Сергей Филимонов – Все говорящие (страница 18)
— Эй, кто в оружейной?! — раздалось на улице. — Выйдите по одному!
— Та-ак, — пробормотал Марон. — Нас уже и выследили.
— Подождите, — поднялся библиотекарь. — Я их отвлеку.
— Не надо, — возразила Рэн. — Отойдем в дальний угол.
— Хотя да, — кивнул Марон. — Это тоже нужно.
Подойдя к самому дальнему от взломанного окну, он коротко и тихо свистнул. Через несколько мгновений сквозь прутья просунулась мохнатая морда, украшенная влажным носом.
Марон аккуратно примотал ремнем к ножнам гарду Лунного меча и протянул его волку. Тот аккуратно взял оружие зубами за середину.
— Неси Рахану. Понимаешь? Рахану, — шепнул зверю Марон. Просто принеси и отдай. Он поймет.
Волк, осторожно пятясь, отошел от окна и растаял в ночной темноте.
А в оружейную уже влезло человек десять, и все со свечами. Сейчас они начнут обшаривать все углы, и, конечно же, наткнутся на двух странников из чужой провинции. И на румпатского библиотекаря впридачу. И никаких шансов отвертеться у них уже не будет.
— Подождите… — прошептала Рэн. — Я сейчас… сейчас…
И вдруг басовый подземный гул потряс всю крепость от фундамента до шпилей. С потолка оружейной посыпалась пыль и штукатурка. Страшный удар проломил стену как раз против того места, где стояла Рэн — в эту дыру можно было, даже не нагибаясь, выйти наружу. Наружу!
— Землетрясение! — отчаянно завопил кто-то.
— Землетрясение! — подхватил Марон, выбегая через пролом во двор. — Землетрясение! Спасайтесь!
— От стен подальше, от стен! — кричала Рэн громче всех. — Сейчас опять ударит!
— У тебя Лунный Меч? — спросил Марон, как только ему удалось добежать до Рахана и его машины с надписью «Красный вихрь» на борту.
— У меня.
— Живо трогай. Мы едем за помощью.
— Но ведь ворота… — Рахан не успел договорить.
Зловещий гул раздался вновь — и на этот раз с такой силой, что даже Марон, готовый к чему-то подобному, невольно присел от ужаса. Ему показалось, что земля распрямилась, как древко лука, и ударила его по ногам. В воздухе взвилось облако известковой пыли.
Второй толчок обрушил часть стены — как раз против того места, где стояла машина Рахана.
— Ну что стоишь?! — крикнул Марон. — Поехали! Рэн, полезай в кабину! Зверей — в кузов!
Машина дернулась и медленно переползла через кучу щебня, в который обратился кусок стены. Только продольные железные балки на самом верху продолжали еще удерживать несколько крупных камней, образующих что-то вроде арки.
— Эгей! — высунулся наружу Рахан. — Мы едем за помощью!
— Куда?! Стой! — раздался сзади чей-то голос.
Но «Красный вихрь» уже выполз через пролом на дорогу и, набрав скорость, скрылся из виду.
Раз-два-три-четыре-пять-шесть — пар бешеными толчками вырывался из цилиндров. Рулевое колесо в руках Рахана дергалось так, что он с трудом удерживал его, заставляя мчаться по дороге все остальные.
— Ушли! Ах-ха-ха! Ушли! — хохотал Марон.
Рэн, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Лунный Меч — цель ее похода — лежал поперек ее коленей. Десять тысяч лет она искала клинки Серой Тени, не зная даже поначалу, что ищет. Но теперь, кажется, ее странствия близились к концу. Оставалось только доставить его в Крихену и потом…
— А куда мы едем? — внезапно спросила она.
— В Киралонг, конечно, — ответил Рахан. — Там сядете на корабль, доберетесь до Лахуста или до Меттена… Проклятье! — внезапно выругался он, ударив кулаком по рулю.
— В Зеленую нам нельзя, — подтвердила Рэн.
— А, может, высадиться в устье Ксоревы? — предложил Марон, хотя и знал, что говорит глупость: дельта Ксоревы со стороны Синей провинции представляла собой громадное болото, труднопроходимое даже в середине июля. А в Голубой высаживаться тоже было нельзя: там Марона ждало обвинение в убийстве альтского командора.
— Тогда уж лучше сразу в Фиолетовую… — задумчиво произнесла Рэн.
— А что, это мысль, — согласился Рахан. — Мы же не сказали, куда едем. А помощь для Румпаты и в Фиолетовой попросить можно.
— Да брось ты, — отмахнулся Марон. — Я говорю глупость, а ты мне назло вдесятеро. Как мы с Аладонга-то спустимся?
Но тут резкий порыв ветра чуть не сбросил машину с дороги. Рахану удалось ее удержать, только навалившись на руль всем своим весом.
— Рэн? Твоя работа?! — крикнул Марон.
— Нет! Это не я! — ответила она.
— Белый ветер! — крикнул Рахан.
И точно: над снежными склонами Вэдонгских гор, казалось, развевались белые знамена, медленно вздымаясь и опадая в такт еще не докатившимся сюда яростным порывам.
Марон понял все. До самого Альтского прохода погода была прекрасной — и сразу же испортилась, как только они перевалили через Вэдонг. Рано или поздно ветер должен был перехлестнуть через хребет. Пока еще первой, отдельной волной. Растревожило ее вызванное эльнарской магией землетрясение или что-то еще — но это случилось. Еще несколько часов — и ветер начнет бить всеми массами…
— Вот тебе и приехали в Киралонг, — мрачно прокомментировал Марон.
Но Рахан без единого слова опять налег на руль. Машина развернулась и, съехав с дороги, мягко покатилась по волнистому песку.
— Ты что?! Там же… пустыня! — ахнула Рэн.
— Знаю, крикнул Рахан. — Там есть одно место, где можно укрыться.
Рэн промолчала. Где в Железных песках можно отыскать укрытие — она не представляла себе даже приблизительно. Но Рахан, похоже, знал эти места лучше нее.
Теперь машина шла медленнее, и двигатель вздыхал тяжелее. Но широкие колеса по-прежнему катились вперед, то поднимаясь на каменистые бугры, то спускаясь с них.
— Успеть бы только до бури… — хмуро бормотал Рахан, оглядываясь назад.
И вдруг… Рэн не поверила своим глазам: впереди, за барханом, виднелись зубцы крепостных стен!
Откуда? Здесь же нет ни одной крепости!
Нет! Это не зубцы. Они никогда не бывают такими неровными. Это развалины! Развалины большого города, побольше даже, чем Киралонг!
Но тогда…
Тогда это может быть только одно место.
Чегерол!
«…Сужден тебе путь по кругу на много лет, — повторяла Рэн снова и снова те последние слова, которые она слышала от Роллона. — Когда круг замкнется, мы с тобой встретимся».
— Ломаешь голову над тем, откуда прежние жители Железных Песков знали море и корабли? — неожиданно спросил ее Рахан.
Рэн подняла голову. Стена, за которой они спрятались от бури, была украшена мозаикой: желтое солнце, синяя вода, белые яхты… Почему-то сразу вспомнился Красный магистр. Нет, не тот, что из Румпаты, а другой. Самый первый…
Он уже давно умер. Как и чегерольский мэр, демонстративно выполнивший указание властей «найти воду где угодно, хоть нарисовать». А нарисованная вода живет. И долго еще случайно попавших сюда странников будет мучить один и тот же вопрос: откуда жители пустыни знали море и корабли?
— Что до меня, то я в этих местах привык уже ничему не удивляться, — продолжал Рахан. — Вот, например, здесь иногда попадаются вещи с надписями. Причем никто прочесть не может, я специально показывал библиотекарям. И это при том, что у нас уже десять тысяч лет как единый язык. Да ты же из Карса, там у вас медная доска еще времен Первого Совета хранится. Так вот: то, что на ней написано, я, например, читаю без затруднений. А эти надписи — не могу. Либо им не десять тысяч лет, а, самое малое, сто…
— Десять, — отреагировала Рэн, все еще погруженная в свои мысли.
— Либо до Катастрофы было много языков, и они все время менялись. Так менялись, что через тысячу лет никто уже не мог прочесть ни слова. А почему у нас по-другому?
— Наверное, потому, что мы — человечество, а не народ, — Марон нарочно употребил редкое старинное слово. — А тогда были народы. Много народов и много языков. Так ведь, Рэн?
— Так, — кивнула Рэн. — Именно так.
— Постойте… — Рахан задумался. — А ведь это, наверно, и есть та самая «разобщенность»? Помните, в Протоколах Первого Совета?