Плывут, как зной, Таврические сны.
«Там над морем пылала…»
Там над морем пылала
Золотая звезда,
Рябь воды отражала
Белый свет в никуда.
И чернели просторы
Киммерийской земли,
И как чьи-то укоры —
В полутьме корабли.
Запах горький полыни
Разливался и рос.
Вдруг над водной пустынью —
В два крыла альбатрос.
Промелькнул и свалился
В непроглядную муть.
Старый кедр приютился
У ручья отдохнуть.
А она всё дрожала
Там, в другой тишине,
И как будто узнала,
Что творится во мне.
«Что было, то было…»
Что было, то было.
Что будет, не знаю.
По звёздам, на гуще, руке – не гадаю.
Плыву по теченью извилистых рек,
И, кажется, – это последний забег.
Стираю бельё, замаравшись однажды,
Иду по приборам, где ходит не каждый.
И падаю вновь, чтоб подняться с колен,
И жду изнутри впопыхах перемен.
«Молчу, не выразить словами…»
Молчу, не выразить словами
Всю боль последних испытаний,
Восторг минутных состояний
И ощущенье пустоты.
Ты знаешь, мне ещё казалось,
Что всё проходит, как усталость.
Но лишь любовь всего сильней,
Что б ни примешивалось к ней.
Вот рядом ненависть и что же?
Быть может, надо ей – по роже,
Забыв про всякий ложный стыд
И понимание обид.
Молчу, вокруг проходят люди,
Им нет покоя, путь их труден.
Что ждёт их там в конце пути?
И от чего им не уйти?
Молчу, внимая звукам лиры.
Где вы, вчерашние кумиры?
Как ни лилась бы в мире кровь —
Он есть, покуда есть любовь.
Любви все возрасты покорны,
От самых белых и до чёрных.
И даже в жерновах войны
Мы в её сеть вовлечены.
«Чистый воздух Абиссинии…»
Николаю Гумилёву
(1886–1921)
Чистый воздух Абиссинии.
Небеса прозрачно синие
И белёсая вода.
Кто тебя воззвал сюда?
Берега чужого края 
