Сергей Фролов – S-T-I-K-S. Стекловата (страница 5)

– Это что за чучело там над полем летает? – спросил Мося, бывалый, по меркам Улья, иммунный. Здесь он был уже полгода. Бывший завсегдатай бандитских малин, притонов и тюрем; человек, который никогда и нигде не работал – здесь начал это делать. Его бизнес был очень прибылен. Он торговал живым товаром.

Мося поглядывал то в бинокль, то на часы.

– С минуты на минуту колонна должна пойти.

Нервно сплюнув, бандит запрыгнул в кузов сто тридцать первого «ЗИЛа», где на лафете был установлен крупнокалиберный пулемёт «Корд», и стал наводиться на объект в небе.

Раньше, по первости, Мося иногда ходил со Слоном и его отрядом в Рынск. Там кластер грузился очень часто, раз в неделю, часа в четыре вечера. Изменения происходили быстро. Ждали, когда изменённые пожрут вояк, потом брали боеприпасы и грузовики; иногда даже БТР прилетал. Надо было успеть до утра.

Утром приходила орда заражённых с юга, водил её могучий элитник Гаррош. Она доедала город в ноль и пополнялась уже наиболее отожравшимися местными. Гаррош чуял всех, и доставал их, где бы они ни спрятались. Потом орда сворачивала на восток, к черноте. Там на следующий день грузилась свиноферма, а дальше Мося и сам не знал. Но через неделю, с утра, орда стабильно была в почти свежем Рынске.

Не все кластеры перегружались. Некоторые стояли десятилетиями. Такие звались стабами. Ещё до Слона один такой стаб заселили иммунные. Километров двести отсюда – но игра стоила свеч, путь стократно окупался.

Самый ценный товар в Улье – это органы и кровь иммунных, на него есть спрос. А при определённом умении и везении с местом его довольно легко достать или вырастить. Ведь иммунные обладают колоссальной силой регенерации. Отращивают глаза и руки за пару месяцев, а кровь – так хоть через день качай. Вот покупатели и выделили Слону местечко под «ферму», а также и место показали, где «скотину» брать. А взамен – жизнь и приятные бонусы. И Слон, и Мося, и другие сами в своё время должны были оказаться в таких клетках на другой «ферме», но их по каким-то критериям отобрали, собрали в отряд и дали «тему», на которой Слон просидел два года! Действительно, сколько сотен иммунных покупатели получили только от Моси взамен его паршивой жизни. А уж сколько им дал Слон…

Мося поймал упреждение и нажал на гашетку. Нейлоновая птица разлетелась в клочья на фоне перистых облаков, подсвеченных розовым. Её ошмётки с различной скоростью приближались к земле. Самые лёгкие стало сносить в сторону проблескивающей зеркалом среди полей речки.

…Однажды Слон немного завозился с недобитыми вояками в городе, а Гаррош пришёл немного раньше. В общем, Слона с его группой больше никто не видел.

Мося же был трусоват, но хитёр. Он заметил, что где-то через раз из города выходит колонна на север. В ней всегда везут иммунных. Так зачем лезть в опасный город, когда можно наверняка взять добычу здесь, из засады, а потом переждать орду, и в пустой город сходить за оружием и техникой. Пятьдесят километров Мося считал достаточной защитой от сенсорного элитника. …А потом домой. Как раз успевали ещё «поиграть» в стабе со «свежачком». Натешившись, Мося снова шёл в рейд. Бывало, что колонна не выходила. Тогда тут пережидали пару дней и ехали в город смотреть, что ценного уцелело после орды, и домой. Тогда уж очень сильно не везло иммунным с фермы. Были у Моси свои «любимцы» и «любимицы». Только вот отсутствие нового товара очень сильно раздражало «крышу», и если бы подряд прошло провалов пять, то не сносить бы бандиту головы. Заменили бы его на более изворотливого, а самого на органы бы разобрали. Раз в месяц в стаб прибывала колонна из крутой бронетехники с солдатами в спецкостюмах и противогазах, с дронами и ракетами. Они забирали «товар», взамен привозили элитную жратву, выпивку, разную наркоту, в том числе и спек. Спек с недавнего времени стал для Моси основным стимулом. Ну и, конечно кое-что из снаряги – типа приборов ночного видения, хороших раций и прочего барахла под заказ для нужд стаба.

Ребят этих называли просто – внешники. Обитали они далеко на северо-западе, и были не из этого мира. В Стикс они попадали как-то иначе. Изучали его. Делали из органов иммунных свои супер-лекарства от старости и всех болезней для богачей и власть имущих своего мира. Очень боялись заразиться и ходили всегда в защите. Воевали в основном дронами и беспилотниками.

…Засмотревшись на последние обломки, упавшие всё же в речку, Мося пропустил столб пыли в начале дороги.

– Ты чё творишь! Шмаляешь, когда колонна на подходе! – заорал на него свесившийся из развилки могучего дуба Чебур.

– Не боись! Они далеко ещё, не поймут ничего, – парировал Мося.

Но Чебур не успокаивался.

– Если колонну сформировали, значит, матёрые. Могли в бинокль глядеть.

– Да не суетись, работаем по плану.

Мося оставил за собой последнее слово, и был не прав. Ведя колонну по незнакомой местности, Хасанов тщательно рассматривал всё на пути, и следы расстрела в почти ясном небе – заметил.

На закате растрещались кузнечики. Казалось, от их хора можно оглохнуть. Он накатывал волнами, как и жара, особенно это чувствовалось под камуфляжем, бронежилетом и разгрузкой. Запахи разнотравья были столь густы, что от них пьянели истекающие потом бандиты.

В Улье иммунные выживали благодаря его дарам. Каждый, кто не стал «зомби», получал дар Стикса, или, как это ещё называли – умение, способность. Дары у всех были разные, иногда совсем бесполезные, а бывали, наоборот, суперполезные. В отряд к Мосе были собраны исключительно сильные иммунные, приспособленные к слаженному участию в боях.

Был тут сенс – ходячий инфракрасный радар. Был инвизер-невидимка и снайпер-глазастик – видевший вдали лучше любого бинокля и прекрасно стреляющий из снайперской винтовки. Мося был псиоником, он мог брать под контроль на некоторое время любого человека, нужно было только встретиться с ним взглядом.

Прекрасно вооружённая группа из двадцати человек засела в укрытиях с двух сторон от дороги, спускавшейся здесь в небольшую лощину.

Мося нервно поглаживал кнопку детонации первого фугаса, заложенного в конце лощины. Программа была отлажена за десятки раз. Когда колонна полностью входила в низину, подрывались фугасы под первой и последней машиной, остальные расстреливались снайперами и пулемётчиками. Людей без противогазов не трогали – это цели для псиона. Мося по очереди подчинял их и заставлял подходить к своим бойцам, где жертв связывали и оглушали глотком отравы или уколом наркоты.

Шлейф жёлтой пыли полз по дороге к засаде. Слышался нарастающий гул. Возле самой лощины всё пошло не так. Два БТРа резко набрали скорость и пошли прямо в кусты, где затаился десяток Чебура, третий БТР и «ГАЗ-66» пошли по самому возвышению второго склона. На всякий случай, или специально. Из башенки открыли огонь прямо по хорошо замаскированному в капонире сто тридцать первому «ЗИЛу». Лафет и пулемёт в его кузове жалобно зазвенели, разрываемые крупнокалиберными патронами из БТРа. Водила, сидевший за рулём, среагировать не успел, и сейчас в виде кровавой каши вытекал из кабины. Мося запаниковал и нажал сразу все кнопки на пульте. Из лощины пришла взрывная волна, оглушительный удар; потом всё засыпало падающими кусками грунта и песком. Остальные три грузовика и «буханка» в засаду не лезли. Разъехались по полю; с них попрыгали на землю и залегли солдаты в противогазах. Мося, как и все, немного оглушённый, в туче поднятой взрывом пыли ничего не видел. В суматохе потеряв направление, он побежал подальше от проваленной засады. Постепенно слух возвращался. Стала слышна беспорядочная стрельба, выстрелы из подствольников и взрывы гранат. Отбежав достаточно далеко, бандит пока решил не валить отсюда, а посмотреть, чья возьмёт.

Подсолнухи росли пышные, и Мося понял, что забежал слишком далеко. Отсюда уже не разобрать, что твориться вокруг лощины. Стараясь не задевать стеблей, не торопясь, главарь приблизился к краю поля. Когда стало просвечивать, лёг на землю и осторожно подполз к кромке. Над головой слегка покачивались головки подсолнухов, а впереди – высокая луговая трава. Пятернёй Мося её немного раздвинул, и перед ним открылась диспозиция. Туча пыли, поднятая фугасами, отползла и почти осела. Три горящих БТРа отбрасывали длинные закатные тени, уже на противоположном конце лощины. «Шишига» влетела в поле подсолнечника, оставив за собой стометровый коридор из примятых и сломанных растений. От кабины петлял проход поменьше – это от человека. Он и сейчас продолжал удлиняться, удаляясь в сторону от оставшихся трёх грузовиков.

Техника в капонирах была подавлена и расстреляна. Что-то горело.

Бой отсюда переместился южнее, к залёгшим солдатам. Те, прижатые огнём к земле, вяло отстреливались вслепую. Там был заросший кочками луг возле реки. Оставшиеся люди Моси разумно не били по грузовикам. До города пятьдесят, до стаба двести километров. Никто не хотел топать в город за техникой или к себе в стаб обратно пешком.

Бинокль позволил разглядеть оставшихся бандитов. Два пулемёта РПК у Зямы и Рябого. Мажор ползёт от разбитых грузовиков к Зяме и волочёт цинк с патронами. Малыш в закрытом от обстрела секторе за толстым стволом; подсаживает на дерево невидимку. Того не видно, но вот сама собой поплыла наверх снайперка СВД и исчезла. Единственный инвизер у них – Француз. Седой, Пиндос и Прапор постреливают по кочкам, не давая даже высунуться вжавшимся за ними в землю солдатам. Больше никого не видно, наверное, остались лежать вокруг бывшей засады. Судя по всему, воякам крышка, как только Француз возьмётся за дело со своей господствующей высоты; остальные дожмут.