Сергей Фомичев – Сон Ястреба (страница 63)
Горстка верных императору начальников подняла по тревоге секироносцев, но те застали в крепости уже нового императора. В окружении свиты и поверженных врагов Палеолог принимал клятвы на верность. Прежний правитель в монашеском одеянии смиренно стоял рядом. Патриарх Филофей молчал. Он ещё оставался владыкой, но взгляд Каллиста явно намекал на скорую отставку.
Иноземное войско не попыталось восстановить положение. Сотники устроили короткий совет и отступили. Им было всё равно. Они служили городу, стране, вере, но не какому-то человеку.
Глава LIII. Освобождение
Несмотря на ночные ужасы, Алексий спал как младенец. Вокруг островка выла нежить, раздавались крики отгоняющих её монахов, доносились вопли колдуна и ругательства московских кметей. Священнику всё было нипочём.
Проснулся он ранним утром с ясной головой и странным ощущением лёгкости. Так бывает после длительного недуга, когда страдания становятся привычными, а потом в одну ночь болезнь вдруг уходит, оставляя такую вот лёгкость, приправленную слабостью тела.
Проклятье исчезло. Чудо свершилось.
– Ему удалось! – воскликнул Алексий, имея в виду мещёрского чародея.
Вслед за телесной невесомостью, полегчало и на душе. Да как! Он готов был вопить песни, прыгать до небес и совершать всякие глупости. Ещё бы! Он обрёл свободу.
Под навесом стонал израненный Ледар. Ночью он схватился с жуткой тварью и едва сумел её отогнать. Сомнительная победа стоила ему распоротого бока, сломанной руки и многих ссадин.
Алексий склонился над колдуном. Ему захотелось попробовать силу. Давненько он не врачевал с помощью молитвы. Проклятие ограничивало. Но теперь ничто не мешало освежить навыки.
Впрочем, пришлось поработать и руками. Раны одними молитвами не заживить.
– Они не ушли, – прохрипел пришедший в себя Ледар. – Затаились в топях и только ждут знака. Остров окружён. Нам трудно будет отбиться.
– Ничего не бойся, колдун, – улыбнулся Алексий. – Теперь я смогу внести свою лепту в борьбу.
Он вышел из-под навеса. Монахи, как только нежить к рассвету иссякла, завалились спать под открытым небом. Они так устали, что не искали укрытия. Лишь Пересвет, оставленный на страже, тупо жевал у погасшего костра вчерашнего зайца.
– Угостишь меня мясом? – спросил священник, присаживаясь рядом.
Монах побледнел. Отстранённый взгляд сменился неподдельным страхом. Несмотря на усталость, Пересвет сразу осознал, чем ему грозит подобное хлебосольство. Владыка запросто мог позабыть о проклятье, но он-то помнил. Помнил, но отказать не посмел.
Надеясь, что священник передумает, монах медлил. Он даже заглянул в глаза владыки, ожидая встретить хотя бы намёк на прозрение. И ужаснулся ещё больше. Невероятно! Тот всё прекрасно помнил, он попросил пищу намеренно. Но зачем? Испытывает его? Желает погубить?
Послушание взяло верх над страхом. Пересвет обречёно протянул кусок заячьей ноги. Алексий взял, откусил чуть-чуть и, прикрыв глаза, принялся жевать с таким видом, словно впервые почувствовал вкус мяса.
– Не волнуйся, – сказал, наконец, священник. – Тебе ничего не грозит. Проклятия больше нет. Оно снято.
Монах выдохнул с облегчением, даже не стараясь скрыть от священника пережитый страх. Он поверил Алексию. Однако впервые за недолгую службу усомнился в праведности хозяина и в правильности избранного пути.
– Ук умер, – сообщила утром Эрвела.
– Как ты узнала? – взметнулся Сокол. – Это Алексий до него добрался?
– Сорока на хвосте принесла, – горько усмехнулась овда. – Подробностей не знаю. Может священник, а может, и время князю пришло. Годков-то ему было много.
– А Вияна, что с ней? – озаботился Тарко.
– С княжной пока всё в порядке, – успокоила Эрвела.
Все замолчали, переживая скорбное известие.
Только Вараша чужие печали заботили мало.
– Готовы? – промычал он, разминая плечи.
Овды кивнули. Обе они уже сжимали в руках луки. Заруба и Тарко вооружились мечами. Смерть старого князя прибавила им решимости. Мена и Сокол готовились пустить в ход волшебство, как только будет выведен из игры московский колдун.
– Живым нам нужен только священник, – напомнил Вараш. – Остальных можно и не жалеть. Впрочем, решайте сами. Совесть ваша, вам её и уговаривать.
– Шутник, – буркнул Сокол.
– Идут, – прохрипел Ледар. – Вставайте!
Он подкрепил слова колдовством, а потому монахи сразу же проснулись, хоть и были измотаны сверх всякой меры. Они поднимались и брались за мечи.
Алексий остановил их.
– Собираемся и уходим, – заявил он. – Здесь нечего больше делать.
– Нам не прорваться, – возразил колдун.
– Ничего, – Алексий потёр скулу. – Я подкину нашим знакомцам кое-что любопытное. Это, надеюсь, займёт их на время.
Он скрылся в хижине. Монахи переглянулись. Ледар, охая и проклиная ночную тварь, поднялся на ноги.
– Чего стоите? – рыкнул он на воинов. – Сказано вам, сваливать надо!
– Стой! – крикнул Вараш. – Назад!
Шагнувшие уже в болотную жижу Тарко с Зарубой оглянулись.
– В чём дело? – спросил Сокол, который только собирался выступить.
– Тот, кто под камнем! Он пробуждается!
– Решил ударить нам в спину? – удивилась Мена.
– Чёртов поп растормошил его! – пояснил Вараш.
– Открыл ему путь?
– Нет, на это силёнок у священника не хватило. Но хорошего всё одно мало. Вот же змеюка, он таки держал камень за пазухой.
– Насколько я знаю Алексия, камней у него всегда достаточно, – мрачно заметил Сокол.
– Мне придётся отозвать всех хиртов.
Вараш уселся на землю и, прикрыв глаза, принялся бормотать что-то под нос.
– Десять вёрст по болотам… – начал подсчитывать Сокол. – Часа два… да ещё, чтобы заговор нужный подобрать…
– Надеешься туда успеть? – спросила Мена.
– Другого выхода нет. От теней старика мало толку. Это им не смертных перестуком костей пугать.
Благодаря расставленным заранее вешкам они успели. Но успели едва-едва. Измазанные грязью, выбрались на сушу, которую уже сотрясали судорожные толчки. Немного отстал лишь Вараш. Старик вернулся к жизни, но не к молодости.
Тарко и Зарубу отослали в деревню, предупредить об опасности людей, остальные направились к прежней молельной роще.
Там их встретил перепуганный до смерти Юкки. Появление могучих чародеев и лесных дев отнюдь не прибавило ему смелости.
– Что происходит? – спросил он. – Неужели я сделал что-то не так?
– Возвращайся к селянам, – ответил Сокол. – Твоей вины здесь нет.
Карт, несмотря на испуг, решил остаться. Да, он не обладал колдовской силой, но всё же поставлен был надзирать за здешними землями, а значит, имел заступничество богов. По крайней мере, ему хотелось в это верить.
Поляну было не узнать. Собственно, поляны как таковой не осталось вовсе. Деревья были повалены, земля вздыбилась так, что образовался курган куда выше тех, какие в поисках древних воинов Мена с Соколом обследовали вдоль Ветлуги. Чародей поискал взглядом камень. Тот куда-то пропал. Тогда Сокол с большой осторожностью обошёл новорожденный холм и увидел искомое под самой вершиной на северном его склоне.
Дуб и липа исчезли совсем. Даже щепок от них не осталось. Комель же, на котором некогда выкладывали жертвенную пищу, лежал целёхонек.
Овды, сплетя руки хитрым узором, взялись за дело. Сокол с Меной действовали порознь – их колдовство имело отличную природу. Карт наблюдал, хотя человеку несведущему всё происходящее могло показаться глупым розыгрышем. Волшебство редко бывает зрелищным.
Одно за другим невидимыми молниями заклинания врезались в курган. Всё внутри холма должно было быть испепелено в один миг. Но…
С тем же успехом они могли сечь травинками каменные стены. Их колдовство попросту тонуло в потоках чужой силы, не оставляя даже кругов. Им удалось отвлечь на некоторое время противника. Толчки прекратились. В ответ подкаменный обитатель швырнул в овд какими-то чарами. Лэсти упала, из носа Эрвелы хлынула кровь. Видимо, следующими на очереди были мещёрцы.