Сергей Гайдуков – Последний свидетель (страница 30)

— Нет, я видела, что едут милицейские машины, но я была словно не в себе. Не могла остановиться и шла, шла...

— Вы были настолько не в себе, что оставили в купе свои вещи, — сказал майор и испытующе посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть испуг, замешательство или удивление.

— Да! А вы нашли мою сумку? — Она широко раскрытыми глазами уставилась на милиционера, словно двумя прожекторами излучая на него неземную радость по поводу обретения утерянного багажа. — Правда? А я потом спохватилась, но подумала, что сумка моя поехала дальше по маршруту...

— Нет. Не поехала, — сказал майор. — Мы нашли ее в купе. И там была книга, подписанная вами...

— Ага, «Унесенные ветром», — кивнула Наташа. — И еще там пирожки должны быть, тетя Ксеня положила...

— По-моему, пирожки на месте. — Майор наклонился и выдвинул из-за табурета сумку. — Подпишите вот здесь... Это акт передачи вам возвращенного имущества.

Наташа черкнула быструю закорючку под текстом.

— Это все? — легко и весело спросила она.

— В общем, все.

— Спасибо за сумку. А что там случилось? Вы уже выяснили?

— Еще не до конца, — уклонился от ответа майор. — Когда выясним, то сообщим в газете. А то много шуму наделала эта история. Только и разговоров в городе что об этой перестрелке. Можно еще один вопрос, Наташа?

— Можно, — кивнула она, поставив сумку себе на колени и наскоро просматривая содержимое.

— Ваш сосед, тот, в синей майке... У него была с собой синяя сумка с надписью «Мальборо». Помните?

— У соседа? — Наташа не спешила поднимать глаза. Ей вдруг показалось, что именно сейчас майор задает свои главные вопросы, а то, что было раньше, — пустая болтовня, чтобы заставить ее расслабиться. — Да, помню...

— Что? — Майор подался вперед, навалившись грудью на стол. — Что вы помните?

— У него была сумка. — Наташа прекрасно понимала, что майор не из легковерных дурачков и что на абсолютную ложь он не купится. Поэтому она решила сказать полуправду. И улыбаться при этом — как любая более или менее самоуверенная женщина, пусть и шестнадцатилетняя, она полагала, что ее улыбка способна хоть на миг затуманить мозги мужчине. Сейчас это было бы как нельзя кстати. — Она лежала на третьей полке, рядом с моей.

— И вы не видели, куда она делась? — Майор никак не отреагировал на улыбку. Его глаза оставались по-прежнему тусклыми и спокойными.

— Я даже про свою сумку не вспомнила! — рассмеялась Наташа. — И уж конечно, мне было не до чужих сумок... Он, наверное, взял ее с собой, тот парень в майке.

— Вы так думаете?

— Ну да. А кто он такой? Почему вы все время про него спрашиваете?

— Знаете, Наташа. — Майор нахмурился и посмотрел куда-то в сторону. — Я вам скажу одну вещь. Понимайте ее как хотите. Ваш сосед по купе, у которого была синяя сумка, — очень опасный человек. Способный на многое. Он, по всей видимости, потерял свою сумку. И тут вы с ним похожи. Но, в отличие от вас, он свою еще не нашел. Хотя, наверное, постарается найти. И если вы с ним вдруг встретитесь...

— А почему мы с ним должны встретиться? — не выдержала Наташа. У нее начали дрожать икры, и, чтобы успокоиться, она стала постукивать коленями друг о друга. Это только усилило у майора впечатление, что девушка нервничает. — Зачем нам встречаться?

— Просто так. Случайно, — пожал плечами майор. — Так вот, Наташа, эта встреча может для вас плохо кончиться. Имейте в виду.

— Ну-у-у... — Она не знала, что сказать, мысли путались, ноги пробирала дрожь. — Я постараюсь не встречаться с этим человеком. Если он так опасен, как вы говорите.

— Он опасен, — подтвердил майор.

Когда милиционер ушел, Наташа выскочила на улицу, чтобы найти Алика и посоветоваться с ним. Алика нигде не было видно, и это повергло Наташу в состояние отчаяния.

Еще более ужасно она почувствовала себя тогда, когда подумала, что совершенно не помнит лица своего соседа по купе. Помнит синюю майку с двуглавым орлом. Помнит сильные мускулистые руки. И совсем не помнит лица.

Это означало, что первый встреченный ею на улице молодой мужчина мог оказаться хозяином сумки. Мог оказаться очень опасным человеком, как выразился майор.

Как назло, Алик исчез, словно провалился под землю.

12

Когда майор подъехал к зданию ГУВД и поднялся на второй этаж, в кабинет, который был предоставлен человеку из Москвы, Бондарев дремал в кресле, забросив босые ноги на письменный стол. Кроме ног, на столе находились рация, телефон и кобура с пистолетом.

Майор, просунувший голову в приоткрытую дверь, хотел быстро ретироваться, но Бондарев сказал, не открывая глаз:

— Заходите, я не сплю. — И чтобы у милиционера не было сомнений в его работоспособности, убрал ноги со стола и открыл глаза, показав темные строгие зрачки. Он яростно помассировал свои щеки и виски, тиская складки темной от загара кожи. Майор подумал, что москвич не так уж и молод — в ярком свете люстры, были видны мешки под глазами, несколько седых волосков на висках.

Бондарев перехватил его взгляд и усмехнулся.

— Неважно переношу жару, — сказал он. — Уматывает она меня. Ну да ладно... Как ваши успехи?

— Ничего особенного. — Майор сел напротив, забросил ногу на ногу, однако с удивлением ощутил боль в мышцах ноги — слишком много бегал сегодня. И он опустил ногу. — Поговорил с этой девушкой. Она говорит, что ничего не видела, ничего не знает. Очень забеспокоилась, когда я сказал, что ее сосед по купе — опасный человек. И что он будет искать потерянную сумку.

— Забеспокоилась? — заинтересованно произнес Бондарев.

— Пожалуй, даже немного испугалась, — уточнил майор. — Может быть, просто устроить обыск у Селивановых? Она — девчонка зеленая еще совсем, куда она может спрятать сумку? Перевернем дом, но найдем. Как вам такая идея?

— Не особенно меня вдохновляет такое предложение, — ответил Бондарев. — Все-таки нас интересует не столько сумка, даже с деньгами, нас в первую очередь интересует Шустров. Пусть он придет к Селивановой. Вы установили за ней наблюдение?

— Установил, — кивнул майор.

— Остается ждать, что Шустров отыщет Селиванову и задаст ей несколько вопросов. Кстати, скажите своим людям, чтобы применяли оружие по нему не задумываясь. Если ранят — отлично, убьют — переживем такую потерю. Он слишком хорошо подготовлен, чтобы кричать ему «Руки вверх!» и ожидать, что он так и поступит.

— Хорошо. — Майор сделал пометку в блокноте. — А если он не знает, что сумка у Селивановой?

— Он не только хорошо подготовлен физически, — заметил Бондарев. — Он еще и соображает головой. Я думаю, что он сразу смекнул, куда делся его багаж, иначе зачем он стащил билет с фамилией Селивановой у проводницы?

— А может быть, он ничего и не стаскивал. Она просто могла потерять билет. Или его взяла сама Селиванова, чтобы замести следы.

— Это всегда можно проверить. Где в городе можно узнать адрес человека по его фамилии? Адресное бюро? Справочное бюро? Сколько таких мест вообще?

— Три или четыре.

— Ну так оповестите все эти бюро, что надо немедленно сообщать в милицию о том, кто спросит адрес Натальи Селивановой.

— Сообщить в милицию... — написал майор. — А адрес дать? Или пытаться задержать этого человека у окошка?

— Не надо никакой самодеятельности. Он раскусит любые попытки поиграть с ним. Пусть дадут адрес, настоящий адрес, а потом сообщат вам. Я думаю, после такого предупреждения мы сумеем подготовиться к встрече Шустрова и Селивановой.

— Понятно. — Майор закрыл блокнот. — Что еще?

— Этот казах... Джума, кажется. Он уехал?

— Да, час назад его отвезли на железнодорожный вокзал и купили ему билет до Караганды.

— Хорошо, — медленно проговорил Бондарев. — Ваши люди будут вести наблюдение за Селивановой всю ночь?

— Всю ночь.

— И это хорошо. — Он откинулся на спинку кресла. — Я останусь в кабинете. Внизу есть дежурный? Пусть он докладывает мне лично обо всем, что случится за ночь. Любое подозрительное событие. Особенно если это будет связано с Селивановой или красным «Крайслером»...

— Вы не собираетесь спать?

— Я подремлю. — Бондарев снова положил ноги на крышку стола. Когда за майором закрылась дверь, он и вправду погрузился в дремоту, а поскольку дежурный так и не побеспокоил его за ночь, со временем дремота переросла в настоящий сон.

Судя по рапорту дежурного, ночь в Новоудельске выдалась спокойной. Самым серьезным происшествием в рапорте значилась пьяная драка возле бара «Старый фрегат». Пострадавший с переломом челюсти отправлен в больницу.

Но такое впечатление было ложным. Потому что существовали другие приметы того, что грядущий день в Новоудельске должен вылиться в нечто страшное.

Таких примет было несколько. Во-первых, небольшая лужица крови в мужском туалете новоудельского железнодорожного вокзала. Увидевшая кровь уборщица не обнаружила рядом человека, из которого эта кровь могла бы вытечь. Поэтому она не придала увиденному значения и замыла темно-красную лужу.

Второй приметой были периодически раздававшиеся из маленького сарая на окраине города стоны и вскрики, будто некто, пребывавший за дверями сарая, бредил во сне.

Третьей был свет в окне дома, принадлежавшего человеку, которого Алик называл Женей, а друзья называли Женёк. В свою очередь, главный человек в криминальных сферах города, «смотрящий за Новоудельском», называл его Жека Приколист. И доверял кое-какие дела.