Сергей Филимонов – Все говорящие (страница 12)

Дверь трактира открывалась внутрь, и потому странников от входа видно не было. Зато сами они прекрасно видели всех входящих, так что троих мужчин, закутанных в плащи по самые глаза (это в конце июня-то) они заметили гораздо раньше, чем те — их.

Марон уже хотел было пригласить за стол странника с торчащим из-под полы длинным мечом, и рука его почти поднялась в приветственном жесте, но вдруг метнулась вниз, к поясу.

На волосах странника не было ленты. Он не принадлежал ни к какой провинции!

И, чтобы ни у кого больше не осталось сомнений в том, кем же на самом деле является этот лжестранник, он достал из-под плаща полупустой мешок, а его спутники выхватили взведенные арбалеты.

— Не двигаться! Выручку сюда!

Он еще не успел произнести это, когда Рэн метнула в ближайшего к ней арбалетчика нож. Плотогон с яростным ревом взмахнул своим огромным топором. Марон, перепрыгнув через стол, выхватил меч и, видя, что второй арбалетчик уже отлетел к противоположной стене, отброшенный страшным ударом плотогона, крикнул:

— Прикончи его! Главарь — мой!

И это действительно было бы так, если бы лжестранник вздумал состязаться в фехтовании с первым мечником Ордена. Но он сунул руку за пазуху и, вытащив оттуда огромную — в два пальца толщиной — змею, швырнул ее Марону в лицо.

Марона спасла только мгновенная реакция и острота клинка. Одним быстрым движением он рассек ядовитого гада надвое и придавил сапогом отрубленную голову.

Этого мгновения лжестраннику хватило бы, чтобы выхватить оружие. Но именно в этот момент на его затылок обрушился меч Рахана…

— Мда, — хмуро произнес Марон, внимательно разглядывая убитого. — Кто-нибудь знает этих людей?

Опознать грабителей не смог никто. Тем более, что лицо одного из них было настолько изуродовано ударом лесорубного топора, что, наверное, опознать его не смогла бы и родная мать. Надписи на гарде меча, указывающей, в какой крепости выдано оружие, также не оказалось.

— И в одежде тоже ничего особенного, — заключил Марон, обыскав убитых. — Вот только мешок с деньгами. Но Рэн заметила, что за минуту до этого он, удовлетворенно кивнув, прикрыл что-то ладонью и незаметно сунул в сапог.

— Так что же мне с этими-то делать? — спросил хозяин. — Похоронить или как?

Если рыцарь погиб на поединке, то победитель должен распорядиться о погребении. Таково необсуждаемое требование Устава, и трактирщик, похоже, об этом знал.

— Отнесите их подальше в лес и там закопайте, — по праву старшего ответил Марон. — И могилы заровняйте, чтоб и следа от них не осталось. А что до денег… — Марон поднял мешок за два угла и перевернул его над столом. — Давайте-ка разделим их на четыре части, и все тут.

— А меч в Аралт отнесем, — предложила Рэн.

Марон кивнул.

— Только заверни его во что-нибудь, — сказал он ей. — Вон хотя бы плащ с него сними, он как будто не очень запачкался. Хозяин! Сколько с нас!

— Да какие там деньги! — замахал руками трактирщик.

Защитники Устава

— На диво радостное место этот Аралт, — мрачно усмехнулась Рэн, глядя на недалекую отсюда зубчатую стену.

— Альта не хуже, — возразил Рахан. — И не лучше.

— Да ладно вам, — прервал их Марон. — Мы же не отсюда, чего нам бояться!

Соперничество Альты и Аралта — двух самых больших крепостей Голубой провинции — восходило ко временам незапамятным. А сейчас к нему прибавилось еще и соперничество их командоров. Точно так же, как Марон и Дигет, они были одних лет, оба приняли Посвящение в один и тот же день, оба долгое время числились в одном и том же заштатном гарнизоне, и ко всему (тут сравнение с Мароном и Дигетом уже становится неуместным) оба считали себя достойными занять пост магистра. Причем обоих ничуть не волновало то, что сам магистр уходить в отставку отнюдь не собирался.

С упорством, достойным лучшего применения, два командора делали друг другу гадости. Если в Аралт заходил странник из Альты, ему запросто могли всыпать в еду горькую соль, чтобы бедняга всю ночь потом мотался как угорелый между кроватью и уборной. Точно так же поступали с аралтскими рыцарями в Альте. Ходили слухи и пострашнее: несколько лет назад странник, шедший из Альты в Крихену, сразу же после ухода из Аралта почувствовал себя плохо и через три дня умер в Карсе. По официальной версии, он отравился ядовитыми грибами. Только мало кто этому верил.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что рыцарям из других крепостей дурацких шуток все-таки не устраивали. Тем более — из сопредельных провинций. Но все равно и Альта, и Аралт пользовались в Ордене не слишком доброй репутацией. Два идиота явно не понимали, что бесчестят прежде всего самих себя. Но это, в конце концов, было их личным делом.

— Хуже другое: к ужину мы, скорее всего уже не успели, — вздохнул Марон.

— Да брось ты, — махнула рукой Рэн. — Чтоб для странников не нашлось еды? Когда ж такое бывает?

Но Марон, успевший уже изрядно проголодаться, продолжал недовольно ворчать:

— Ага, выдадут на троих одно блюдо с позавчерашними объедками. Да еще, чего доброго, холодными. И вертихвостку какую-нибудь с кухни с этим блюдом пришлют, чтоб потом не жаловались.

— Марон! — укоряюще произнесла Рэн.

— А Рэну, чтоб он не смущался, будет прислуживать сама главная повариха, — съязвил Рахан. — Она тут молодая, пятьдесят только-только исполнилось…

Марон заразительно расхохотался. Рэн смутилась еще больше.

— Да будет вам, — произнесла, наконец, она. — Мы уже пришли.

Объяснения по поводу позднего визита много времени не заняли. Впущенный в крепость, Марон сразу же направился к колодцу. Зачерпнув воды ведром, он поставил его на край, зачем-то поддернул сапоги и только после этого с жадностью начал пить.

«Бульк!» — послышалось из колодца.

— Марон! — забеспокоилась Рэн. — Ты что-то уронил?

— Ничего, — быстро ответил он.

— Что-то определенно упало в воду.

— Не знаю. Камешек, наверное. Хочешь? — Марон протянул ей почти полное ведро. Рэн пожала плечами. В камешек ей почему-то не слишком верилось. Напившись, она поставила ведро на землю, и к нему тут же наклонился Рахан.

— Уфф… хорошо! — удовлетворенно вздохнул он, утирая губы рукавом. — Возьмите ужин и на меня. Ладно? А то мне сейчас надо идти к магистру, письмо ему вручить.

— Угу, — кивнул Марон. — С официальной просьбой прибыть на Совет Семи, который состоится в Крихене.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Рахан.

— А у меня точно такое же. Только не к здешнему магистру, а к вашему, в Румпату.

— Интересно! — удивленно произнес Рахан. — С какой это стати письмо в Румпату вручают вам, а в Аралт — мне?

— После расскажу, — пообещал Марон. — А сейчас иди. Насчет ужина я договорюсь, чтобы принесли прямо в странноприимное. А то трапезная, наверное, уже закрылась.

— Вручил? — спросил он полчаса спустя, когда Рахан появился на пороге кельи. — Садись, сейчас поесть принесут. В кои-то веки Совет опять соберется… Между прочим, это прямое нарушение Устава.

— Что? — не понял Рахан. — То, что ваш магистр потребовал созыва? Так это как раз не нарушение.

— Это — не нарушение, — согласился Марон. — Созыва внеочередного Совета любой из Семи вправе требовать в любое время. А то, что Советы созываются нерегулярно — это нарушение. В Уставе прямо сказано: не реже одного раза в год. Я специально смотрел в Карсе, там подлинная доска хранится, да ты же знаешь. И только в следующем пункте написано, что каждый магистр вправе единолично потребовать созыва внеочередного совета в любой момент и по любому вопросу. Причем Устав требует только одного: чтобы этот вопрос он не мог разрешить собственной властью.

Дверь кельи неожиданно распахнулась. На пороге стояла девушка лет двадцати трех с подносом в руках. На подносе дымились три маленькие сковородки с запеканкой, исходили паром два чайника — большой с кипятком и маленький с заваркой — и возвышались уложенные внушительной горкой ломти хлеба. Короче говоря, вожделенный ужин наконец был доставлен.

Марон, вежливо поблагодарив ее, аккуратно поставил все на стол. Но девушка продолжала стоять в дверях, словно не решаясь задать какой-то давно мучающий ее вопрос.

— Вот вы об Уставе сейчас говорили… — внезапно выдавила она из себя. И продолжала уже гораздо решительнее:

— А вы можете мне ответить на один вопрос? Это для меня очень важно.

— Это к Марону, — улыбнулся Рахан, — указывая глазами, кто из троих Марон. — Он у нас главный защитник буквы и духа Устава. Числится при крепости Крихена, — добавил он после небольшой паузы.

— Кели, — представилась девушка. — Дочь поварихи. И… и командора. Аралтского. Так что здесь мне на этот вопрос никто не ответит. А для меня это очень важно, — повторила она.

— Да какой вопрос-то? — улыбнулся Марон.

— Я хочу знать, — неожиданно твердо произнесла Кели, — есть ли в Уставе положение, формально запрещающее женщине принимать Посвящение.

— Такого положения не существует, — так же твердо ответил Марон. — И даже более того: в Уставе прямо сказано, что двери Ордена открыты для всех. Стало быть, Посвящение может принять и женщина. Если верить легендам — а я им верю — то в древности это случалось многократно. Как я понимаю, речь идет о тебе?

— Да.

— И, конечно, гарнизонная служба тебя не интересует. Только в странники. Я угадал?

— Да, — еще раз утвердительно кивнула Кели.