Сергей Филатов – Серое Небо (страница 2)
– Я тебя щас отхерачу, понял? – он явно не оценил моей харизмы.
– Да проверь, если не веришь! – крикнул я, гадая, как он собирается это делать.
Незнакомец достал армейский нож и провёл лезвием по тыльной стороне моей руки. Острая боль пронзила тело, и по коже потекла алая кровь.
– Бери свои шмотки и проваливай, паганец. Не дай бог я тебя ещё увижу.
Я не стал дожидаться повторного приглашения.
Продолжение
Выбравшись из магазина, я рванул к стареньким "Жигулям". Повезло, что по пути успел прихватить карту из прилавка. Моя цель – дачные участки, особенно одинокий дом в отдалении.
Заведя машину (спасибо всем богам – бак почти полный, аккумулятор заряжен), я без раздумий выехал из города.
После получаса поисков нашёл идеальный вариант: двухэтажный коттедж с высоким забором.
Участок располагался в пяти-шести километрах от города, в полной изоляции – вокруг только лес и ни единого соседского дома. Ворота были заперты на массивный навесной замок, но это не стало проблемой – в багажнике "Жигулей" нашлась фомка, которой я легко справился с замком. Загнав машину внутрь, я запер ворота на прочный засов – к счастью, он оказался на месте.
Главной задачей теперь был осмотр коттеджа. С "Макаровым" наготове я осторожно вошёл в дом. Первый этаж покрывал толстый слой пыли, создавая ощущение, что здесь не ступала нога человека как минимум год. Однако всё имущество осталось на своих местах – на кухне стояла нетронутая утварь, в гостиной красовался старый советский граммофон с аккуратной стопкой виниловых пластинок.
Поднявшись по лестнице, я невольно вздрогнул – прямо перед глазами на стене висело ружьё и чучело медвежьей головы. Видимо, хозяева специально разместили их так, чтобы они первыми бросались в глаза посетителям. На втором этаже обнаружились две комнаты: спальня и помещение, больше похожее на склад.
Дом был пуст – и это главное. Похоже, фантомы сюда не доберутся, а значит можно немного расслабиться и попытаться осмыслить происходящее. Кто я? Почему очнулся на улице без памяти? Ноющая спина требовала внимания – в зеркале я разглядел огромный синяк и странную татуировку в виде треугольника на левых рёбрах. Следы сильного удара… но воспоминаний по-прежнему не было.
Ружьё на стене оказалось двуствольным ИЖ-43 1985 года выпуска – судя по выбитым на металле данным. К моему удивлению, оружие сохранилось в идеальном состоянии: ровные стволы, приклад без единой царапины. Оставалось найти патроны – и действительно, в одной из коробок я обнаружил набор для чистки, несколько пачек дробовых и пулевых патронов, а также набор дульных насадок для гусиной охоты. Хотя на гусей я вряд ли буду охотиться, набор для чистки точно пригодится.
Снаружи уже сгущались сумерки, когда моё внимание привлёк графин с янтарной жидкостью на кухне. Аромат виски – без неприятного алкогольного душка – вызвал непроизвольную улыбку. Наполнив кружку, я решил скрасить одиночество музыкой. Пластинка The Beatles так и просилась на проигрыватель, но граммофон молчал. Разобрав его инструментами из машины, я быстро понял причину – в доме не было электричества.
Но русского человека такими мелочами не остановить! Проявив смекалку, я запитал граммофон от автомобильного аккумулятора. Тихие гитарные аккорды наполнили комнату. "Вот теперь можно и расслабиться!" – провозгласил я, зажигая керосиновую лампу и нарезая на импровизированную закуску сырокопчёную колбасу и сыр.
Под звуки музыки, с бокалом виски в руке, я наблюдал, как солнце садится за горизонт. "Как хорошо, что фантомы сюда не доберутся", – пробормотал я, прежде чем подняться в спальню. Пистолет под подушкой и старый советский будильник – вот и вся моя защита и гарантия того, что завтрашние дела не будут пропущены.
Я проснулся ровно в восемь утра – советский будильник сработал безупречно. Хотя, если честно, разбудил меня не его звонок, а зверский голод. Ночь прошла спокойно, без происшествий. Постель оказалась неожиданно удобной, но к утру в доме стало заметно холоднее.
Сегодняшний план сложился сам собой: еда и тепло. Нужно срочно пополнить запасы провизии и заготовить дрова для печки в подвале, которую я обнаружил утром.
"Семёрочка" встретила меня пустыми прилавками, но полными складами. Заполнив багажник "Жигулей" всем подряд – от хлеба до шоколадных батончиков, – я вдруг осознал проблему: без холодильника продукты быстро испортятся. А холодильник, увы, без электричества… Значит, нужен генератор и топливо.
Три канистры бензина я нашёл в брошенном грузовике у заправки. С генератором пришлось повозиться – красная новенькая модель красовалась за витриной строительного магазина. Фомка решила проблему доступа, а верёвки из багажника – проблему транспортировки.
Я уже отъезжал от магазина, когда услышал крики. Тот самый парень, что вчера тыкал в меня ружьём, теперь сам оказался в беде – его окружали фантомы. Кровь ударила в голову, не оставляя времени на раздумья.
Развернув машину, я подъехал к дому, откуда доносились крики, и включил фары на полную мощность. Свет буквально затопил первый этаж.
–Прыгай в машину, дубина! – крикнул я, распахивая дверь.
Он выскочил мгновенно, сжимая окровавленную руку. Фантомы рванули следом, но дневной свет остановил их у порога.
–Спасибо, мужик! Без тебя меня бы на куски порвали… – его голос дрожал.
–Нафига ты туда полез? – буркнул я в ответ, протягивая автомобильную аптечку.
Он что-то пробормотал в оправдание, но я уже не слушал. Оставшийся путь мы молчали. В его глазах читалось странное выражение – не то раскаяние, не то досада.
По возвращении он помог мне разгрузить продукты, а затем выкопал яму подальше от дома для генератора – чтобы шум не мешал. К четырем часам мы закончили, изрядно устав. Я попросил его нарубить дров для печи, а сам занялся сортировкой провизии. По моим расчетам, запасов хватило бы двоим на полторы недели при двухразовом питании – значит, можно было не появляться в городе ближайшие десять дней.
Закончив с продуктами, я успел до его возвращения спрятать ружье и патроны в своей комнате, которая запиралась на ключ. Вернувшись с охапкой дров, он растопил печь в доме и развел костер во дворе – вечерело.
"Присоединяйся, мужик, познакомимся хоть", – предложил он, указывая на пень у костра. Отказываться было невежливо, тем более я даже имени его не знал.
"Филипп Пономарев", – представился я, пожимая его руку.
Его глаза вдруг наполнились слезами, а лицо расплылось в улыбке. "Что-то не так?" – спросил я.
"Фил, родной… Сколько лет прошло! Ты правда не помнишь меня?" – голос его дрожал. "Мы же за одной партой сидели! Я Витя, Витя Нечаев!" – он говорил, с трудно сдерживая слезы. "Как ты изменился… Но сердце-то осталось тем же – добрым".
"Прости, я ничего не помню. Недавно очнулся на улице без памяти", – ответил я, чувствуя, как воспоминания бьются где-то в глубине сознания, будто за невидимой преградой.
"Давай я расскажу тебе всё. Кстати, – он полез в вещмешок, – кое-что припас". Он достал бутылку виски "Jim Beam" – и странное дело, я действительно почувствовал, что это моя любимая марка.
История Виктора Нечаева (из дневника Филиппа)
Детство Вити не было безоблачным. Постоянные ссоры родителей, отец-алкоголик, избивавший мать… Маленький Витя был бессилен что-либо изменить.
Травмы преследовали его: в детстве он упал на автобусной остановке, рассек голову. Помнил, как испугался количества крови – хотя на деле рана оказалась несерьезной. Другой раз свалился со стола на кухне, сломал ногу. Гипс потом разрисовывал младший брат – единственная его отрада в те годы.
Когда Вите было десять, отец ушел из семьи. "Е…ные пироги", – как он сам выразился. Обнаружив отца с другой женщиной в родительской спальне, Витя навсегда потерял часть детских воспоминаний. Год после этого прошел как в тумане. Переезд к бабушке хоть как-то стабилизировал ситуацию.
Школа стала для него отдушиной. Первые четыре класса – время обретения первых друзей. Среди них были и весельчаки, и серьезные ребята – те, кому можно довериться. Была и первая любовь, пусть и недолгая.
Но настоящий перелом произошел в десятом классе. Витя взялся за себя: начал заниматься спортом, изменил отношение к жизни. И тогда появился он – Филипп Пономарев. Человек, с которым можно было делиться самым сокровенным. Их дружба стала для Вити опорой.
Не обошлось без сердечных ран – у обоих. "Е…ные пироги, да как так-то", – говорил Витя, когда его в очередной раз отвергали. Но спустя месяц после знакомства с Филом он научился отпускать обиды.
Одиннадцатый класс принес новую любовь – вернее, старую: девушка, которую он любил пять лет, наконец ответила взаимностью. Но тут на горизонте замаячил ЕГЭ – "босс", сравнимый по сложности с самыми жесткими испытаниями в Dark Souls. Этот экзамен мог перевернуть всю его жизнь.
В завершение – фраза, ставшая его девизом:
Его рассказ потряс меня до глубины души. Внезапно, как удар молнии, ко мне вернулись воспоминания – школьные годы, совместные посиделки с друзьями, все те моменты, что я считал навсегда утраченными. Картины прошлого всплывали в сознании, будто страницы старого альбома.