Сергей Федоров – Обращение к памяти (страница 1)
Сергей Федоров
Обращение к памяти
Председатель.
Июль для Степана Звонарёва, председателя колхоза «За мир», выдался знойно-тревожным, хотя зной и не собирался наступать. По календарю, в самом разгаре вторая декада месяца, но погода словно позабыв о лете, не думала налаживаться и упорно омрачалась холодом. Уже как с неделю, ежедневно, шли затяжные дожди, продолжая орошать излишне увлажнённую землю. В то время, как соседние районы стряхнувшие пелену ненастья, приступили к уборке зерновых, его комбайнёры бесполезно простаивали и изнывали от безделья, с надеждой поглядывая на хмурое дождевое небо. Степану, собственно, не в чем было упрекнуть своих механизаторов: вся техника в полном порядке, люди – готовы, да и сам Степан всё прекрасно понимал, чего не мог сказать о вышестоящих райкомовских начальниках, чьи частые, досаждающие звонки безмерно испытывали его терпение. Как только затрещал телефон, Нюра, жена Степана, с тревогой прижала трубку к уху, а через секунду протянула её мужу, едва слышно прошептав: «Тебя…». Сквозь шипение и треск, суховатый голос хрипя проговорил из трубки: «Здравствуйте, Степан Демидович…».
Разговор затянулся на долго. Нюра – закалённая годами председательствования Степана, давно разучилась чему-либо удивляться, но волнения и заботы мужа – разделяла и понимала. Как и прежде, улавливая невидимым женским чутьём всю серьёзность и глубину положения, она, как обычно, невозмутимо накрыла стол к обеду, одним движением взгляда угомонила разбушевавшегося в компании домашних котов Вальку и, поглядывая на настенные часы, в ожидании присела.Прошёл час, а может, и больше… Наконец, с шумным выдохом Степан положил телефонную трубку и взглянул на жену.
– Ну, что у нас сегодня на обед, а, жена? Давай-ка накладывай, да в пору мне ехать надобно.
Нюра встрепенулась и казалось, ожила от своего внутреннего оцепенения, затем ловко, с привычной для хозяйки сноровкой подцепила ухватом из печи дымящийся чугунок, и наполнила мужнину тарелку горячим, душистым супом.
– Валька! – Степан окликнул сына. – Давай-ка, брат, сбегай до механических мастерских, найди Николая, да передай ему, чтобы через полчаса с машиной у дома был. Понял?
– Понял я, понял! – радостно вскрикнул Валька натягивая на босые ноги сапожки. Не успела Нюра опомниться, как мальчонка вылетел за дверь, захлопнув её с таким оглушительным треском, что казалось, разом зазвенели все стёкла в оконных рамах.
– Ма, а, ма – в окне неожиданно появилась белобрысая голова Вальки. – Можно, я после, в мастерских побуду? Там дядя Паша трактора заводить будет. Посмотреть хочется.
– Гуляй, но не долго и не изгваздайся как в прошлый раз! – строго ответила Нюра.
…Колька Лебедев, – после службы в армии, заочно учился по направлению от колхоза в Селижаровском районе на механизатора, и сейчас, временно управлял единственной легковой автомашиной – «УАЗ-450», получившей в народе ласковое прозвище: «буханка». Валька своевременно донёс до него распоряжение отца; не прошло и пятнадцати минут, как уазик мерно рокотал у ворот председательского дома. Звонарёв приобнял провожавшую его жену, затем, усаживаясь на переднее сиденье машины, лихо поправил накинутый наспех дождевик и, захлопнув дверь, распорядился: «К григоровским, в поля…».Путь из Березниц в Григорово вёл преимущественно по расчищенной от мелколесья и кустарника полевой дороге. Раскисшая от дождей, изъеденная колеями от тракторов, комбайнов и деревенских повозок, она больше напоминала не дорогу, а лишь направление. Машина с рёвом вползала на скользкий суглинистый пригорок, с вершины которого уже открывался вид на приземистые, словно вросшие в землю, крыши григоровских изб, ферму и пшеничное поле раскинувшееся бескрайним золотистым полотном в низине.
– Коля, давай сразу к клубу подъезжай – распорядился председатель.
– В поле не едем, Степан Демидович?
– После,– задумчиво протянул Степан. – Для начала с механизаторами встретимся, поговорим… Сообща подумаем, как быть, как поступить.
Николай одобряюще кивнул головой, ловко переключил рычаг коробки передач и вжал педаль газа в пол. Уазик в ответ чихнул синеватым дымком и не сбавляя хода ворвался в деревню, оставив позади ошалевших от такой невиданной наглости собак…
– Ой, ли! Да не уж-то сам Николаша к нам в гости пожаловал! – воскликнула молоденькая девушка, первой приметившая подъехавшую к клубу машину.
– Ты, Тая, чего такая весёлая и красивая сегодня? Аль, радость какая тебе случилась? – приоткрыв дверь кабины, спросил Николай.
– А у меня к тебе завсегда радость Коленька, – звонко отозвалась Тая, и тут же смутилась заметив председателя, ставшего невольным свидетелем их беседы.
– Вы… Уж простите, Степан Демидович, не признала вас! – пробормотала краснея девушка.
– Да что там, Таечка, неужто так изменился? Или, может, так редко на ферму заезжаю, что доярки позабыли как начальство выглядит? – тут Степан неожиданно для самого себя рассмеялся, и его смех, добрый и заразительный, раскатился по всему клубному двору. Тая от такого смеха смутилась ещё больше, и всё чаще, украдкой, поглядывала на Колю.
Жизнь в деревне сильно отличалась от городской жизни. Хотя бы тем, что жизнь каждого колхозника, проходила в большей мере у всех на виду, пусть и не всецело. Звонарёв не только был наслышан, но и сам прекрасно знал об искренних отношениях Таи и Николая. Бывало, Коля, в силу своих молодых лет, нет-нет, да и заведёт доверительный разговор об этой милой, к тому же, очень трудолюбивой красавице. Степан не осуждал, напротив, с уважением и пониманием проникся к робкому, порой, нерешительному влюблённому, и даже, всячески его поддерживал.
– А знаешь, Таечка, – обратился председатель к девушке, – хватит тебе стрекозой порхать, пора и честь знать. Вот жатву закончим, жди-ка, милая, гостей. Лично приеду, за Николая сватать… И, будто не замечая застывшего на лицах ребят изумления, председатель резко развернулся и быстро вошёл в клуб.
Труженики деревень крепко уважали своего председателя. Люди знали: на общем колхозном собрании виновных искать не станут, а вот решения принятые сообща – исполнять будут все. Однако, рабочие руки от дела не отвлекали: участвовали только бригадиры, старшие участков и инженер-механик – все остальные оставались на своих рабочих местах. Войдя в деревенский клуб, где к назначенному времени уже должны были собраться вызванные колхозники, Степан привычно окинул взглядом и поприветствовал собравшихся.
– Все в сборе? Так, отлично. А где наш механик? Где Суханов? – пронзающий зависшую в зале тишину голос Звонарёва неожиданно стал суровым.
– Ах, Степан Демидович, видать, снова наш Андрюша занемог, – прервав неловкое молчание весело вскрикнула Нинка Винокуриха, – деревенская староста и главная телятница колхозной фермы.
– Давно?– председатель устремил взгляд на Винокуриху/
– Что давно?
– Я спрашиваю, давно занемог?
– А-аааа, – улыбаясь, многозначительно затянула Нинка, – так, почитай, как женился, так сразу и занемог…
Собрание разразилось заливистым смехом, волной прокатывающимся по рядам. Звонарёв кивнул головой Кольке, стоящему неподалёку с Таей и тот, словно прочитав мысли председателя, всё понял: «Один момент Степан Демидович, один момент. Мигом доставлю!»
…Долго и бурно проходило собрание, под завязку набитое множеством насущных вопросов требующих неотложного вмешательства и решения. Немало дел завершили. Но главная битва – битва за урожай под натиском ветреной и дождливой погоды – всё ещё оставалась не выигранной. Все понимали: затяжные дожди затрудняют обмолот, сепарацию и очистку зерносоломистой массы. Но куда страшнее оказалось состояние почвы – после обильных осадков уборочные комбайны могли остановиться и увязнуть в раскисшей земле.Наконец, Колька привёз инженера, а вместе с ним старого, но опытного агронома Тимонина. По пути Николай кратко обрисовал им ситуацию, вводя в курс дела. Андрей Суханов незамедлительно обозначил председателю, что ему необходимо выполнить безотлагательно, и срок был установлен чёткий и предельный – одни сутки, учитывая положительный прогноз погоды в районе.
– Только вот, – инженер с надеждой взглянул на председателя, – выдержат ли люди? Расстояние большое, времени на проход много потребуется. И потом, с малой скоростью… На проходе комбайн не остановишь, тем более жатка под самый корень стебля встанет… Не «положим» ли, пшеницу, председатель? Андрей замолчал растерянно пожимая плечами.
Тут не выдержал старик Тимонин: – Да как так, не сдюжат? Сдюжат! Он, у нас в сорок втором как было: тех, которые не сдюжили, так под самый зад как шмальнули из пулемёту, так сразу все сдюжили. А нынче на дворах и год-то не сорок второй…
– И пулемёту нету! – прервал старика чей-то язвительный возглас из зала.
– И то правда, нету! Дак, только тады, скажи-ка мне, мил человек, где ж вы такое видывали, чтобы крестьянин труд свой, хлеб свой в землю втаптывал и гноил?! – старик почти перешёл на крик: – Не бывать тому! Не было и не будет такого! Молодых на комбайн в подмен сажай! Вот тады и поглядим, не мелковат ли нынче крестьянин, да чего он стоит?! Урожай-то, не только, поди, от божией милости даётся…
Звонарёв молчал, слушая внимательно и напряжённо. Затем, вскинув голову, оглядел притихших земляков и хлёстко, решительно произнёс: «Срок – сутки. Молодёжь на комбайн – под мою личную ответственность».