Сергей Фомичев – Сон Ястреба (страница 59)
– Как бы вместо неё не появилась другая, – ответил тот. – Нет, но каков старик!
– Белку вы погубили зря, – заявил Вараш. – Её смерть не позволит отыскать средство. Возможно, такового нет вовсе.
Он задумался.
– Но скажи мне, Сокол. Здесь ведь есть ещё одна сторона?
– Ещё?
– Камень, что лежит на древней поляне, закрывая выход в наш мир чему-то неведомому. Вот что меня по-настоящему беспокоит.
Чародей отмахнулся.
– Пока священник жив, древняя сила не может освободиться. А мы как раз и ищем иного способа покончить с проклятием.
– Не скажи… – протянул тот. – Жизнь попа связанна с сохранностью печати, это верно. Но почему ты сделал вывод, будто это единственное условие?
– Да не делал я никаких выводов, – буркнул Сокол. – Камень этот дурацкий… Мне что, своих забот мало?
– Твоих забот? – уцепился Вараш, словно только и дожидался повода для ссоры. – Ты влез в войну русских княжеств. Встал на одну из сторон их усобицы. Спрашивается, зачем? Зачем погнался за каким-то попом, который изводит чужих князей? Он что, угрожает твоему народу? Нет же. Священник покуда не посягал на наши моленья.
– Что ты мелешь? – возмутился Сокол. – За кем я погнался? Ради чего я вообще сорвался из дома? Не ты ли собрался чуток отдохнуть и взвалить на меня свои заботы? А потом, через тебя мы угодили в плен…
– Ты прекрасно знаешь, кто за этим стоял. Московский колдун плёл силки на тебя, потому что ты совал нос в чужие дела.
Чародеи ругались, как барышники на торгу. Сокол покраснел. Вараш потрясал мёртвым зверьком, словно вычерчивая в воздухе пушистым хвостиком руны гнева. Зарубу и Мену это забавляло. Овды пытались выловить из спора что-то полезное, Тарко хмурился.
Вараш остыл первым. Перевёл дух.
– Ладно, – сказал он. – Я помогу разобраться с этой бедой, но следует помнить, у нас за спиной опасность куда серьёзней. Тот, что под камнем, вот кто опасен. Он способен смести и тех, и других без разбора.
– Каким образом ты сможешь помочь? – спросила Мена.
– Здесь нет ничего сложного. Вам следовало немного подумать головой, прежде чем совать её в петлю. Вы просто-напросто неправильно поставили задачу и пытались найти решение, которого не существует.
– Неправильно поставили задачу? – переспросил Сокол.
– Именно, – Вараш ухмыльнулся. – Какого беса вам вздумалось снимать со священника порчу? Вы кто, добрые рыцари-врачеватели? Это его беда, не ваша. Ему и голову ломать.
– Но как его ещё остановить? Убивать-то нельзя. А отпусти его восвояси, он может погубить ещё уйму народа.
– Ничего-то он теперь не может. Его проклятие больше не тайна. А значит, ни один здравомыслящий князь попросту не допустит его близко к себе. Теперь проклятие мешает больше ему, чем его врагам. Так что, повторюсь, это его забота, а вовсе не ваша. Это ему теперь сложно вернуться к друзьям и делам…
– Князья, допустим, запрутся, но обычные люди-то чем виноваты. Ты что, предлагаешь оставить его в покое? Позволить ему разгуливать?
– Я же сказал, что помогу, – усмехнулся Вараш. – Вовсе не обязательно надрывать пуп, очищая священника от скверны. И убивать его не нужно. Достаточно упрятать подальше от людей.
Старик обвёл всех взглядом, ожидая вопросов. Однако таковых не последовало, и ему пришлось пояснить самому.
– Вот что мы сделаем. Выкрадем его, погрузим в сон, перетащим к моей пещере, затолкаем внутрь и обвалим вход. Пару столетий спокойствия это обеспечит.
Сокол, наконец, унялся. Решение Вараша показалось простым и очевидным. Ну, не слишком простым, конечно, но вполне осуществимым.
– Если всё так просто, то, утащив митрополита подальше от болот, мы спокойно сможем его прирезать. Чего довольствоваться жалкой парой веков?
Чародей сказал это с таким видом, будто рассчитывал прожить самое малое вдвое больше. Вараш нахмурился.
– Если бы вы поступили так сразу, как только пришли на болота, наверное. Но священник почувствовал камень и нашёл возможность подстраховаться. За последние дни его связь с тем, кто под камнем, сильно упрочилась. Теперь, боюсь, его смерть даже вдали отсюда нарушит печать.
Старик помолчал. Огляделся.
– Погода… – пробормотал он.
– Что погода? – по привычке заспорил Сокол. – Хорошая стоит погода, тёплая. Разве что дождь льёт.
– Да. Дождь, – Вараш поднял палец. – А должен идти снег. И болотам давно пора уже льдом покрыться. Вы тут ни чёрта не замечаете со своим священным походом.
– Думаешь, погода связана с камнем? – спросила Эрвела.
– А с чем ещё-то? – удивился Вараш подобной наивности. – Да в прошлом году в эту пору уже сугробы по пояс лежали, а иные озёра до дна промёрзли.
– Брось, – сказал Сокол. – Что толку той твари в погоде? Если только из мёрзлой земли трудней выбираться.
Вараш вдруг резко повернулся к нему.
– А кстати, где ты нарвал путевой крест, которым пичкал меня, вызывая бессонницу?
– На камне и сорвал… – чародей смутился, потом задумался.
– Н-да… – протянул колдун. – Мыслители из вас ещё те.
– Но-но! – чародей вновь завёлся. – Мы тоже не сиднем сидели, пока из тебя труха на дорогу сыпалась.
Эрвела кашлянула.
– Хорошо, – Сокол вернулся к разговору. – Изловим, допустим, священника. А как быть с теми, кто уже попал под раздачу?
– Знаешь что… – на сей раз возмутился Вараш. – Я вовсе не собираюсь утирать за тобой сопли. Сколько раз говорить – дела русских князей меня не волнуют. Хочешь их спасать – спасай, но меня не впутывай. Достаточно того, что я помогу вам избавиться от попа.
– Ладно, ладно, – окончательно сдался Сокол. – Берись за дело, старик.
Люди и овды разошлись по шалашам. Мена с Соколом присели к костру.
– Побаиваешься старичка? – спросила девушка.
– С чего ты взяла? – удивился чародей.
– Так. Подметила, – улыбнулась она. – Обычно ты хамишь только тем, кто сильнее тебя.
В последующие несколько дней и ночей мещёрцы превратились в сторонних наблюдателей и слепых исполнителей. Вожжи ухватил Вараш. Он взялся за дело всерьёз. Тени мёртвых метались, как вестовые во время великой битвы. Защита Ледара трещала по швам. Московский колдун не справлялся с напором очнувшегося от сна Кугурака. А тот, помня вину Ледара во всём этом деле, особенно злобствовал. Духи изводили колдуна и днём и ночью. Они являлись, к нему приняв образы давно умерших людей. Тех, кого он сгубил когда-то сам и тех, кого не защитил, имея такую возможность.
Алексий был вне себя от ярости. Замыслы осыпались, как осенние листья. Монахи терпеливо сносили его раздражение, а Ледар и бывшие вельяминовцы старались не попадаться митрополиту на глаза.
О смятении в стане противника на песчаной гриве только догадывались. Но Вараш вполне доверял докладам мрачных приспешников.
– Видишь, какие возможности ты упустил, отказавшись занять моё место? – подначивал он Сокола.
– Вижу, – бурчал тот. – Но лучше уж я здесь, с краешка посижу.
Прежде чем пойти на решающий приступ, Вараш целый день бродил по болотам, а затем весь вечер плёл венок из собранной травы.
– Надеешься набросить его на Алексия? – спросил Сокол.
– Это не для попа, – ответил колдун.
Чародей встревожился. Некоторые из вплетённых в венок цветочков были ему знакомы. Такие способны преодолеть силу путевого креста, а значит…
– Что, страшно? – ухмыльнулся Вараш, убирая плетение в сумку. – Не бойся. Это и не для меня.
Пояснять что-либо он не стал. Хлопнул трижды в ладоши, призывая верных помощников.
Заслушивая отчёты теней, призраков, какой-то проникающей сквозь стены гнили, Вараш становился всё более уверен в себе. Он расчистил песок, и после каждого доклада рисовал на нём какой-либо значок.
– Нынешней ночью они спать не будут, – сообщил Вараш товарищам. – Ну, а завтра с утра предпримем решающий бросок. Умлюж!
Чародей собрался уже переспросить значение последнего слова, как перед стариком появилась та самая кожисто-жирная тварь, что наводила ужас на Мену, являясь к Соколу по ночам.
– Ага. Твой приятель? – ехидно заметил чародей. – Дам тебе совет. В следующий раз, когда задумаешь уйти на покой, присылай преемнику кого-нибудь менее уродливого.