Сергей Галактионов – Скорлупа земли (страница 7)

– Это значит, что подготовительная стадия уже идёт. Мы не можем ждать окончания академического консенсуса.

На этот раз она действительно почувствовала ярость. Чистую, холодную.

– Тогда зачем я здесь?

Коул выдержал её взгляд.

– Потому что я предпочёл бы, чтобы, когда всё это начнётся, в комнате были люди, способные понять, что именно мы делаем с Землёй.

Нора смотрела на него, и в этот момент окончательно поняла две вещи.

Первая: Маркус Коул не был идиотом, фанатиком или карьеристом. Он был хуже. Он был человеком, который действительно верил, что спасает мир.

Вторая: если он уже запустил подготовку, времени оставалось ещё меньше, чем он сказал.

Коул бросил на него быстрый взгляд, и впервые за всё время его лицо стало не просто усталым, а настороженным.На панели рядом вспыхнул новый индикатор. – Что? – спросила Нора.

Он не ответил сразу. Вывел окно на главный экран.

Там была живая лента с орбитального наблюдательного массива. Сначала Нора не поняла, что видит: просто тёмный фон и россыпь меток. Потом одна из меток сместилась, и система автоматически увеличила изображение.

Объект.

Небольшой по космическим меркам, но слишком правильной формы для естественного тела. Он вошёл в плоскость системы под углом, которого не давала ни одна нормальная орбитальная траектория.

Вокруг него не было следа реактивного выхлопа.

Только тонкая, почти невидимая корона возмущённого поля.

– Это наш? – спросила Нора.

– Нет, – сказал Коул.

– Тогда чей?

Маркус Коул смотрел на экран так, будто видел подтверждение старого кошмара.

– Пока не знаем, – ответил он. – Но семнадцать лет назад возле Меркурия мы засекли похожую сигнатуру за двенадцать часов до вскрытия полости.

Комната вдруг показалась Норе слишком маленькой, а прозрачная стена – слишком тонкой.

– Вы сказали, что могли быть следы вмешательства, – тихо произнесла она. – Вы думаете…

– Я думаю, – перебил Коул, – что кто-то ещё может знать, что такое Земля.

На орбитальном экране чужой объект продолжал двигаться к внутренней системе – медленно, уверенно, будто не сомневался, что его здесь ждали.

Глава 3

Когда лифт поднял её обратно к обозначенным уровням станции, Норе понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к обычному свету.

После уровня С всё наверху казалось декорацией к нормальной жизни. Слишком яркие коридоры. Слишком знакомый запах пыли и переработанного воздуха. Слишком человеческий масштаб всего. Люди шли на смену с планшетами и кружками, перебрасывались короткими фразами, кто-то смеялся у автомата с кофе, кто-то ругался на подвисший терминал допуска. Никто не смотрел на неё как-то особенно. Никто не знал, что несколькими сотнями метров ниже висел фрагмент мёртвой скорлупы из Меркурия и что в Солнечную систему, возможно, уже входило нечто чужое.

Нора шла быстро, не замечая никого, пока браслет-глушитель на запястье не щёлкнул и не погас. На внутренней стороне мигнула надпись:

ОГРАНИЧЕНИЕ СНЯТО

Она сорвала устройство и сунула в карман.

Связь сыпанула уведомлениями сразу. Пропущенные вызовы. Три от Джейды. Один от центральной лаборатории. Два от неизвестного внутреннего номера. Сообщение от матери, отправленное ещё ночью:

Не спишь? Мне снился твой отец. Перезвони, когда сможешь.

Нора остановилась посреди перехода, увидев строчку от Бетти, и на секунду просто закрыла глаза.

Не сейчас.

Она убрала сообщение в архив, зная, что потом будет ненавидеть себя за это, и почти бегом пересекла стеклянный переход к магнитонейродинамике.

Джейда ждала её у входа, облокотившись о дверную раму. На этот раз без шуток, без кофе, без обычной яркой энергии. Только жёсткое сосредоточение и плохо скрытая тревога.

– Ну? – спросила она.

Нора прошла мимо неё внутрь.

– Нас слушают?

– Всегда, – ответила Джейда и кивнула на потолок. – Но я перевела основные каналы в тестовый режим. Если они пишут, то с задержкой и через мусор.

– Не надолго.

– Мне хватит.

Дверь за ними закрылась. В лаборатории было темнее, чем раньше: Джейда приглушила общий свет, оставив только рабочие экраны и кольцо освещения над центральной консолью. Земля на главном дисплее вращалась медленно и молча, как будто ничего не произошло.

Нора бросила на стол планшет, который ей выдали на уровне С. Чёрный, без маркировок.

– Они знали, – сказала она.

– Насколько «знали»?

– Семнадцать лет. Может, больше. У них есть закрытые архивы. Меркурий. Полость в ядре. Фрагмент скорлупы. Мёртвый эмбрион.

Джейда молчала секунду, будто переводя это из звуков в смысл.

– Что?

– Меркурий был яйцом. Неразвившимся. Они вскрыли его и всё засекретили.

– Нет.

– Да.

– Нет, Нора, я понимаю слова, у меня проблема с тем, что они значат.

– У меня тоже.

Джейда подошла к планшету, словно ожидала, что тот сейчас укусит. Коснулась экрана. Тот не отреагировал.

– Заблокирован под тебя?

– Биометрия и сетчатка, скорее всего.

– То есть они дали тебе игрушку и сказали: «Хочешь правду – сиди рядом с нами»?

– Примерно.

Нора активировала планшет. На экране вспыхнули папки, плотно забитые файлами, схемами, логами, видеозаписями, моделями. Объём был таким, что один взгляд вызывал физическую усталость.

Джейда тихо присвистнула.

– Господи.

– Не трать слово впустую, – сказала Нора. – Возможно, у нас есть кандидат покрупнее.

Джейда посмотрела на неё, пытаясь понять, шутка это или нет. Потом не стала спрашивать.

Они сели по разные стороны консоли, как делали всегда, только теперь между ними лежала не очередная сложная задача, а доказательство того, что весь их научный мир был построен вокруг дыры.