Сергей Галактионов – Вставай! (страница 19)

— Не одна, — сказала Аня. — Есть люди.

— Какие?

— Разные. Тренер по плаванию. Тренер по… по одному ещё делу. Соседка по этажу с мехмата, я с ней подружилась. Врач одна, Ольга Юрьевна, сказала мне слово «молодец» — я в первый раз в жизни от врача услышала. Бабуля в парке, которая мне посоветовала не смотреть на бегунов. Ещё в столовой у нас тётя Нина, — Аня засмеялась, — она следит за тем, что я беру на поднос, как за родной. Люди появляются, Кость. Когда ты сам куда-то идёшь — люди появляются. Я раньше не знала.

Костя смотрел на неё.

— Черезова, — сказал он тихо. — Ты стала взрослой.

— Кость, мне двадцать.

— Ну и что. Я не про паспорт. Я про то, как ты сейчас говоришь. Я тебя такой не слышал никогда. Ты — знаешь, что ты сказала? — «когда ты сам куда-то идёшь — люди появляются». Это, Черезова, взрослая фраза. Это не двадцатилетние такое говорят. Это те, кто уже упал и встал.

Аня посмотрела в окно.

— Ну, — сказала она, — упасть-то я успела.

— Когда?

— Кость. Я не расскажу. Правда — не расскажу. Не потому что я тебя не люблю. Потому что тебе не надо. Ты живёшь свою жизнь, у тебя Питер, у тебя работа, у тебя девушка — как её, Юля?

— Юля.

— Как она, кстати?

— Нормально. Хорошая.

— Женишься?

— Черезова, не съезжай с темы.

— Женись, Кость. Хорошая — редкость.

Костя посмотрел на сестру.

— Черезова, — сказал он, — ты меня пугаешь.

— Чем?

— Тем, что ты умная. Ты всегда была умная, я знаю. Но раньше ты умную прятала. А сейчас — не прячешь. И я не знаю, как с тобой теперь. Мне надо привыкнуть.

— Привыкай, — сказала Аня. — Я никуда не денусь. Просто теперь ты со мной разговариваешь без скидки. Ну и с Димкой то же самое будет. И с Лёшей.

— А мать?

— Мать сложнее. С матерью я поговорю сама. Скоро. Я ей позвоню — не завтра, — но скоро. Мне надо ещё словами обрасти, чтобы говорить с ней. С тобой я как-то нашла, а с ней — надо ещё.

— Черезова.

— Что.

— Я тебя люблю.

Аня замерла.

Костя это сказал — просто. Не пафосно, не громко; сказал буднично, как «передай соль». Но у Черезовых так не говорят. Черезовы говорят «ты моя», «Анька, ты чего», «садись, ешь», «звони, если что». А «я тебя люблю» — это Черезовы не говорят. Это, кажется, не потому что не любят, а потому что стесняются самих слов; для Черезовых любовь — это дело, а не разговор. И вот Костя, айтишник в очках, аналитик, брат, который в четырнадцать лет побил пацана за «корову», — Костя сейчас сказал вслух ей это слово; сказал, потому что почувствовал, что иначе не поместится.

— Кость, — сказала Аня, и у неё дрогнул голос. — Я тебя тоже.

Он кивнул. Отвернулся к окну. Помолчал.

Потом, вернувшись к обычному, сказал:

— Черезова, а есть тут можно вообще? Ты меня в кафе позвала.

— Можно. Меню перед тобой.

— Что ты будешь?

— Я? Гречку с курицей.

— Ты сдурела?

— Кость, — сказала Аня, — я так уже полтора месяца ем. Не сдурела. Просто хорошо себя чувствую.

— А я тогда возьму штруделя. И кофе. И, ты знаешь, наверное, ещё сэндвич. Раз уж я твою тушёнку сам буду есть.

— Бери, — сказала Аня. — Я угощаю.

— Черезова.

— Что.

— Дай я сам заплачу.

— Нет.

— Ну хватит.

— Кость, — сказала Аня твёрдо. — Я тебя пригласила. Я заплачу. У меня есть свои деньги. Не много, но есть. И это тоже — важно. Я в первый раз в жизни угощаю брата. Не отбирай.

Костя посмотрел на неё.

— Ладно, — сказал он. — Уговорила. Но ты знай, что я себе это отметил. Я тебе потом отработаю.

— Отработаешь.

Они сделали заказ. Кофе, штрудель и сэндвич — Косте. Гречка с курицей и морс — Ане.

Они сидели два часа.

Разговаривали — обо всём. О матери. Об отце. О Лёше, который в марте закончил здоровенный подряд в Верхней Пышме и купил себе наконец новую машину — не новую-новую, а более-менее свежий «Форд», — и как отец за него радовался, и как мать волновалась, что «машина — это уже вешалка на шее». О Димке — Димка в шестнадцать лет вдруг увлёкся программированием, писал по вечерам код, и Костя ему помогал по скайпу, и уверял Аню, что «пацан с головой, лет через пять из него человек будет». О двоюродных: Артём собрался жениться (на Свете, которая три года его тянула, тянула, тянула, — и вот, тянула успешно), Руслан всё так же сидел без работы после увольнения из полиции, о чём не любил говорить, но Костя знал; Паша — Паша исчез, как обычно, на его страничке во «ВКонтакте» три месяца тишины, и мать волновалась, но так, невсерьёз, «Пашка всегда так, найдётся»; Женька — Женька был Женька, всё так же гремел, шутил, работал в автосервисе, спал с двумя одновременно (о чём Костя рассказал Ане со смесью зависти и осуждения) и был счастлив.

О бабушке Тамаре — что ей уже семьдесят девять, что она стала жаловаться на спину, но по-прежнему пекла рогалики по воскресеньям и по-прежнему командовала за столом. И тут Костя замолчал, и Аня поняла, что он молчит не просто так.

— Бабушка знает, что я к тебе поехал, — сказал он. — Мать ей сказала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.