Сергей Фролов – S-T-I-K-S. Стекловата (страница 6)

Но не успел Француз начать, как вдруг совсем неожиданно перед позицией Зямы с доползшим к нему Мажором вырос, как из-под земли, спецназовец без противогаза. В сторону Рябого полетели «лимонки». И сразу же боец опорожнил свой магазин в опешивших бандитов. Спецназовец не знал, что его противники рассчитывали на способность Моси и поэтому промедлили с выстрелами по ценной «скотинке». А они просчитались дважды: и псион сбежал из боя, и солдат был не иммунным. Он просто верно оценил ситуацию: конец был в любом раскладе. Нужно было дать возможность своим ребятам хотя бы поднять голову и перехватить инициативу. И он подарил им этот шанс.

Французу пришлось резко сменить цель, водителю «буханки» повезло, а вот в жизни героя-спецназовца была поставлена точка.

Мося, оказывается, лежал на муравейнике, и твари уже начали грызть грудь и шею. Чертыхаясь, бандит убрал бинокль и немного сместился на борозду без муравейников.

Тем временем все вояки воспользовались получившейся паузой в обстреле и высунулись: две группы по четыре человека открыли огонь по остаткам банды и заставили теперь уже муров залечь и не высовываться. Ещё две группы начали под прикрытием менять позиции – по трое побежали к большим кочкам метрах в двадцати перед собой и залегли там. Открыли шквальный огонь из РПК по вскрывшим свои позиции автоматчикам бандитов. Под этим огневым прикрытием предыдущие две четвёрки перестали стрелять и начали обходить противника с флангов. Как только они залегли на новых позициях, тройки из-за кочек вновь сорвались с места и приблизились практически вплотную к Седому, Пиндосу и Прапору. Открыв взаимный кинжальный огонь, разменялись три в три. Рябой и Зяма не подавали признаков жизни, а вот Мажор, успевший прикрыться трупом Зямы, очухался и, взяв в руки пулемёт, встал в полный рост, врубил свою способность отвода глаз, начал поливать смотрящих на него и не видящих его спецназовцев. Бездарно полегла и вторая тройка. Француз тоже времени не терял, превратив прикрывающие солдат четвёрки – в тройки. Но солдаты его срисовали и вжались за кочки, уйдя из-под обстрела, не забывая вслепую постреливать по дубу. Дар со снайпера теперь спал. Чтобы не быть лёгкой целью, он сменил дерево на ближайшие кустики. Малыша не было видно. Сенс был самым ценным кадром любого отряда, и их всегда берегли больше всего.

Брошенные солдатами дымы закрыли их от снайпера и пулемётчика. Вот бы Малыш сейчас помог, подсказал… Но «подсказал» он Мосе. В затылок упёрся ствол.

– Гнида! Ты чего свалил, я тебя спалил с самого начала. Крыса!

Мощный удар пяткой тяжёлого берца в почку заставил Мосю скрючиться от боли и перевернуться на бок.

– Братва полегла, вся связь на тебя завязана, а ты молчишь, рацию бросил, ничего не делаешь!

Долго он говорил. Покуражится хотел, наверное. Мося поймал взгляд Малыша. Тот заткнулся и выпрямился, перенаправил пистолет, приставил его к своему виску. Из голубых глаз жертвы потекли слёзы, рука задрожала от страшного напряжения, другая беспомощно сжимала и разжимала веснушчатый кулак. Грянул выстрел. Начинка головы сенса конусом вылетела на большие зелёные листья ближних подсолнухов.

Жаль, но своя шкура дороже. Хочешь убить – сначала стреляй, потом говори. Стикс таких глупых ошибок не прощает.

Та-ак… А ведь сенсу пора было принимать жемчуг для очередного усиления дара. Краем уха Мося слышал, что в свой последний визит внешники привезли для раскачки основных бойцов немного жемчуга. Ага! Вот и она, родимая, на шее Малыша в обереге лежит. Красненькая – хотелось бы чёрную, с красненькой есть малый шанс очень сильного, уникального дара или большой шанс какой-нибудь бесполезной ерунды. А вот чёрная – гарантированный добротный дар, и практически без риска. Сейчас её выпить или потом? Опасно вот так просто принимать жемчуг – велик риск стать квазом. Кваз по виду – как развитый заражённый, но при этом человек. А под опекой знахаря приём будет безопасен. Знахарка в Муравейнике есть, но задаст ненужные вопросы… Нет, светить жемчужину в стабе нельзя – спалят. Пусть пока просто полежит. Красный шарик отправился в декоративный стаканчик зажигалки «Зиппо» к другим менее ценным припасам – гороху и споранам.

Во внутреннем кармане Малыша прощупался шприц. На свет его. Внутри – характерная оранжевая жидкость, всего один кубик. И Мося не устоял: спек всё чаще и чаще действовал на него необычно, он как будто попадал в призрачный мир. В совершенно обыденных местах ему виделись картины бывших здесь некогда кровавых жертвоприношений, он слышал невнятный шёпот, но никак не мог разобрать его смысл. И всегда казалось, что он вколол себе недостаточно, или чего-то не сделал, чтобы понять смысл этого шёпота. И была уверенность, что это слова истины, которые позволят ему постигнуть сущность мира Стикс и стать очень могущественным.

Когда он рассказал о своих видениях знахарке, она сказала, что учение килдингов поможет ему ответить на эти вопросы, но что делать, пояснить не смогла, посоветовав впредь поменьше баловаться спеком. С тех пор Мося хватал каждую крупицу знаний об этих килдингах, читал каждую бумажку, говорил с каждым, кто видел места их кровавых месс, но толком ничего значительного пока не узнал.

Воспоминания промелькнули, начался приход, боль от отбитой почки прошла. Мося снова взял бинокль. Солдат опять не было видно. Мажор валялся в неестественной позе, пулемёт лежал рядом. У Француза или откатил дар, и он опять был в инвизе, или снайпер занял скрытую от Моси позицию. А вот «буханка» мчалась прочь от места боя, прямо по лугу к посадкам подсолнухов, почти к лёжке Моси. Надеялись затеряться в высоких зарослях.

За рулём был «свежак»! Значит, там нет солдат. А может, и мирняк иммунный, бабы! Сколько там? Только бы выгорело! Потом ещё одно дельце не забыть сделать, и можно будет в стаб.

Мося подорвался и, забыв о недавней боли, помчался наперерез, через трещащие стволы подсолнухов. Он успел, и забросив за спину свой АКСУ и бинокль, бежал уже в открытую вдоль посадок по опаханному от пала небольшому валу и махал раскрытыми ладонями.

«Ну же! Взгляни на меня, малыш!» – молил про себя Мося. И «свежак» сделал это.

Машина развернулась и подъехала прямо пассажирской дверью к бегуну. В салоне орала рация.

– Куда ты, идиот! Ты без охраны, вернись к машинам!

Мося влез в салон и щёлкнул тумблером лежащей на пассажирском сиденье чёрной прямоугольной коробочки. Гневный голос утих.

Бандит повернулся в салон.

– Не бойтесь, вы в безопасности – ФСБ, – сказал Мося ещё не восстановившимся от бега голосом.

Сердце у него радостно сжалось. В салоне сидела классная тёлка, как раз на его вкус, правда, уже немного подрихтованная Ульем. Вон, синяк на шее здоровенный и колени в крови. Рядом сидела полноватая продавщица или медсестра в бывшем когда-то белым халате – эту в бордель. Напротив два крепких мужичка: один в костюме, другой в спецовке слесаря. Будут с хорошим регеном для фермы. На полу лежал без сознания раненый солдат, противогаза у него не было. Тоже иммунный, раз ещё не отрегенил и не обратился. Оружия ни у кого не видно, лица у всех затравленные. Водила на вид молодой, белобрысый парень с прозрачными водянистыми глазами навыкат, неприятный и странный. Этого – сразу на разборку.

Нежный, почти детский голос из салона спросил:

– Куда мы теперь?

– Как куда? Еле отбились от мародёров. Как война – так и они вылезают. Представляете, ходят рядом с вами обычные граждане, а как дай власть слабину, так и вот что творят! – воскликнул Мося.

– Но вы не переживайте, дальше трасса под контролем. Я уполномочен доставить вас в эвакопункт. А там уж начальство разместит и обеспечит, как говорится.

Проглотив окончание, бандит закончил. Парень хотел уступить баранку, но Мося остановил его жестом:

– Погодь! Тут военное положение, сам понимаешь, а колонну сдали, как видишь. Так шпиона надо ликвидировать, чтоб спокойно доехать. Давай, двигай вдоль подсолнухов за тот курганчик, на котором толстое дерево растёт.

Парень скрипнул рычагом ручника и завёл заглохший УАЗ. Рессоры скрипнули, и машина двинулась.

Дымы всё ещё скрывали три «шишиги» и оставшихся солдат.

Солнце зашло, кузнечики затихли. Настали сумерки. Трещала догорающая техника.

Немного подкрутив рацию, Мося настроил её на частоту своей группы.

– Француз, Француз, это позывной Мося.

Рация откликнулась сразу.

Но Мося предусмотрительно попридавливал несколько раз кнопку рации, чтоб забить поток ругательств со стороны Француза. Наконец по тональности стало понятно, что монолог может перейти в конструктивный диалог. И, зажав кнопку, Мося доложил:

– Позывной Француз, это позывной Мося, задание выполнено. Гражданские у меня в количестве шести человек, транспорт тоже. Нужно возвращаться на базу размещения.

Прошли помехи, и Мося продолжил:

– Пусть военный конвой возвращается в Рынск. Где тебя подобрать?

Рация проскрипела:

– Ты с клиентами?

– Да.

– На «буханке»?

– Да.

– Вижу вас, ждите тридцать секунд.

– Понял, конец связи.

Мося понимал, что, если Француз доберётся до стаба – а в том, что он доберётся, сомнений не было – то ему, Мосе, конец. Если же Мося выживет один, то общество примет любую его версию. Вопрос, просёк ли фишку Француз? Добычу-то он не упустит. А вот когда Француз вальнёт Мосю? Сразу или перед стабом. Сразу – спугнёт иммунных. Не-ет, не станет. С другой стороны, он знает дар Моси, и может побояться и рискнуть всё же сейчас. Дар у Моси ещё не откатил, Но «свежаки» прогружены и на его стороне. Так что у Моси был вариант валить Француза только сейчас. Тот подхватил спектакль в радиоэфире, значит, хочет сохранить новичков, и придёт, но будет настороже.