Сергей Федоранич – Я сделаю это для нас (страница 27)
До отеля мы добрались довольно быстро. Пообедали в ресторане отеля, а потом отправились в номер, чтобы переодеться и немного передохнуть. Перед тем как оставить нас одних, Лео выдал мне одноразовый телефон с предоплаченной сим-картой и просил звонить по любой необходимости.
Для нас подготовили представительский номер в пятизвездочном отеле со скромным названием «41». Он располагался на Букингем-Пэлэс-роуд, Вестминстер, за Букингемским дворцом, напротив Королевских конюшен. Номер также был 41.
В том самом романе, который дядя Вова читал во дворце, действие происходит в номере этого отеля. Он описал отель так:
«
За окном было солнечно, и я выглянул. Действительно, западный фасад Вестминстерского аббатства виден. Две готические прямоугольные башни, за которыми начинается главная церковь Британии — Святого Петра в Вестминстере, место коронации и упокоения монархов Королевства. Я знаю, что дальше, за церковью, прямо на берегу Темзы, располагается Вестминстерский дворец, Парламент Великобритании, где знаменитый неоготический колокол Биг-Бен отсчитывает столетия, годы и часы этой славной страны. Персонаж романа дяди из номера отеля иногда видел здание Вестминстерского дворца, но, если честно, за церковью все сливается и ничего разглядеть невозможно. Может быть, если прогуляться до набережной и как следует рассмотреть ансамбль зданий, то после из окон номера можно узнать крышу какой-нибудь башни. Но мы в Лондоне, увы, не за этим. Наверное, мы еще вернемся сюда, чтобы пройтись по местам, которые описывал дядя Вова в своих книгах (его герои часто посещали Лондон), но не в этот раз точно.
— Сколько у нас времени? — спросила Лиля, выйдя из душа в нежно-кремовом халате.
Это зрелище меня заворожило. Я никогда не видел Лилю в такой домашней и нежной обстановке. Она не носила (во всяком случае, при мне) теплых и нежных вещей. Светлое трикотажное платье всегда дополнялось темными колготками, и максимум голого тела, что я видел, — кисти рук, декольте и лицо. Сейчас же на Лиле был халат, который едва доходил до колен. Я увидел стройные, красивые ноги с аккуратными маленькими пальчиками на ногах.
— Она приедет через час, — сказал я, глянув на часы, чтобы отвести взгляд от мокрых волос Лили, собранных в пучок. Почему-то именно вид мокрых волос стал для меня запретно интимным, как будто такое может увидеть только очень близкий мужчина. Идеально расчесанные, вмиг похудевшие, они послушно обтянули голову и собрались где-то на затылке, поглотив в себя серебряную ниточку-резинку. При мысли, что меня причислили к статусу близкого мужчины, я почувствовал возбуждение, даже губы пересохли.
— Ты хочешь принять душ?
— Хочу.
— Тогда давай скорее, — велела Лиля и занялась своими дамскими делами у трюмо.
Я заперся в ванной, трясясь от страха, что она может ворваться сюда со своими мокрыми волосами и встать под упругие струи душа рядом со мной. Как приличный мужчина я должен буду ее тут же трахнуть, но я боялся. Такое со мной в первый раз — даже мысль о сексе с Лилей здесь, в душевой кабине, заметно ослабила эрекцию. Я становлюсь старым? Вид голой женщины теперь вызывает у меня страх неудачи? Или я в принципе уже не способен к соитию? Зайти дальше я себе не позволил — обхватил член ладонью, он вмиг затвердел, и спустя пару минут мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать от фееричного оргазма.
Из душа я вышел с виноватым лицом, которое тут же приметила Лиля и улыбнулась. Я поспешно отвернулся и стал разбирать чемодан, чтобы чем-то себя занять. Я был так сосредоточен на перетряхивании своих трусов, что не сразу заметил, как ее маленькие ручки скользнули по моей груди. И только когда я услышал ее голос, понял, что Лиля совсем близко, губами прямо у моего уха.
Моей самой чувствительной зоны.
— Ваня…
Телефон в номере звонил несколько раз, но мы никак не могли оторваться друг от друга. Мне казалось, что я сейчас умру, если оторвусь от ее губ. У нее не было вообще никаких тайн больше, я все видел, я все перетрогал. Мне было можно абсолютно все. Никаких проблем с эрекцией не возникло, даже после третьего оргазма, на этот раз общего, мой член был тверже стали. Я был готов трахать ее, пока силы не оставят меня совсем. Она сразу поняла, от чего я теряю контроль, и ее губы то и дело возникали возле моего уха и шептали непристойности. А когда она кончала, я, заливаясь потом, кусал подушку, потому что она кричала прямо мне в ухо. В мое правое, чувствительное ухо.
— Нас уже ждут, — услышал я и промычал в ответ:
— Угу. Еще несколько минут…
Невероятным усилием воли я заставил себя подняться с кровати. Тело было мокрым, и мы отправились в душ вдвоем, это затянулось минут на двадцать. Ничего страшного не произошло, и главное, что я понял — бояться ее было очень глупо. Мокрые и рыжие волосы совсем не страшные.
Серый джемпер, классические черные брюки и начищенные туфли смотрятся хорошо на любом человеке. Особенно если у человека хорошая фигура, как у меня, например. После секса с Лилей я чувствовал себя чуть ли не богом, ведь рядом была она, вместившая в себя абсолютно все, что мне нужно, и немного еще. В Лиле я видел всех, кто был у меня «до» — и Чудо с ее романтическим безумством, и сексуальность Алисы, и какие-то мелочи, оставшиеся в памяти от моих прошлых девушек. Как в одной девушке поместилось все лучшее ото всех, я не знал. Оставалось надеяться, что это не сон.
Лиля надела бирюзовое трикотажное платье, черные колготки, обтянувшие ее красивые ноги и бирюзовые же туфельки на высоком каблуке. Эта встреча была особенной, и мы готовились к ней еще в Москве. Наше опоздание воспримется как нужно — Наталья Игоревна Камердинова владела картинной галереей в Лондоне и на встречи приезжала на час позже, чем было назначено. Все звонки нам в номер делала ее помощница, сообщающая, что мисс Камердинофф скоро прибудет. Но когда мы вышли из лифта и разместились за оговоренным столиком, Натальи Игоревны еще не было.
Мы заказали кофе, но не успели его пригубить, как Наталья Игоревна появилась. Сквозь кремовый холл, мимо фонтана, в окружении говорившей по телефону востроносой девицы и внушительных размеров охранника стремительной походкой шла мисс Камердинофф, любовь дяди Вовы. Длинноволосая платиновая блондинка в маленьком белом платье с округлым черным воротом, так похожем на Коко Шанель, и наверняка это оригинальная Коко. Так, во всяком случае, я представляю платья от Шанель, когда мне говорят о них. Черные лакированные туфли на каблуке отстукивали по кафельному полу шаги, резкий поворот за колонной, я встал и улыбнулся. Наталья Игоревна увидела меня, сразу узнала и распахнула объятия, в ее сияющих глазах заблестели слезы. Очень красивая женщина, очень!
— Mon cher, — сказала она удивительно глубоким голосом и обняла меня. И пахло от нее невероятно! Я никогда в жизни не слышал подобных духов. — Как я рада, как рада!..
— Наталья Игоревна, знакомьтесь, это моя девушка… Лилия.
Лиля встала, улыбнулась и протянула руку мисс Камердинофф, но та махнула рукой и обняла Лилю, даже поцеловала в щеку.
— Какие вы красивые, дорогие мои! — сказала она. — Я так рада с вами познакомиться, наконец-то! Жаль, что старый пердун не увидел вас, вы восхитительно смотритесь вместе, просто восхитительно! Adorablement! Ну что же, давайте присядем, как я понимаю, Ваня, тяжелый разговор твой дядюшка возложил на меня?
В ее глазах не было ни тени ненависти, только нежность. Я никогда не слышал, чтобы женщина с такой лаской говорила «старый пердун». Наталья Игоревна села в кресло напротив нас, скрестив ноги и завалив всю конструкцию набок, как делают все приличные леди в высшем свете. Да и не в высшем тоже, главное, чтобы леди была приличной. Лиля скопировала позу.
— Жан, Феличиа, вы свободны, побудьте где-нибудь рядом, когда вы понадобитесь, я позову. Сделайте так, чтобы нам не мешали, — распорядилась мисс Камердинофф. — Мне кофе, моккачино, соевое молоко, без сахара.
Востроносенькая кивнула и испарилась. Охранник обошел наш стол, поставив кресла таким образом, чтобы пройти в зону, где мы сидели, можно было только через него, и встал к нам спиной на достаточном удалении, чтобы не слышать, о чем мы говорим. В зале играла тихая музыка, Наталья Игоревна улыбалась, уголки глаз собирались морщинками, но в ее взгляде было столько света и добра, что я не мог сдержать ответной улыбки.