, голос его утих.

— Это прохиндеи секретная технология, технологический процесс засекречен, как происходит реакция разложения внутри резервуара, никто не знает кроме меня и нашего хозяина, — с очень важным лицом рассказывал Вельзевул.

— Идите сюда, — Вельзевул пролетел к котлу и показывая рукой на заднюю сторону, — покажу кое-что интересное.

Иван и Минос подошли к задней стороне.

— Вот здесь находится ванна с тем, что остаётся от душ после разложения. Затем эту ванну закрывают крышкой и ставят печать «Ноль». Далее эту ванну перемещают на самый верхний этаж нашего предприятия, где находится сам хозяин. Когда луна заходит в тельца, эту ванну забирают они.

— Кто они? — заинтересовался Иван.

— Они, бестолочь ты такая, инженеры, которые следят за всем процессом и регулируют всю систему, — гордо, но спокойно сказал Вельзевул.

— Странно, не слышал я никогда про инженеров, слышал про рай, ад, а это что-то новенькое, — думал про себя Иван.

— Душа, Иван Николаевич, не умирает даже у нас, мы лишь забираем из неё всю энергию, которая служит нам пищей и жизнью, а что остаётся после разложения мы уже не знаем. Наше предприятие создано для других целей, — Минос с улыбкой повествовал Ивану.

— Каких целей? — живо спросил Иван.

— Всё то тебе надо знать, наберут по объявлению простофиль. Тратят тут моё время! У меня большие объёмы пошли, не успеваю засыпать в котёл. Война, дело прибыльное, но хлопотное, — Вельзевул посмотрел куда-то вверх, — смотрите сколько летит.

Из-под купола посыпалась огромная масса каких-то предметов.

— Что это такое Вельзевул? — поинтересовался Иван.

— Окаянный, ты хоть что-то знаешь. Война извращает людей их страсти разгораются до предела, но от этого они не становятся умнее, а просто следуют за идеей, убивать без закона и следствия. Почти все эти душонки, пустышки. Энергии мало, хлопот много, — неохотно объяснил Вельзевул.

Котёл вновь загудел.

— Куда двигаются колбы! — громко кричал Иван.

— Да, что б тебя черти в пустыни ели! Вся энергия двигается на склады, одиннадцатый склад мой личный. Остальные засекречены! — снова разгневано кричал Вельзевул.

— Катитесь отсюда, к чёртовой бабушке! Пусть она Вас просвещает! Наберут тут молодых, а мне расхлёбывай, будто Вельзевулу заняться не чем, — Вельзевул закончил ругаться и полетел под купол, откуда падали предметы.

Вельзевул кружился над предметами и переворачивал их. Как только он дотрагивался до них, сверкали вспышки, как будто электрические разряды.

— Минос, что за вспышки там под куполом?

— Это Иван Николаевич, Вельзевул забирает энергию, так сказать работает в «черную», забирает остатки энергии перед разложением. Пойдёмте ко мне, здесь очень шумно, грязно и не чем дышать. Дальше будет ещё хуже.

Иван и Минос двинулись к двери. Подойдя к двери к ним подлетел Вельзевул с предметом и сказал:

— Держи, подкрепись! — и швырнул предмет в Ивана.

Иван поймал предмет и увидел человеческие очертания. Это была душа, какого-то человека. Иван сильно испугался и отбросил тело от себя. Минос тут же схватил левой рукой, правую руку души и произошла вспышка.

— Скотина, он ещё и отбрасывает еду! Эх, я бы тебя в котёл! — звериным гневом выругался Вельзевул и улетел обратно под купол.

— Иван Николаевич, зря Вы отказываетесь от бесплатных даров, — заходя в дверь говорил Минос.

Иван пошёл за Миносом и дверь закрылась с громким хлопком.

— Что же это такое? — грустным голосом спросил Иван Миноса.

— Еда, — спокойно ответил Минос.

— Но, как?

— Очень просто. Мы растим страсти в людях и всячески их поощряем, чем сильнее человек им подчиняется, тем жирнее душа. Самых жирных мы отправляем на работу, мы их кормим. Иначе они быстро иссякнут и дальше путь их только в котёл к Вельзевулу.

— Жизнь бессмысленная получается, — с печалью в голосе сказал Иван.

— Отнюдь, при жизни человек выбирает путь, учится работать и только после смерти получает работу, а те, кто считает, что смысла нет, попадают прямиком в котёл и дальше на верхний этаж, — Минос закончив говорить, сел в своё кресло и жестом руки показал Ивану присаживаться на кресло, которое тут же появилось из воздуха.

— Однако, получается, что вкалываешь всю жизнь, чтобы потом ещё вечность работать.

— Ну Иван Николаевич, Вы особо то и не работали, Вы заставляли работать людей. А заставляли Вы их очень искусно.