Сергей Гайдуков – Стреляй первым (страница 13)
Пошатываясь и не обращая внимания на распространившийся по квартире кисловатый запах рвоты, Артем добрался до кровати и лег, свернувшись в клубок. Он кое-что вспомнил.
Он вспомнил, что слаб, одинок и уязвим в этом мире. Он вспомнил об унижениях и боли, испытанных за последние недели.
И самое главное — он вспомнил, что сама идея добираться до Москвы была ошибкой. Потому что в этом городе цена Артемовой жизни — копейка. Потому что человек с лицом, чертовски похожим на давешнего базарного торговца, живет именно здесь, в Москве. Он ищет Артема, он хочет его смерти. И он не привык отказываться от желаемого.
А если настанет такой день, когда этот человек действительно положит руку Артему на плечо и скажет «Эй», то дергаться и сгибать ногу в колене будет уже поздно. Ибо этот человек хлопнет его по плечу левой рукой, а в правой будет держать пистолет.
При мыслях о последствиях такой встречи Артем скривился.
Глава 11
Ресторан «Тропикана» находился в центре Москвы, в трехстах метрах от мэрии и памятника Юрию Долгорукому, но бьш совершенно незаметен и затерян в узких переулках рядом с Тверской.
Пройти туда можно было только пешком, и Иван оставил машину на стоянке. О «Тропикане» он кое-что слышал, но внутри бывать еще ни разу не приходилось. Немного не доходя до дверей ресторана, Иван выбросил в урну «Смертельную любовь киллера».
Сделано это было по двум причинам. Во-первых, книга Ивану не понравилась, поскольку оба президента остались в живых, а подруга киллера, как и предполагала Настя, скончалась в муках на груди главного героя. Во-вторых, даже если бы книга Ивану понравилась, тащить ее домой, к недоумению жены?.. Время ожидания было скрашено, а зачем еще нужны книги?
Кивнув швейцару, Иван вошел внутрь и сразу же увидел Диспетчера. Вернее, увидел-то он полного мужчину лет пятидесяти в белой рубашке с короткими рукавами, держащего в правой руке свернутый в трубочку «Плейбой». А уж из увиденного сделал вывод, что это и есть Диспетчер, встречающий его в вестибюле.
Иван неспешно приблизился и сказал:
— Добрый вечер. Я вижу, мы с вами любим одни и те же журналы. О проблемах кролиководства…
— Точно, — Диспетчер улыбнулся. — Рад вас видеть.
— Где будем говорить?
— Там, — Диспетчер махнул рукой в сторону обеденного зала.
— Эго не опасно?
— А где сейчас не опасно? — пожал плечами Диспетчер. — Вы здесь бывали раньше?
— Нет.
— Вот видите, уже есть повод посидеть за столиком. Здесь довольно-таки экзотическая обстановка.
— Тропическая?
— Вроде того, — усмехнулся Диспетчер. Он явно пребывал в хорошем настроении, и в нем не чувствовалось нервной торопливости, как при телефонном разговоре несколько часов назад.
— Прошу, — Диспетчер вежливо пропустил Ивана вперед.
Зал встретил их слишком громкой музыкой.
— Я сомневаюсь, что здесь вообще можно разговаривать, — повысил голос Иван, чтобы перекрыть шум, производимый тремя весьма экзотичными музыкантами. На небольшой сцене расположилась целая батарея ударных инструментов различного калибра; играл на них, в основном ладонями, рослый негр в гавайской рубашке. Все его барабаны, тамтамы, бонги и конги, раскрашенные в самые немыслимые цветовые сочетания, почему-то напомнили Ивану купола собора Василия Блаженного.
Этот неистовый молотильщик и производил основную долю шума. На дроби перкуссий то и дело накладывались могучие басовые аккорды темнокожего басиста, а третий — трубач — лишь изредка встревал в импровизации своих партнеров, зато пронзительно и каждый раз неожиданно.
Таким тропически-африканским музыкальным сопровождением экзотика «Тропиканы» не ограничивалась. Оглядевшись вокруг, Иван с изумлением понял, что традиционные столики здесь отсутствуют напрочь. Вместо них по всему обеденному залу стояли самые настоящие хижины из тростника. Очевидно, внутри таких хижин и располагались посетители ресторана. Мимо сновали официанты, в основном чернокожие, одетые в легкие белые штаны и — ничего больше. Один вообще был в набедренной повязке, и Иван заметил, как жадно посмотрела на него выглянувшая из ближней хижины хорошо одетая женщина лет сорока.
— Ну как вам здесь? — улыбнулся Диспетчер. — Впечатляет?
— Да уж, — ответил потрясенный Иван.
— Наслаждаться местной экзотикой мы будем как-нибудь в другой раз, а сейчас давайте займемся делом, — предложил Диспетчер.
— Где же мы тут будем разговаривать? — громко сказал Иван. Басист на сцене в очередной раз коснулся струн, и Иван почувствовал, как задрожал пол под ногами.
— Это очень просто, — Диспетчер сделал знак пальцами, и к нему тут же подскочил молодой негр, оказавшийся метрдотелем. Об этом извещала карточка с фотографией, болтавшаяся на его шее. Под карточкой Иван разглядел ожерелье — как ему показалось, из акульих зубов.
Метрдотель провел их к свободной хижине и гостеприимно распахнул дверцу внутрь. Чтобы пролезть туда, Ивану понадобилось согнуться пополам, зато внутри было вполне комфортно и, что самое приятное, тихо. В центре хижины стоял низенький столик, а вокруг лежали живописно разбросанные подушки.
— Присаживайтесь, — пригласил Диспетчер и сам с кряхтеньем опустился на пол.
Иван последовал его примеру, заметив:
— Мне кажется, это уже не совсем африканский стиль. Это скорее юрта кочевников…
— Не стоит заострять свое внимание на мелочах, — отозвался Диспетчер. — Вам же уютно, не правда ли? А это и есть главное, вопрос стиля — вторичный вопрос. Если вы слышите хорошую музыку, то вы в первую очередь отмечаете, что она хорошая, что она задевает струны вашей души… А уж кто ее написал — Моцарт, Леонард Бернстайн или Филип Гласс — это не столь важно…
— Кстати, о музыке, — усмехнулся Иван. — Все-таки эти трое на сцене — явно не Моцарт, Бернстайн и как там его…
— Бесспорно, — согласился Диспетчер. — Но и эта музыка замечательна. Знаете чем?
— Чем же?
— Она очень громкая.
— Это еще мягко сказано.
— И вам пришлось даже напрягать голосовые связки, чтобы быть мною услышанным. Так?
— Не спорю.
— И если так трудно услышать друг друга двум людям, находящимся вне данного сооружения, то оцените, каковы шансы, что кто-то стоящий в зале услышит наш разговор здесь?
— Я понял вашу мысль, — Иван посмотрел на стены хижины, имитировавшие стебли тростника. — Не знаю, из чего это сделано, но звук глушит прилично.
— Теперь вы понимаете, — многозначительно произнес Диспетчер. Иван не согласился:
— Я понимаю только то, что случайный человек наш разговор не подслушает. Но тот, кто хотел бы узнать содержание именно нашей беседы, вполне мог поставить микрофон нам под стол и не тереться ухом о стену этого чудного сооружения.
— Логично, — согласился Диспетчер. — И мне приятно, что я выбрал именно такого здравомыслящего человека, как вы.
— Как там насчет микрофонов? — напомнил Иван.
— Пусть это вас не волнует. Конечно, мы можем перевернуть стол и вместе поискать «жучок», но не хочется напрасно тратить время. У меня хорошее информационное обеспечение, и я знаю, что в этом ресторане действительно есть два стола с постоянно работающими микрофонами. Их использует ФСБ для своих операций. Не волнуйтесь, наше место — чистое.
— Точно? Абсолютно?
— Абсолютной точности, как и абсолютной истины, не существует. Любой здравомыслящий человек вроде нас с вами должен оставлять вероятность случайности, чуда, падения метеорита и так далее. Так вот, я могу утверждать, что нашу беседу никто не подслушивает, и истинность этого утверждения составит девяносто восемь процентов.
— То есть все-таки…
— Конечно. Существует двухпроцентная вероятность того, что мы с вами стали объектом сверхсекретной операции некоей спецслужбы или некоей неправительственной организации. Возможно, что они держат меня или вас, или нас обоих под колпаком уже долгое время. А мы этого не замечаем. Возможно, что метрдотель получил от них соответствующие указания и проводил нас на специально оборудованное для прослушивания место. Может быть такое?
— Вряд ли, — решительно сказал Иван. — Меня-то уж точно никто не держит под колпаком. Я проверялся и…
— Не будьте таким категоричным, — заметил Диспетчер. — Я тоже скажу «вряд ли». Но не исключу такой возможности окончательно. Я отвожу этому варианту двухпроцентную вероятность. Это немного. Но и риск величиной в два процента может быть сокращен до совершенно незначительной величины.
— Каким образом?
— Что толку в подслушивании, если в разговоре не называется имен, не упоминается дат, названий? Не дается инструкций и указаний к действию? Грош цена такому разговору, с точки зрения подслушивающего. Вы согласны?
— Ну да.
— Спрашивается, зачем же мы будем делать наш разговор ценным для гипотетического подслушивателя? Мы с вами сделаем его совсем скучным и несодержательным.
— Танцуйте, — сказал Иван. — Вы — ведущий, я — ведомый. Следую за вами.
— Хорошо. Давайте только подождем, пока принесут заказ, а потом уже и начнем. В спокойной обстановке.
— Вы сделали заказ? Я что-то не заметил.
— Шепнул официанту пару слов на ушко, — признался Диспетчер. — Кстати, рекомендую здешнюю кухню. Оригинально, но не слишком. Во всяком случае, не заставят есть саранчу, обжаренную в масле.
— Чем же они кормят? Бифштексом из носорожьей ноги?