— Ба! Кимон идет! — неожиданно воскликнул Тилис.
Кимон в обнимку с Кимоном торжественно ввалились в ворота. Нет, он был один, но ему явно казалось, что их двое.
Вот он остановился и, сняв руку с плеча воображаемого собеседника, долго всматривался в свою единственную ладонь. Одному Богу известно, что он там увидел, но, похоже, это его не слишком обрадовало. Некоторое время он стоял посреди замкового двора с необыкновенно унылым видом. Затем, очевидно, в его мозгу что-то сработало, и он затянул свое извечное:
— Пода-а-айте на полкружки герою обороны Сулькаира…
Не хочу издеваться над больным человеком, но известие о всеобщем призыве он воспринял весьма своеобразно.
— Эй, кто там! А ну, живо привести его в боеспособный вид! — рявкнул на весь двор Мерлин.
Кимона тут же уволокли куда-то в сторону колодца. Алиса, не желая присутствовать при этом зрелище, удалилась в комнату, где она хранила свое оружие и амуницию.
— Молодчина! — похвалил ее Тилис, когда несколько минут спустя она вновь вышла во двор. — Только прикрой, пожалуйста, свои доспехи, а то в них ты слишком похожа на фаэрийскую воительницу. Надень вот это. Да, и шлем тоже замени.
Бурая меховая куртка и угольно-черный плащ надежно прикрыли блестящую кольчугу. Со шлемом было хуже. Шишак с грубо намалеванным красной краской знаком Солнца не мог скрыть ни длинных рыжих волос Алисы, ни правильных черт ее лица.
— Н-да… — разочарованно пробормотал Тилис. — Иркуна из тебя так просто не сделаешь. Ладно, закроешь лицо капюшоном. Авось не заметят.
Он взял с колен великолепный глухой шлем, завернутый в черный плащ с золотисто-узорчатой каймой, поднялся и надел все это на себя.
Никогда еще Алисе не доводилось видеть столь разительного перевоплощения. Перед ней стоял… Проклятый Король! Проклятый Король собственной персоной!
— Что, здорово? — поинтересовался он голосом Тилиса из-под стального вороненого забрала. — Мой личный трофей. С Денны сняли. Ну, почистили, конечно…
На черной груди его кирасы резко выделялось наведенное золотом кольцо.
— Конечно, у Проклятых Королей доспехи разные, — усмехнулся Тилис, заметив взгляд Алисы, — но не настолько, чтобы это было уж очень заметно. А то ведь сейчас же возникнет естественный вопрос: если Денна убит, то кто это расхаживает в его доспехах?
— Ну как, переоделись? — к ним подошел Мерлин, натягивая на ходу кольчужные рукавицы. Знак Братства Магов последний раз блеснул на его руке и скрылся. — В общих чертах замысел наш таков. Сейчас мы пройдем в Запретную Башню. Алиса, ты проведешь нас всех в тот самый коридор. Надеюсь, ты его помнишь?
— Еще бы…
— Дальше придется действовать по обстановке. Если место выхода канала мы определили точно, то в результате мы все оказываемся у замка Сильвандир. Сейчас он, правда, называется Обуз. Если это так — а я надеюсь, что это так — тогда ты, Нельда, Тилис и вот он седлаете коней и едете… ну, туда. Кстати, знакомьтесь. Его зовут Эленнар.
Худой сумрачный парень коротко кивнул и характерным фаэрийским жестом протянул обе ладони. Лицо его было изможденным и изжелта-бледным, как будто он несколько лет не видел солнечного света. Но голубые, как само небо, глаза смотрели холодно и строго. Тюрьма обессилила его, но сломить так и не смогла.
— Ну а я, — почти весело закончил Мерлин, — со всеми остальными пойду в Железную Пасть. Слыхала? Хотя откуда ж тебе…
Железная Пасть на самом деле была заброшенной за ненадобностью крепостью, прикрывавшей некогда южный вход в Киммерийское ущелье — один из немногих проходов в Иффарин. Точнее, из Иффарина, ибо воздвигнута она была в свое время как раз для того, чтобы не выпускать оттуда иркунов.
Но Киммерийское ущелье было захвачено ими давным-давно, и грозные Двухбашенные Врата возвышались ныне у северного входа в него. Громадные силы схлестывались сейчас у этих ворот. Тридцать пять полков привел Клингзор в Киммерийское ущелье. Не меньшие силы собрались к северу от Врат — люди, гномы, фаэри… Был там и немалый отряд Странников.
И все же этого было недостаточно для штурма. Но вот если бы удалось запереть Киммерийское ущелье с юга… Именно это и решил сделать Мерлин.
Триста человек против тридцати пяти тысяч. Один против ста! Возможно ли это? Мерлин считал, что да…
Дым. Клубы черного дыма, почти закрывающие низкое багрово-алое солнце. Медленно выдыхаемые Пламенной Горой, они поднимались вертикально вверх и, словно сдерживаемые небесным сводом, растекались по нему грязью.
— Полдела сделано: мы в Иффарине, — тихо произнес Тилис.
Алиса понимала, что это еще не полдела и даже не четверть. Тилис тоже это понимал. И Алиса понимала, что он понимает — потому и не ответила ничего. Да Тилис и не ждал ответа.
— В походную колонну становись! — скомандовал он. — Конники, в охранение! Шагом… марш!
Вот он, Сильвандир, с его грязно-серыми стенами и кирпичной дозорной башней, так похожей на пожарную каланчу. Пока все идет, как предусмотрено…
…А вот этого предусмотреть было невозможно. У юго-восточной башни, на верхней площадке гранитной лестницы, сбегавшей к озеру Пробуждения, стояли иркуны. Десятка два, не меньше. Перекрыли дорогу, сволочи!
— Стой! Кто такие и куда шлендраете? — нагло вылез вперед самый грязный, мохнатый и клыкастый из всех.
Тилис слегка тронул коня.
— Команда, подчиненная лично владетелю Черного Замка! — четко доложил он. — А вы кто такие? Почему здесь? Чей гарнизон? Обузский?
— Д-да… — пробормотал иркун.
— Так вы еще вчера должны были быть в Киммерийском ущелье! Что, приказ не дошел? Или отсидеться захотелось? Мы под Монсальватом кровь проливали, а они тут штанами лестницы полируют! Сволочи! Изменники! Эй, сотник! — палец Тилиса уперся в грудь Мерлина. — Арестовать все это кодло, и немедленно!
Растерявшиеся иркуны дали себя обезоружить без звука. А Тилис между тем подъезжал к воротам Сильвандира.
— Коменданта ко мне! — потребовал он.
Комендант появился через полторы минуты. Рыжий, громадный, остроухий, с огромными челюстями, он производил невероятно отталкивающее впечатление.
— Ваш меч, комендант: вы арестованы, — сказал Тилис.
А в ворота замка уже входили Странники Восходящей Луны…
Еще, и еще, и еще листы! Строки появлялись на этой колдовской бумаге уже сами собой. Шариковая ручка откатилась на край стола. Андрей машинально потянулся за ней… и неловким движением свалил на пол всю стопу. Глухо вскрикнув, он бросился ее поднимать. Но листы уже разлетелись по всему кабинету и безнадежно перепутались.
Ч-черт… Что за дурацкая привычка не нумеровать страницы?!
Ага, вот: Обуз, вечер двадцать седьмого…
— Властью, данной мне, я объявляю коменданта замка Обуз и вверенный ему гарнизон изменниками и дезертирами и приговариваю всех к смертной казни! — объявил Тилис.
Свист клинков… Покорно склоненные головы иркунов мохнатыми комьями покатились с плеч. Ручейки крови растекались по мощеному двору, складываясь в запутанные руны Плетений Смерти.
И ни одного голоса, ни одного жеста в свою защиту!
Алиса понимала: свидетелей оставлять нельзя. И все равно лишь огромным усилием воли она заставила себя смотреть на это…
Когда все было кончено, ее стошнило.
— Что, не нравится? — ехидно поинтересовался Тилис. — А ты думала, мы тут в кости играем? Или по красивым местам прогуливаемся? Иркун есть иркун — либо ты его, либо он тебя!
— У него иркуны мать убили. Убили и съели, — нарочито буднично пояснила Нельда, вытирая клинок какой-то тряпкой.
— Прости, Тилис… — пробормотала Алиса. И, чтобы перевести разговор на другое, спросила:
— А откуда ты знал про приказ?
— Какой приказ?
— Приказ Обузскому гарнизону сняться и идти в Киммерийское ущелье.
— А что, такой приказ и вправду был? Первый раз слышу!
— Как?! И никто…
— Никто об этом даже не заикнулся, ты хочешь сказать? Вот это и есть иркунский дух: терпеть над собой все, что угодно, ради права измываться над другими!
Это было сказано резко, но правильно: именно таков дух их цивилизации. А, собственно, в Верланде разве по-другому? Вы ведь тоже, если вдуматься, сражаетесь за свое право насиловать Живой Мир и играть с ним в правила игры. И так ли уж важно, как называется эта игра — черной магией или позитивистской наукой?
И чем больше вы придумываете правил, тем больше в них запутываетесь — помните, я вам начал было рассказывать про кривую Пеано?
И настанет день, когда не будет более для людей Верланда ни добра, ни зла, но будет доброизло, имя же ему — Пустота.
Как для иркунов.
Зло, по крайности, порождает зло. Пустота же вообще ничего не порождает, ибо она есть Ничто, не воплотимое в Нечто. Ex nihilo nihil fit…
Но это уже разговор особый и здесь неуместный. Да и кому у вас интересны мои взгляды на происходящее?
Черные зубчатые тени гор медленно тянулись к подножию дымящегося вулкана. Солнце клонилось к закату. Тела убитых иркунов уже убрали. Кровь, мочу и блевотину аккуратно присыпали песком.
— Отряд! — крикнул Мерлин. — Слушай мою команду! Мы остаемся в Сильвандире на ночь. Кимон за появление в пьяном виде назначается до утра часовым. Всем остальным — отдыхать!
