Сергей Гайдуков – Стреляй первым (страница 41)

Тарасов лично обратился к лежащим с речью. Говорил он медленно, заикаясь, поэтому речь получилась длинной. Иногда кто-то из тарасовских людей совершенно случайно передергивал затвор, и все лежащие рядком мужчины испуганно вздрагивали.

Закончил свое обращение к народу Тарасов следующими историческими словами:

— Ч-человек я занятой, и времени з-за вами бегать и м-мозги вам вправлять у м-меня нету. В с-следующий раз я убью в-вас всех. Х-хотите?

— Нет! — быстро ответил главный.

— Всегда п-приятно иметь дело с умными л-людьми, — сказал Тарасов. — Пусть они д-даже и без штанов…

Про штаны он упомянул не зря. Когда Тарасов увел своих людей, и пострадавшие, дико матерясь, повскакивали с пола, то обнаружили полное отсутствие своей одежды. После этого мат стал переходить в истерические вопли. Наконец кто-то сообразил выглянуть на улицу и увидел, что все их пиджаки, куртки и брюки завязаны в один гигантский узел.

И этот узел медленно катится под уклон прочь от бани. Последовала захватывающая погоня абсолютно голых и невероятно злых людей за своей одеждой, а потом не менее захватывающий процесс распутывания узла и поиска каждым своих вещей. Короче, ночка удалась на славу.

Неделю спустя Тарасов снова наведался к знакомым по бане. «Основные» были застигнуты врасплох за столиком ресторана, и кусок у них тут же застрял в горле.

— Мы же ничего… — начал оправдываться один, но Тарасов успокоил его:

— Д-да и я ничего. П-подарок вот вам привез, — он положил на столик видеокассету. — П-посмотрите на досуге. 3-забавно… Х-хочу послать на телевидение, есть т-там передача «Сам себе режиссер»…

И он ушел, оставив «основных» в некотором недоумении. Но их недоумение быстро испарилось, как только они совместно просмотрели подаренную кассету. Там достаточно профессионально был заснят их ночной забег за одеждой и последующее ее растаскивание. Лица всех участников были видны просто великолепно.

— «Сам себе режиссер»… — с ненавистью процедил один из «основных».

Однако никому не захотелось быть прославленным на весь свет таким образом. Они сами постарались выйти на

Тарасова и искренне заверили его, что будут себя вести тише воды ниже травы.

— Эт-того мало, — сказал Тарасов. — Идите и скажите в-всем, кого знаете. А т-то я человек з-занятой. У меня н-нет времени на каждого придурка эротические фильмы отсни-мать. П-привет семье…

Так слава Тарасова постепенно распространилась за пределы Москвы, и проблемы Резниченко были проблемами экономическими, но уж никак не криминальными. Григорий Александрович считал такой поворот событий подарком судьбы и души не чаял в своим партнере.

И если бы какая-нибудь напасть типа Шульца случилась бы года полтора назад, то Резниченко, ни секунды не сомневаясь, ринулся бы к Тарасову в поисках защиты и покровительства. Но сейчас…

Первые сомнения появились после рассказов Кожина о тарасовской службе безопасности. Слишком уж там все было круто. Слишком все это упиралось в одного человека — Тарасова. И слишком уж этот человек был умным, хитрым и жестоким.

Если поначалу между Резниченко и Тарасовым существовало четкое разделение сфер: один зарабатывает деньги, а второй следит, чтобы первому не мешали этого делать, то затем Резниченко обнаружил — у бывшего полковника существуют свои коммерческие идеи. И эти идеи Тарасов успешно реализует, используя возможности «Грот-банка» и других резниченковских подразделений и не всегда ставя в известность самого Резниченко.

Григорий Александрович попытался тогда в первый и в последний раз выяснить отношения с Тарасовым, заранее подозревая обреченность этого мероприятия на неуспех.

— Какой-то бардак получается, — немного нервничая, сказал Григорий Александрович. — За моей спиной дела делаются, деньги приходят и уходят…

— Н-не бардак. У м-меня все под к-контролем, — успокоил его Тарасов.

— Но я-то не в курсе?

— А тебе эт-то надо? — напрямую спросил его Тарасов. — Тебе что, д-денег на жизнь не хватает?

— Хватает.

— Н-ну и все. P-работай спокойно.

— Мы же так не договаривались…

— В-вот ты чего вспомнил! Т-так это когда б-было? Ст-то лет назад. С-ситуация изменилась…

— Это что же изменилось? — язвительно поинтересовался Резниченко, хотя ответ вертелся на языке: увеличились аппетиты самого Тарасова. Получив к своим старым связям и опыту деньги Резниченко, бывший полковник ощутил себя способным на такое…

— 3-знаешь что, — уклонился от прямого ответа Тарасов. — Т-ты, наверное, не представляешь, к-как тебе повезло. Т-ты не понимаешь, какие проблемы я с тебя снял. С-сколь-ко денег ты н-на этом выиграл?

— Один я?

— Х-хорошо, и я тоже. Т-только не надо сарказма. Я твой с-счастливый билет. И подумай на д-досуге, что бы было, если б-бы я ушел куда-то в другое место. Я— то б-без тебя обойдусь. А т-ты без меня? Сожрут тебя с п-потрохами! Так что лучше не м-мути воду…

Резниченко нахмурился и промолчал. Тем более что в словах Тарасова была и правда. Григорий Александрович чувствовал, что дело его крайне нуждается в безопасности, но не слишком ли высокую цену он платит за это?

Масштабы самостоятельных операций Тарасова увеличивались, и однажды Резниченко поймал себя на мысли, что ЕГО дело уже не совсем ЕГО. Какой процент подмял под себя Тарасов — сказать было трудно, но уж явно не тот, что был условлен в их первоначальном соглашении.

Резниченко даже затосковал по временам бандитской «крыши», когда он, по крайней мере, чувствовал себя полновластным хозяином своего бизнеса. Не то что теперь.

Теперь Григорий Александрович ощущал себя стоящим посреди океана на крохотном островке, вокруг которого описывает круги голодная акула. И достаточно неосторожного движения, чтобы оказаться рядом с ее безжалостными челюстями. Она тут же разорвет свою жертву на куски.

Резниченко опасался, что, посвятив Тарасова в их взаимоотношения с Шульцем, он сделает этот неосторожный шаг, после которого у Григория Александровича не останется ни одного шанса сохранить за собой свое дело. На проявление слабости Тарасов, как истый хищник, ответит немедленным нападением.

— Ну что ж, — скажет он. — Долг — это святое. Н-надо отдавать. Чт-то, нет денег? Н-не беда, я помогу. Только ты взамен сделаешь меня единственным хозяином в «Гроте» и в прочем твоем хозяйстве. А я р-решу твою проблему, идет?

Вот поэтому Григорий Александрович и не рвался под защиту человека, который должен был всячески охранять его. Еще неизвестно, кто опаснее — Шульц или Тарасов.

Всего этого Григорий Александрович не стал объяснять Кожину — слишком долго, слишком сложно, да и кто знает, что на уме у человека, работающего в службе безопасности? Может быть, он уже давно работает на Тарасова, и тогда излагать ему свои подозрения, изливать душу было бы по меньшей мере легкомысленно.

И Григорий Александрович решил не пускаться в долгие рассуждения. Он сказал:

— Ты можешь мне организовать одну вещь?

— Смотря какую, — жизнерадостно ответил Кожин. Развалившись на скамейке, он в упор разглядывал ноги проходящих девушек и просто жмурился от удовольствия. — Если вагон героина пригнать, то вряд ли.

— Человека убить.

— А героина вам, значит, не надо? Жаль, это было бы поинтереснее. Убить человека — это так банально…

— То есть не сможешь?

— Я же такого не говорил. С большим удовольствием я достал бы вагон героина, но раз такое дело…

— А что это тебя на героине зациклило? Уж не Тарасов ли подпольную торговлю героином организовал?

— Если Тарасов организует что-нибудь подпольное, то ты об этом никогда не узнаешь.

— Значит, не героин.

— А зачем ему? Сам он кокаин нюхает.

— Вот видишь, ты же знаешь…

— Так он этого не скрывает. А то, что он скрывает, этого никто ни знает.

— Даже ты? — усмехнулся Резниченко.

— А что я? Я — изгой, чужой среди своих. На меня там смотрят как бы сквозь — не замечают моего присутствия. Правда, зарплату вовремя выдают. Претензий не имею.

— Так что же насчет моей просьбы? Сделаешь?

— Человечка-то? Запросто.

— Но это не должно проходить без Тарасова и его людей, понимаешь?

— Ну разве я похож на идиота? — резонно спросил Кожин. И сам ответил, опередив собеседника: — Конечно, не похож. Насолил вам кто-то?

— Хочет насолить.

— Адрес, фотография, имя, фамилия.

— Завтра передам. Фотографии, правда, нет.

— Не беда, что-нибудь придумаем.

— Ты сам займешься?

— Мы уже договорились, что я не похож на идиота, — обиженно сказал Кожин. — Не волнуйтесь, люди найдутся. Но потребуются расходы.