— Два всадника уходят на юг.
— Эленнар?
— Все правильно, двое. В канал они не входили.
— Вот и я слышал то же самое, — заключил Тилис. — Ну что ж, на юг так на юг. А мы попробуем их перехватить.
Они вернулись, отвязали трех коней и, спустившись по достаточно пологой для этого лестнице, поскакали берегом озера.
Странники, сворачивая лагерь, гасили редкие и тусклые костры. Внезапно в их неверном свете что-то блеснуло.
— Стойте! Что это?
«Это» было похоже на серебряную монету, оброненную кем-то на песок. Но, когда Алиса, спешившись, попыталась ее поднять, «это» проскользнуло между ее пальцев и вновь обратило к Алисе выбитый на аверсе профиль улыбающегося мужчины с длинными, до плеч, волосами, подвязанными лентой по фаэрийскому обычаю.
— Интересно… — Тилис слез с коня и, встав на одно колено, попытался ухватить монету. Его рука исказилась, как если бы он засунул ее в ящик из толстого стекла, но монета осталась на ладони. Сжав кулак, Тилис выпрямился и, поднеся руку к глазам, разжал ее.
— Обыкновенная монета… — несколько разочарованно произнесла Алиса.
— Не такая уж и обыкновенная… После покажу в Карнен-Гуле. Ладно, поехали, не будем задерживаться.
Трое всадников мчались на восток, понемногу отклоняясь к югу. Настало утро, но багрово-алое солнце почти не могло пробиться сквозь дым. Пламенная Гора вздымалась уже совсем близко. Вот она, та самая дорога, по которой Алиса весной удирала из Черного Замка. Вот и россыпи странных округлых камней — вулканических бомб, столетия назад выброшенных кратером. Но… где же горячие источники?
Белые султанчики пара исчезли начисто. Кипящая кровь земли не вытекала более наружу — она скапливалась в недрах вулкана.
— Живее! Не останавливаться! — крикнул Тилис.
Медленно передвигался по небу багрово-алый диск. Медленно отодвигалась назад Пламенная Гора. А копыта коней все били и били в мерзлую землю — час, другой, третий…
Наступил вечер, и снежные шапки гор далеко на юге вспыхнули малиновым огнем, а всадники все мчались и мчались по бесплодной, выжженной холодом и подземным пламенем пустыне.
Внезапно Тилис и Эленнар, не сговариваясь, резко повернули направо и въехали в небольшой овражек, начинавшийся у самых их ног. Поначалу он был неглубоким, но быстро превратился в ущелье — и с такими крутыми склонами, что выбраться по ним наверх нечего было даже и думать.
— Все, приехали, — устало вздохнул Тилис, слезая с коня.
— Заблудились? — испугалась Алиса.
— Нет. Просто дальше вслепую ехать опасно. А заблудиться здесь невозможно. Слышишь, ручей шумит? Вода течет вниз, ведь правда? Ну так и нам туда же.
— А если ущелье непроходимо?
— Оно проходимо, — ответил молчавший до того Эленнар. — Только дальше спуск будет довольно крутой. Но при свете спуститься можно.
— Ты что, знаешь это ущелье?
— Да, немножко знаю. Кстати, если нам сегодня очень повезет, мы здесь даже друзей можем встретить.
— Считайте, что уже встретили! — раздался незнакомый голос.
От стены ущелья отделилась легкая тень. Потом еще одна… и еще, и еще! Да их тут не меньше десятка!
— Кто это? — спросила Алиса, хотя сама уже догадывалась об этом.
И Эленнар ответил ей одним-единственным, понятным без всякого перевода словом:
— Partisani!
В лагере было уютно и тихо, только каменные стены ущелья порой вздрагивали от ярости недалекой отсюда Пламенной Горы. Полыхал костер, в котле над ним что-то вкусно побулькивало, и в глиняных чашках искрилось где-то добытое ради гостей вино.
— Они — из племени Земли, — тихо объяснял Алисе Эленнар. — Тебе ведь нашу историю рассказывали? Так вот, когда в Иффарин проник Изначальный Враг, нам отсюда пришлось уходить. Выбор-то был невелик: если бы мы не ушли, нас бы иркуны сожрали. Они ведь каннибалы, ты же это знаешь… А не то еще хуже: нас бы самих в иркунов превратили. Ну вот мы и ушли. А они — остались. Мы все связаны со своей землей, но они — особенно. Они, если уйдут отсюда, то умрут. Вот с тех пор они так и живут, некоторым даже нравится. Тут есть места, куда ни один иркун войти не сможет. Ты озеро Пробуждения видела, так вот мы перед уходом на нем все собрались — все четыре племени и еще Древние Мастера — и объявили его местом священным и вовеки неисказимым. С тех пор ни один иркун туда и близко не подходил.
— Нет, почему же? — усмехнулся сидевший рядом смуглый фаэри с веселыми черными глазами. — Пару раз я их черепа на берегу подбирал. Может, заблудился кто…
— Постой, Лаурин! — внезапно прервал его Тилис. — А вот таких вещей ты там не находил?
В руке его блестела уже знакомая Алисе монета.
Лаурин повернулся… и даже в свете костра было заметно, как расширились его глаза. Он медленно встал, долго и пристально глядел на серебряный кружок, как будто вновь узнавая давно потерянную вещь, а потом церемонно поклонился Тилису в пояс.
— Государь! — сказал он. — Когда ты воссядешь на трон Иффарина, не забудь и о тех, кто тысячелетиями сражался ради этого часа!
Тилис, казалось, совсем не удивился.
— Вот, значит, как надо было это понимать… — медленно произнес он. — Государь Иффарина и вождь племени Земли. Ее, значит, Киритар оставил?
— Да, государь. Это амулет нашего последнего вождя. Он его сокрыл и сказал так: «Когда настанет час, явится истинный наследник и явит вам вобравшее мою суть. В тот день свободной станет моя душа, и свободной станет земля Иффарина». Час настал, государь. Приказывай!
— Командир ты?
— Я, — кивнул Лаурин.
— Тогда вот тебе мой первый приказ. Там, в пустыне, — Тилис махнул рукой в сторону юга, — двое всадников. Один из них везет письмо в Черный Замок. Второй его преследует. Ваша задача: устроить засаду и перехватить письмо. Сможете?
— Смогу, государь.
И сейчас же погас костер, торопливо забулькали допиваемые чаши…
— Везет же тебе, Тилис! — тихонько, чтоб никто не услышал, прошептала Алиса. — Ты будешь королем у них!
Но Тилис уже вновь седлал коня, и Алисе не осталось ничего другого, как последовать его примеру.
Они успели выскочить на дорогу раньше Алекса. Но то ли он почувствовал засаду, то ли еще что — только на север, к Черному Замку Алекс не повернул.
Два всадника мчались по пустыне на восток, в сторону Рассветных гор. С крутого склона их было отлично видно.
— Оставайтесь здесь! — крикнул Тилис партизанам. — Алиса! Эленнар! За ними!
Равнина мало-помалу переходила в каменное предгорье. Алиса медленно, но верно нагоняла Алекса и Мерлина. Тилис держался позади нее. Эленнар сильно отставал.
Дорога между тем круто поднималась вверх. Теперь начал отставать и Тилис — он был гораздо тяжелее Алисы, и к тому же на нем была стальная кираса. Зато от Мерлина ее отделяло едва ли не сто метром, и было уже совершенно ясно, что Алексу не уйти.
— Стой! — голос Мерлина раскатился над горами, подобно грому идущей лавины. — Бери меч и защищайся, или я тебя зарублю, как поганого иркуна!
Лязгнули скрестившиеся клинки — раз, другой, третий… И один-единственный раскатившийся эхом пистолетный выстрел…
Мерлин лежал на спине, широко раскинув руки. Алекс стоял над ним, сжимая в левой руке пистолет, а в правой, окровавленной и бессильно повисшей — широкую саблю или, скорее, кривой меч, из тех, что обычно носят иркуны.
Алиса, держа поводья левой рукой, правой выхватила из ножен свой. Он был слишком короток, чтобы рубить с коня на скаку, но другого у Алисы не было.
— Ах, так вот кто украл мою пару! — хохотнул Алекс.
Занесенный меч переломился надвое.
Алиса резко рванула повод. Лошадь взвилась на дыбы, и в ту же секунду Алекс снова выстрелил. Но Алиса, успев уже соскочить, бросилась на землю и, перекатившись в сторону, схватила меч Мерлина.
Этому приему ее не обучали — он пришел сам.
Еще выстрел!
Пуля бессильно высекла искру из камня, за которым укрылась Алиса. Меч Мерлина был у нее в руках, и, если бы Алекс вздумал подойти к ней ближе, чем на длину клинка, он был бы убит.
Впрочем, он это понимал.
— Ну, пес с тобой, сиди там, — сказал он, отступая назад и пытаясь поймать раненой рукой поводья своего коня. Кривой меч он бросил, но пистолет по-прежнему держал в левой.
Лошадь Алисы, последним движением заслонившая ее от пули, хрипела и билась на земле.
— Стой! — Тилис в доспехах Проклятого Короля резко осадил коня. — кто такой?
