Сергей Гайдуков – Стреляй первым (страница 40)
— Назвался твоим школьным другом, — сообщила Ольга уже в дверях кабинета, подталкивая столик. — Он заходил вечером, минут за пять до твоего прихода. Вы не встретились на улице?
— На улице? — переспросил Григорий Александрович, чувствуя, как пальцы немеют. Или это картонка вдруг налилась свинцом?
— Да, я предложила ему дождаться тебя, но он торопился. Оставил визитную карточку и сказал, что свяжется с тобой. Какое-то интересное у него имя, — Ольга остановилась и наморщила лоб, пытаясь вспомнить. — То ли Генрих, то ли Эдуард…
— Феликс, — тихо сказал Резниченко. Он смотрел на визитку, где золотом по белому значилось русским и латинским шрифтом: «Феликс Э. Шульц».
— Да, точно, Феликс, — согласилась Ольга. — Нужно было заставить его дождаться тебя?
«Заставить? Заставить Шульца сделать что-то? Небезопасное занятие», — подумал Резниченко.
— А во что он был одет?
— В костюм… и шляпа еще на голове.
— Шляпа… — задумчиво произнес Резниченко. Шульц был здесь. Он ходил по коврам этой квартиры, разговаривал с женой Резниченко, может быть, даже поцеловал ручку на прощание. А потом прошел мимо самого Резниченко и его охранников, едва не задев локтем. Прошел и скрылся, будто и не было его.
Но он был. Он легко проник в дом Резниченко. Он еще раз показал, насколько близко подобрался к семье Резниченко и какую боль он может доставить Григорию Александровичу, если…
Это было как чума, просочившаяся с отравленным воздухом через замочные скважины и щели в оконных рамах. От нее не было спасения.
Маленькая визитная карточка нарушила порядок боль-того кабинета. Маленький человек в очках сумел в первый же день своего воскресения перевернуть с ног на голову всю жизнь Григория Александровича. Безопасность, респектабельность, богатство, уверенность — четыре колонны, на которых держался мир Григория Александровича.
Теперь же все четыре колонны дали трещину, и достаточно слабого ветерка, чтобы все рухнуло.
Григорий Александрович не без оснований подозревал, что Шульц способен устроить не только легкий бриз, но и ураган, после которого останутся руины и обломки прежних жизней.
Григорий Александрович не хотел быть унесенным ветром. Глядя на злополучную визитку, он все тверже убеждался во мнении: Шульц должен исчезнуть и унести с собой угрозу для семьи Резниченко. Однако сделать это нужно без особого шума, чтобы ни Ольга, ни Тарасов, никто не знал о произошедшем.
И снова Резниченко задумался над вопросом: а кто способен устроить такое мероприятие?
Было начало девятого вечера, когда Григорий Александрович поднялся из кресла и вышел в гостиную, где читала жена. Ольга улыбнулась, видя, что муж все-таки пришел в себя. Резниченко озабоченно нахмурился и спросил:
— Ты не в курсе, у Толика домашний телефон не изменился?
— Не изменился. А что?
— Да он мне как-то предлагал газовый пистолет для Светки…
— Ты хочешь ей купить газовой пистолет? — Ольга подняла брови.
— Может быть… Проконсультироваться с Толиком никогда не вредно.
Григорий Александрович вернулся в кабинет, набрал номер и несколько минут беседовал с Анатолием Кожиным, двоюродным братом Ольги и одним из заместителей начальника службы безопасности «Грота». Говорили они, правда, не о газовых пистолетах.
Условившись о встрече с Кожиным — не обсуждать же такие вещи по телефону, — Резниченко наконец-то получил так не хватавшее ему сегодня чувство надежды на благополучный исход дела. И в любом случае, он не сидел сложа руки, а пытался что-то сделать.
Получится у него что-нибудь или нет, это уже другой вопрос.
Глава 9
На следующий день в половине двенадцатого Кожин заглянул в кабинет Григория Александровича:
— А вот и я.
— Пойдем, — засуетился Резниченко. — Надо выйти где-нибудь поговорить…
Место для беседы они нашли в сквере по соседству с офисом Резниченко. Минут пять Григорий Александрович излагал суть дела, Кожин внимательно слушал, кивал головой и изредка многозначительно хмыкал.
Когда Резниченко закончил свой запутанный рассказ, Кожин спросил:
— Слушай, а почему ты не пойдешь с этим к Тарасову? Это же проще всего.
— Ох, — только и мог сказать в ответ Резниченко. Объяснять, почему не следует идти к Тарасову на поклон, пришлось бы долго. Да и вряд ли Кожин сумел понять и поверить: отношения Резниченко и Тарасова, двух деловых партнеров и соучредителей «Грот-банка», могли объективно оценить только они сами. Для посторонних же внутренняя сущность их партнерства скрывалась под стандартными улыбками и рукопожатиями на презентациях.
Бывший полковник ФСБ Олег Тарасов появился в жизни Резниченко в тот момент, когда в таком человеке возникла острая необходимость. На раннем этапе предпринимательской деятельности Резниченко его отношения с криминальными структурами носили беспорядочный и иногда даже забавный характер. Периодически появлялись суровые ребята, объявлявшие себя местными авторитетами и предлагавшие Резниченко свое покровительство в обмен на разумные выплаты. Если суммы были действительно разумными, Григорий Александрович соглашался, но бандитская необязательность постоянно выводила его из себя. Мало того что они крайне вяло и неохотно реагировали на просьбы Резниченко оказать это самое «покровительство» и помочь в каких-нибудь делах, они еще и ленились забирать деньги. Однажды «братва» основательно загуляла и два раза пропустила встречу, на которой Резниченко должен был передать им деньги. Григорий Александрович еле нашел своих «крышедержателей», чтобы заплатить им наконец, а заплатив, стал свидетелем сцены, как похмельные бандиты недоуменно смотрели на Резниченко и пытались сообразить, кто и за что сует им деньги.
Когда бизнес Резниченко достиг определенного уровня, он решил завязать с прежними покровителями и подыскать кого-нибудь посерьезней. Знающий человек подсказал, что «крышу» можно подобрать не только в Солнцеве, Измайлове или Долгопрудном. Есть люди в МВД и ФСБ, которые могут точно так же прикрыть Резниченко от всяких напастей и даже сделают это профессиональнее. Знаток «крыш» посоветовал поговорить с людьми из ФСБ, и через некоторое время Резниченко познакомился с полковником Тарасовым.
Согласие было достигнуто очень быстро. Когда Тарасов ознакомился с масштабом деятельности Григория Александровича и объемами прокачиваемых там сумм, он присвистнул. А еще через месяц Тарасов уволился из органов, прекратил контакты с другими фирмами и сосредоточился на делах Резниченко.
Знакомый Григория Александровича оказался прав — за те же деньги Тарасов сделал гораздо больше: из жалкого подобия службы безопасности, которая существовала у Резниченко ранее, бывший полковник создал отлаженную могучую систему, напоминавшую то ли рыцарский орден, то ли масонскую ложу: люди попадали туда после весьма основательных проверок по всем статьям. В результате профессионализм тарасовских людей впечатлял, а еще большее впечатление производила их преданность своему шефу.
Когда Григорию Александровичу понадобилось по просьбе Ольги устроить на работу Кожина, то это оказалось сделать очень и очень трудно: костяк службы безопасности составляли люди, перетащенные Тарасовым из ФСБ и МВД. Втолкнуть туда постороннего человека было практически невозможно, и хотя Кожин в конце концов получил должность зама, но реальная его власть в службе безопасности была минимальной. Ему оставалось только с удивлением наблюдать внешние проявления каких-то скрытых процессов в структуре, которую он вроде бы возглавлял.
Этим наблюдением Анатолий поделился с Резниченко, тем самым разбудив в нем первые подозрения насчет деятельности партнера: официально Тарасов числился соучредителем всех акционерных обществ, торговых предприятий и банковских структур, входящих в империю Резниченко. Григорий Александрович не считал это чрезмерной платой за услуги Тарасова — никогда еще он не чувствовал себя в такой безопасности, как сейчас. Он мог ежедневно наблюдать Тарасова и его людей за работой и удовлетворенно отмечал, что не зря платит деньги.
Достаточно было произнести пару слов с упоминанием какой-то проблемы, как Тарасов понимающе кивал и, обычно заикаясь, говорил: «Н-не волнуйся, с-сделаем!» Однії такой случай тарасовского решения проблем наделал много шума: у Резниченко возникли избытки швейной продукции сверх текущих контрактов, и он решил быстренько ее реализовать по розничным ценам. Он отправил десяток машин в Подмосковье на базары, чтобы продать там товар.
Если столичные «деловые» в большинстве своем знали, что Резниченко существует под защитой Заики (так не совсем уважительно называли Тарасова), то где-нибудь в районе Электростали никто про Заику и слыхом не слыхивал. И с резниченковскими машинами обошлись очень нехорошо — одну конфисковали целиком, а другие отправили обратно с наказом больше не соваться без предварительной оплаты «хозяевам» рынка.
Ответ Тарасова был молниеносным и свирепым: он выяснил через знакомых в местной милиции имена и адреса четверых «основных» и навестил их ночью с пятницы на субботу, когда веселая компания расслаблялась в бане за городом.
«Основные» были неприятно поражены, когда через двери и окна вломились два десятка вооруженных людей в камуфляже неизвестной ведомственной принадлежности. Охрана «основных» не успела даже надеть штаны и была уложена лицами в пол, задницами кверху.