Сергей Фомичев – Хозяева океана (страница 54)

— Но он же на службе, — напомнил Гриша, хотя вряд ли Алексей Петрович мог позабыть или не учесть этот факт.

— Зато он держит Арену.

Здание Арены располагалось в квартале между Голландской и Испанской улицами в самом сердце Ярмарки и недалеко от портовых кабаков, что поставляли заведению основной контингент посетителей.

Собственно арена представляла собой круглую площадку засыпанную смесью опилок и песка. Вокруг амфитеатром располагались трибуны. Под трибунами находились помещения для атлетов, тренировочные залы, кабинеты и служебные комнаты.

Поединки здесь проходили двух видов: по правилам, разрешающим наносить удары лишь выше пояса и только кулаками, или вовсе без правил (в этом случае били куда и чем попало, запрещалось только держать оружие и носить защитные латы). Кроме того проводились турниры отдельно для профессиональных бойцов и отдельно для любителей, то есть для всех желающих. В случае удачного выступления любители могли перейти в профессионалы.

Сам Тимур содержал небольшую команду бойцов и выставлял их против конкурентов. Победитель обычно получал половину сборов, а владелец команды, тренер или секундант бойца четверть от этой половины. Тимур же всегда оказывался в выигрыше, так как будучи владельцем Арены, получал долю и от заключенных пари и от проданных на трибуны билетов. Он этот бизнес придумал, он и снимал с него сливки.

Бои шли по вечерам, и посреди дня в здание посторонних не пускали. Впрочем, для председателя Правления и его личного секретаря сделали исключение. На арене проводился учебный бой, трибуны оставались пустыми. Мажордом проводил их к столику в первом ряду, за которым сидел хозяин, наблюдая за схваткой. Он изредка выкрикивал слова одобрения, но чаще ругался. Кажется кандидаты не оправдывали его надежд.

При виде избитых лиц Гриша поморщился. Он не любил мордобой. Крепкие парни обвязав руки тряпками мутузили друг друга почем зря. Тряпки пропитывались кровью своей и чужой, кровь пачкала голую грудь, парусиновые штаны, капала на площадку и жадно выпивалась песком и опилками. И всё это предполагалось делать на потеху сотне зрителей, которые платили за вход, но еще больше тратили денег делая ставки.

— Интересуешься боями? — спросил Тропинина Тимур.

— Бойцами, — поправил Алексей Петрович.

— Хочешь собрать свою команду?

— Нет, — покачал головой Тропинин. — Но хочу одолжить бойцов. На время.

— Для чего? — удивился Тимур.

Бой прекратился, бойцы отправились зализывать раны, а Тимур проводил гостей в подсобку, где уже за чаем и булочками Алексей Петрович изложил идею.

— Больше всего мне нужны люди, владеющие английским или испанским.

— Есть пара парней. Приходи на воскресный бой, глянешь.

Когда выпадало свободное время Гриша по своему пытался подготовиться к предстоящей авантюре. Он, конечно, ходил в тир пострелять из дробовика и винтовки, немного поупражнялся в фехтовании, вспоминая забытые приемы. Но секретарем Смородина взяли не за боевые навыки, поэтому прежде всего он решил перечитать всё, что касалось испанских владений.

Он прочитал двухтомник Хосе де Акосты «Природная и моральная история Индий», книгу Лоренцо Ботурини «Идея новой общей истории Северной Америки», а также просмотрел хранящуюся как реликвия в библиотеке «Московиты в Калифорнии» Хосе Торрубиа. Брошюра была издана в Риме сорок лет назад и была она на итальянском.

К сожалению, большинство книг касались первых веков завоеваний, а авторов вдохновляли более развитые индейские общества, имеющие города и государства. Испанские авторы оказались весьма проницательны, предполагая, что обе Америки заселили из Сибири не только люди, но и крупные животные. Однако, ничего полезного для грядущего дела у испанских ученых Грише почерпнуть не удалось. Разве что он в очередной раз поразился их религиозности. Это, очевидно, помогало им переносить невзгоды, испытания, но мешало посмотреть на мир непредвзятым взглядом.

К счастью как раз пару лет назад в Лондоне издали записки Джорджа Ванкувера, которые тамошний дипломатический агент Ясютин сразу же переправил в Викторию. Ванкувер не раз посещал американский берег, а в последней экспедиции заходил и в испанские порты. Его сведения об устройстве испанских колоний в Верхней Калифорнии оказались самыми свежими. Книгу ещё не перевели, и Гриша прочел её на английском.

Помимо прочего известный мореплаватель упомянул численность испанских гарнизонов, поведал кое-что об их нравах, а также высказал мнение, что испанцы не удержат эти земли, но фактически просто расчистили их для более предприимчивых торговцев мехами.

Ах, как же он был прозорлив, этот капитан Ванкувер. Вот и Тропинин утверждал, что дни Испанской империи в Америке сочтены.

— Мы с Иваном встречали Ванкувера, когда он был ещё мичманом, — заметил Тропинин, когда Гриша рассказал ему о прочитанном.

Но развивать тему не стал.

Тропиин набирал людей где только мог. Он подрядил филиппинца Пабло и двух бенгальцев. Команда понемногу складывалась, но начальник всё еще оставался недоволен.

— Нам не хватает настоящих английских моряков, — решил Алексей Петрович. — С таким сбродом испанцы нас точно выкупят. Кто-то начнет материться, другой проговориться. И пошло-поехало.

Найти настоящих британских моряков можно было лишь в одном месте. Они направились в «Палладу» к Слэйтеру. Старика тоже пришлось посвятить в замысел операции.

— Не думаю, что старое каперское свидетельство законно применять сейчас, — заметил моряк.

— Мы никого не будем спрашивать, мистер Слэйтер, — улыбнулся Тропинин.

— Эх. Жаль не могу отправиться с вами. Силы уже не те.

В глазах старика появились слезы. Слэйтер был стар. Он был стар уже тогда, когда пришел в Викторию на фрегате «Палалда». Как и Шарль он застал большую войну за колонии, хотя француз сражался в Индии против англичан, а Слэйтер канониром на корабле его величества «Детфорд» против французского флота.

Однако, три десятка британских моряков помоложе ещё могли тряхнуть стариной. Тем более что и на «Палладе» многие из них пошли в тайне надеясь взять именно манильский галеон. Кроме них еще пара дюжин британцев объявилась в Виктории позже, прибыв через Калькутту и Кантон, сбежав с судов Дугласа, Колнетта и корабля того же Ванкувера. В общем-то имелось кого позвать.

— Жаль, что старина Спиджик не дожил, он так мечтал об этом, — произнёс Слэйтер. — Нам ведь тогда самую малость оставалось.

Спиджик служил капитаном «Паллады» и во время перехода из Ярмута, и во время сражения в заливе Нутка, где, наконец, и получил вместо испанского серебра пушечное ядро испанского корвета. Алексей Петрович тогда и сам получил ранение, чуть ли не тем же самым ядром. Так что ему нашлось, о чём повспоминать на пару со Слэйтером.

Ну а «Палладу» списали совсем недавно. Казалось бы история закончилась. Но вот манильский галеон вновь поманил людей.

Из старой ярмутской команды оставался ещё один человек — Джек Скипджек. Он некоторое время ходил шкипером на шхуне «Эскимальт» Компании южных морей. (Компания всё ещё числилась в убыточных, но Тропинин уверял, что со временем затраты вернутся сторицей).

Из-за причудливого прозвища (оно означало разновидность тунца на английском рыболовном жаргоне) Скипджека раньше многие путали со Спиджиком (чьё прозвище означало воробья на саффолкском говоре). Шкипер выглядел лишь немногим старше Тропинина. И принять участие в деле согласился сразу.

— Всех из старой команды не соберу, ром и виски многих свели в могилы или превратили в развалины. Но дюжину-полторы обещаю.

Моряки, знакомые с корабельной артиллерией и абордажем стали ценным приобретением для предприятия, задуманного Тропининым. Но одних только стариков недостаточно, чтобы взять такой огромный корабль, требовались люди помоложе, требовались они и для других дел, в дом числе для войны на земле.

— Доберем индейцами, — решил Тропинин. — Могут же на английском капере быть индейцы?

В его словах имелся резон. Европейские и американские корабли не гнушались пополнять команды представителями местных племен после трудного перехода через Горн или Тихий океан. Подозрений это не вызвал бы. Так что они погрузились на «Ворон» и отправились вдоль Острова набирать добровольцев в индейских жилах. И начали, конечно, с залива Нутка, где найти бойцов оказалось проще всего. У Алексея Петровича имелась здесь консервная фабрика на паях с племенем. То есть он поставлял жесть и оборудования для консервирования, а индейцы морские ресурсы и рабочую силу. Консервированный лосось, тунец и другие рыбы пользовались популярностью в Виктории. Но Тропинин, казалось, возжелал запечатать в жестяные банки всё, что водилось в море. Краб, креветка, кальмар, китовое мясо и даже морская капуста — всё шло в дело.

Вовлечение в экономику колоний давало племени стабильный доход и понемногу европеизировало природных жителей. Их городок уже мало уже напоминал индейское стойбище. Много отдельных домов, гостиница, дощатая мостовая, причал с европейского типа шхунами, баркасами и ботами. Кое-что сохранялось с прежних времен, вроде огромного общего дома и высоких тотемных столбов с воронами, но даже джинсы и футболки здесь носили чаще традиционных длинных рубах из кожи.

Индейцы побережья всегда отличались воинственностью и с радостью вызвались принять участие в авантюре. В теории они могли поднять сотни воинов. Но армия целого племени могла навести испанцев на догадку, откуда задул ветер. Так что Тропинину пришлось ограничиться полутора десятком бойцов. Американские и английские корабли закупались пушниной на побережье вот уже четверть века. Некоторые из индейцев вполне освоили английский, их Тропинин отбирал в первую очередь.