Сергей Фомичев – Космический рейдер "Нибелунг" (страница 32)

Монокристаллические сегменты выращивались из газовой фазы в особых установках по заданным параметрам. Повреждали их редко — во время полета в обычном пространстве панели убирались в защитные карманы или ниши, зато и вернуть целостность в случае повреждения было невозможно. Монополия на технологию их производства принадлежала развитому миру Моронго, где орбитальные фабрики предлагали всем желающим по довольно высокой цене. И хотя у королей деньги водились, небольшой спрос делал покупку производства не выгодной. Обычно вопрос решался установкой запасных сегментов, которые закупались на Надале. Однако «Нибелунг» разграбили дочиста. Инженер Джонсон мог бы использовать части для коммерческих кораблей, если бы на Барти нашлось подходящее судно. Но большинство торговцев имели другие размеры корпуса — больший диаметр с меньшей кривизной поверхности. А коммерческих корпусов средних диаметров (в размерности крейсера или рейдера) на Барти не оказалось.

«Нибелунгу» оставалось ждать, когда в систему всё же заглянет подходящий кораблик или с Надаля доставят первый заказ с припасами и запчастями.

Со многими другими компонентами проблем возникало не меньше. Повышенный до шефмастера Мэтт Гарднер то и дело мотался со списком необходимых деталей на поверхность, изымая их где только можно — в штабе флота, в ангарах аэропорта, даже в дворцовом гараже. Добыть ему удалось многое, но далеко не всё.

— В основном заполнили закрома всякой мелочью, — доложил он. — А для восстановления генератора нам нужны преобразователи и модуляторы, да и обычные предохранители не помешают, причем сотнями. Система едва отлажена и гореть будет часто. В реакторный нужны мегаваттные лазеры, в радиотехнический антенные усилители, радиочастотные анализаторы, измерители модуляции. Нужны новые серводвигатели для выдвижения радиатора и сенсорных полей. В общем список большой выходит. Парни с других кораблей тащили всё, что не приварено намертво. Это только по корабельным системам, а у морпехов ещё один список, не меньше нашего.

— Ладно, — произнес Ивор, потирая глаза. — Есть у меня мысль, где можно кое-что раздобыть. Даже две мысли. Гарднер, полетите со мной.

В мастерской Ли Туана на Веркстедер можно было скопировать всё, что угодно. Всё, что не требовало печати на молекулярном уровне или сложных систем, или особых физических условий производства. Будучи подростком Ивор с друзьями подрабатывали здесь, а по ночам, когда мастер спал или делал вид что спит, печатали на принтере выкидные ножи, мультитулы и пистолеты. Не все скаченные в свободном доступе программы кодировали хороший продукт, не все порошковые смеси давали подходящий материал. Им пришлось перебрать множество вариантов, но по достойному пистолету и ножу они в конце концов получили.

Улица Веркстедер когда-то являлась окраиной города. Вдоль северной её стороны тянулись бескрайние поля солнечных батарей, а южную заполняли гаражи, мастерские, склады и боксы для хранения вещей. С расширением города здесь обосновались торговые представительства, автосалоны, офисы и мотели. Аренда выросла, но мастерская Ли Туана все еще держалась на плаву.

— Так-так, — сказал мастер, разглядывая кучу выложенных перед ним деталей и механизмов. — Эти мы оцифруем сами, а на эти нужно поискать стандартные программы.

Он положил крыльчатку насоса в камеру сканера-анализатора.

— С гомогенными материалами проще всего, — сказал он. — Мы испарим лазером пару молекул с детали, узнаем состав. Потом смешаем нужные порошки и выпечем точно такую же. Конечно, в металлах многое зависит от режима отпуска и закалки, от проковки, проката. Но это я бы заметил по измененной поверхности. А здесь поверхность матовая, без следов дополнительной обработки.

Сканер закончил работу. На компьютере мастера появился состав, плотность, размеры и другие параметры. Он ввел поправку на степень износа. Состав сбросил в смеситель, а параметры в принтер.

— Не хочешь поработать на меня? — пришло в голову Ивору.

Хотя Ли Туан выглядел стариком, да в сущности стариком и являлся, здоровья у него хватило бы на двух молодых. Всё дело в восточных практиках и воздержании от соблазнов, которых Ли Туан придерживался всю свою жизнь. В молодости изнурительные регулярные тренировки и ограничения выглядят чрезмерной платой, но с возрастом инвестиции в здоровье дают эффект. Ивор, однако, до сих пор сомневался, стоит ли игра свеч?

— На тебя? — уточнил Ли Туан.

— На принца, — признал Ивор. — Мне нужен шеф в ремонтную секцию на «Нибелунге». Будешь заниматься почти тем же, чем и здесь. Оборудование на борту имеется, а вот человека со знанием и опытом нет.

— Тем же? — фыркнул Ли Туан. — Парень, я работал на торговых линиях в молодости.

— И все же?

— Придешь забирать заказ, поговорим.

Перелет в южное полушарие занял больше времени, чем спуск с орбиты. Несмотря на усталость, «Маламут» Ивор вёл сам. Рик Сэлмон вернулся в морскую пехоту, а нанятые на стороне техники летали на шаттле орбитальных доков, одолженном инженеру Джонсону по знакомству. Господа бывшие гвардейцы и вовсе нанимали коммерческие шаттлы, когда хотели спуститься на поверхность или вернуться на «Нибелунг». Из-за использования гражданских бортов, Ивор всё ещё не мог осуществить свою давнюю задумку — убрать рейдер со старого парковочного места. От этого он чувствовал себя неуютно, словно явился на битву не только безоружным, но и со спущенными штанами.

Людей по-прежнему не хватало. И запретить полеты на «Нибелунг» посторонних машин он не мог. Уже снижаясь Ивор подумал, что хорошим пилотом может разжиться там же, где и запчастями.

Шаттл пришлось посадить рядом с воротами. Втискивать тяжелый «Маламут» в ущелья между терриконами отработанного металла и пластика Ивор не рискнул. Не та у него была квалификация.

Призрачное Поле сейчас действительно выглядело призрачным. Марево поднималось от перегретой солнцем поверхности, искажая горы мусора самым причудливым образом.

Ломка появилась не сразу. Возможно спала, возможно изучала незваных гостей с помощью камер наблюдения.

— Привет, чувак, не думала, что вернешься, — сказала она.

— Нам понадобились разные железяки, — сказал Ивор и представил спутника. — Это шефмастер Мэтт Гарднер. Это Ломка, королева свалки.

— Что вас интересует, мастер? — спросила девушка.

Мэтт навскидку назвал несколько узлов.

— Топайте к той синей куче, — показала она рукой. — Это снятые с королевской яхты старые кресла и диваны. За ней будет куча поменьше, в ней должны быть инверторы. Из двух легко соберете один.

Гарднер поправил на плече ремень пустой пока ещё сумки и с предвкушением хорошей добычи направился к указанному месту.

— Сожалею, но мне придется забрать твои игрушки, — сказал Ивор. — Я имею в виду «Мандары».

— Даже «сто седьмой»?

— Скорее всего. Но его я возьму последним. Всё зависит от того, сколько офицеров мне отдаст генерал Гоже.

— Ты неплохо поднялся, как я посмотрю, чувак из Соппеля.

— Меня назначили капитаном «Нибелунга».

— Слышала, — она махнула рукой. — Тут можно смотреть новости, если ты помнишь.

— Хочешь поступить на королевскую службу?

— Нет, — резко ответила Ломка.

— Понятно. Я думал, поможешь починить мне гиперпривод.

— Я не секу в космических штуковинах, забыл? Я люблю летать, а не плавать.

— Я пошутил. На самом деле мне нужен пилот на капитанский шаттл.

— На «Маламут»? — она с большим уважением взглянула на его машину.

— Нет, юная леди, — усмехнулся Ивор. — Я хотел предложить тебе «Скиф», шестой серии.

— Дорого богато, — сказала Ломка.

Но глаза её предательски блеснули.

— Так что? — принялся дожимать Ивор. — Я не позволю никому командовать тобой. Получишь сразу шеф-пилота. Это самое высокое звание в авиагруппе, не считая офицерских. А если кто-то попытается обидеть…

— Пф…

— И ты сможешь начать отрабатывать съеденные за эти годы флотские завтраки.

Старый адмирал Реймонд время зря не терял и успел уже обрасти бюрократией. А бюрократия даже во время войны занималась крючкотворством. Такова уж её природа.

— Вы хотите сделать шеф-пилотом четырнадцатилетнего подростка? — спросил один из адмиральских помощников.

— Именно это я и сказал, — подтвердил Ивор.

— Это противоречит закону, — заявил помощник. — Флот берёт добровольцев с шестнадцати лет и только с согласия родителей.

— У неё нет родителей.

— И ей нет шестнадцати.

Речь, конечно, шла о местных годах. Но поскольку сутки на Барти составляли тридцать один и две десятые часа, а вращался он вокруг Нафанаила с периодичностью 290 дней, то год получался примерно на триста часов дольше стандартного, то есть земного. Обычно разницей пренебрегали, хотя получалось, что совершеннолетие на Барти наступало на полгода позже.

Ивор некоторое время думал, не использовать ли этот факт в качестве аргумента, но даже лишние полгода не делали Ломку совершеннолетней. К сожалению советник Дейч пропадал сейчас на орбитальных доках, пытаясь помочь Ивору ускорить ремонт «Нибелунга», а идти на прием к адмиралу он не рискнул. У того мог возникнуть очередной заскок и тогда пришлось бы обращаться к принцу, а этот ресурс Ивор предпочитал использовать разумно и держать про запас.

— Значит мы выбросим все её данные в корзину и наймем, как человека без прошлого, — заявил он.