Сергей Герасимов – Сердце помнит дорогу. Сказки для тех, кто ищет себя! (страница 6)

И тут младшие мальчишки достали картонную коробку из пакета, и старший обратился к Маяку:

– Дорогой Маяк, спасибо тебе за нашего папу – мы тебе очень благодарны! Папа давно обещал приехать в отпуск с нами вместе к тебе, чтобы мы могли поблагодарить тебя лично за спасение тогда, в том шторме. Мы вчера были на празднике – такой классный в Архангельске праздник – Поморское Новолетие. Мы посмотрели, как лоцманы с помощью факелов поджигали плавучие маяки у архангельской пристани и пускали их в море, звонили колокола. Папа нам объяснил, что это такой обычай – когда заканчивается лето и наступает длинная темная зима. А потом выстрелили из пушки – Настенька немного испугалась и заплакала, но мы ее быстро успокоили.

– Да, я уже не боюсь, – подтвердила малышка, – и потом мы с папой пошли на площадь, а там были похороны комариков! И мы положили их в гробики, которые мне братики помогли сделать из морковки и принесли тебе, чтобы ты за ними присматривал – мы же уедем домой скоро!

– Конечно, я присмотрю за ними, Настенька, пусть ребята помогут тебе закопать под деревом рядом с нашей церковью эти гробики, – ласково сказал ей Маяк, – а мы с твоим папой еще немного поговорим.

В тот вечер Маяк и Капитан говорили долго. Маяк рассказывал о своих мыслях и чувствах, о том, как он видит море, как он чувствует себя в штормы и спокойные ночи, и как важно быть опорой для тех, кто ищет путь. Он говорил о своей ответственности и о том, как иногда ему кажется, что он один, но он знает – его свет нужен всем, кто в темноте.

Капитан делился историями о морских приключениях: о битвах с бурями, о встречах с далекими островами, о людях, которых он спас и которых потерял. Он говорил о своих страхах и надеждах, о том, как иногда он забывал, зачем борется, и как его сердце становилось тяжелым от грусти.

Но в этот вечер, как и тогда, в тот страшный шторм, слушая Маяк, Капитан почувствовал, что его вера еще больше крепнет. Он увидел, что даже самый старый Маяк, несмотря на свою каменную твердость, тоже нуждается в дружбе и понимании. Он понял, что его свет – не только навигация, но и символ надежды, который может вдохновить даже самых отчаявшихся, потерявших веру.

Маяк почувствовал, что его свет не только помогает кораблям, но и наполняет сердце Капитана теплом и силой. Он понял, что вместе они – часть большого замысла, и что даже в самые трудные времена, когда штормы бушуют и тьма кажется бесконечной, есть что-то, что может объединить их – вера, дружба и надежда.

И с тех пор Маяк и Капитан стали неразлучными друзьями, каждый в своем мире – Маяк на скале, а Капитан на море – они поддерживали друг друга, чтобы светить и вести всех, кто заблудился или потерялся в темноте. Ведь даже самый сильный шторм не сможет погасить свет, который горит в сердцах тех, кто верит.

Евгения Табуева

Крылья вдохновения

У ежика были крылья.

Начали они расти, когда он был маленький и ходил в детский сад. Едва заметные трогательные крылышки проглядывали сквозь иголки. Они трепетали, когда ежик пел и танцевал. Но особенно они набирали силу, когда ежик выступал перед зрителями.

Однажды мама заметила крылышки ежика.

– Какой ужас! – Воскликнула она и хлопнулась в обморок. – У нас в роду никогда не было никаких крыльев, – продолжила мама, придя в себя и глотая валерьянку, которой тут же поперхнулась. В ее голове пронесся образ отца Ежика: вот у кого были крылья! Они вырастали, когда он мечтательно рассказывал ей про далекие страны, в которых он хотел побывать.

«Видимо крылья окрепли», – со злостью и тоской подумала мама, которая была без крыльев и вынуждена была сидеть дома, пока ее муж скрылся за горизонтом в неизвестном направлении много лет назад. Поэтому мама не любила крылья, никакие, особенно те, которые могли унести от нее прочь единственную радость и гордость – сына.

– А мне они нравятся, – покраснев, робко возразил ежик. – Смотри, какие они красивые! Фигурные, как у бабочки, и прозрачно-переливающиеся, как у стрекозы.

– Глупости! – Воскликнула мама. – У ежика не может быть крыльев.

– Но, мама, в нашем лесу у многих есть крылья. У всех, кто поет, рисует, сочиняет или вышивает.

– Ежику нужны крепкие лапки, острый нюх и упругие иголки, чтобы твердо стоять на ногах и добывать себе пропитание, – сказала как отрезала мама.

Про песни и танцы, которые радуют душу и дают силу крыльям, мама ничего не хотела знать.

Ежик рос послушным ребенком, и ему очень не хотелось расстраивать маму. После такого разговора он старался прятать свои крылья. Для этого ему приходилось меньше петь и почти не танцевать. Мама помогала ему изо всех сил – она так качественно комментировала выступления ежика, что от ее критики его крылья вяли. Ежик перестал показывать ей свои умения, и крылья скукожились. Но не исчезли до конца.

Длительное время Ежик старательно жил как положено ежам – собирал по лесу грибы, ягоды. Очень в этом пригодились ножки, нюх и иголки – все то, что так усердно взращивала в нем дальновидная мама.

Ежик жил свою обычную ежовую жизнь на одном месте, взрослел и, может, даже скучно состарился бы, но однажды лес закончился. Да, вот так бывает, вырубили его, чтобы построить дома.

Пришлось Ежику переезжать в другой лес, обустраивать свое жилье и заново находить свое место под солнцем. Днем он усердно трудился, как все лесные жители, а по вечерам позволял себе немного распустить свои крылья: на крылечке своей норки он пел красивые песни и танцевал зажигательные танцы. В новом месте ему казалось, что его таланты могут быть приняты публикой. Мама жила далеко и не могла запретить взрослому ежику делать то, что нравится.

Мало-помалу у его норки начали собираться соседи, которым было любопытно посмотреть выступления Ежика. Они весело подпевали, пританцовывали, и все чудесно проводили время. Крылья Ежика росли, крепли и поднимали его над землей, когда он был в особенном творческом полете. Вечеринки у Ежика становились все более популярны, и слухи о талантливом Ежике разбегались по всему лесу.

Однажды Ежик услышал разговор двух лисичек, которые пришли на его концерт с другой стороны леса.

– Ой, и правда у него крылья. Но у меня крылья лучше!

– Да и поет он средненько. А танцую я лучше.

Две кумушки закатывали глаза и ехидничали весь вечер.

Ежик многое услышал и сильно расстроился. После этого он стал замечать каждое слово критики, сказанное в его адрес. Ежик сильно обиделся и перестал показывать крылья.

Через некоторое время он прекратил давать вечерние концерты и стал петь только для себя – тихо, чтобы никто не слышал. Его крылышки теряли силу и блеск, становясь все меньше и прозрачнее.

Поклонники таланта Ежика очень удивились, осыпали его восторженными отзывами, но он слышал только замечания в свой адрес. Сила единичных слов критики была гораздо больше шквала похвалы.

Как-то раз Ежик пел себе под нос на крыльце своей норки и пританцовывал сам с собой.

Его услышала пролетающая мимо Сова. Она незаметно приземлилась на ветку и долго слушала.

– Ты хорошо поешь и танцуешь. Я видела твои выступления раньше и слышала восторженные отзывы. Почему ты перестал выступать?

– Мои выступления не нравятся никому, – едва сдерживая слезы, прошептал Ежик.

– А я слышала много добрых слов про твои концерты, – недоуменно взмахнула крыльями Сова.

– Да, я тоже слышал. Но еще я слышал, как обсуждают мои крылья и как не нравится мой голос.

– Нет ничего странного в том, что не всем нравится твое творчество, – Сова распушилась, готовясь изречь мудрую мысль. – Но глупо слышать одну каплю критики, не замечая водопада восторга. Твои крылья должны звучать сильнее!

– Вот и я говорю, не нужно никого слушать! Особенно этих вертихвосток-лисичек! – Это мама Ежика приехала проведать сына и была согласна с мудрой Совой, услышав ее слова.

– Но, мама, ты была всегда против моих крыльев, – удивился Ежик.

– А я поняла, что ошибалась! – неожиданно заявила мама. – Теперь я точно знаю, у тебя отлично получается петь и танцевать. Да и крылышки тебе идут. Делай, что тебе нравится, а я тебя поддержу!

Ежик расплылся в счастливой улыбке.

– Как здорово, когда тебя понимают и поддерживают. Особенно если это делает мама!

Сергей Герасимов

Сказание о Тяп Тяпыче

Обычным сумеречным вечером, когда опытные остывают, а молодые только разогреваются, топор со стажем по имени Тяпыч прилег в сенцах перевести дух от дневных забот.

Во дворе юные топорики, нетерпеливо позванивая, готовились в очередной раз наломать дров. Тяпыч хорошо понимал их суетную живость, сам еще вчера увлекался такими же ночными приключениями.

– Железь, – окликнул он самого шустрого, с длинным топорищем, – поди-ка.

Пытаясь сохранить неокрепшее достоинство, молодой топорик как бы нехотя придвинулся к Тяпычу, деревяшку при этом провокационно выставив вперед.

– Так, – начал уважаемый топор, – с тебя спрошу, если утром опоздаете на построение. Звякайте аккуратно и знайте меру.

«Все-таки опыт – большое дело», – удовлетворенно подумалось ему, когда небольшая стайка топориков, увлекаемая Железем, растворилась в темноте.

Довольный своим весом, Тяпыч подстелил соломки под голову и задумался. Он был хорош собой, даже когда отдыхал на боку. Производил впечатление. Строгие стальные линии лезвия смягчались нежным отсветом ножки топорища. Его инструмент работал исправно, хотя уже и не с молодецким задором. Пришло, однако, время подвести предварительные итоги, да и призадуматься о вечном.