Сергей Федоранич – Нет смысла без тебя (страница 44)

– Вы в это верите?

– Я это знаю, это коммерческий расчет, составленный специалистами. И оснований не доверять им у меня нет. Так что мы будем делать, Джейсон? Насколько я поняла, Джо с вами не созванивался и своих решений с вами не утверждал? И как я понимаю, ни одного из них вы не поддерживаете? Только не говорите мне, что мы должны все отменить!

Я чувствовал себя странно. С одной стороны, я был рад тому, что решения нашлись. Действительно, вот они, деньги, лежат на диване. Помимо этих есть еще деньги, которые оплатят все расходы. Все сделано, все сделано неплохо. Но с другой стороны, я ничего из этого не решал. Ни для кого это не оказалось важным – услышать мое мнение. Никому не захотелось узнать у меня – а хочу ли я все сделать именно так или у меня есть другие предложения?

А что Моника? Моника – человек деловой, ей важен результат и уровень его достижения. Она не шла по головам, но и не делала того, что сделал бы любой человек. Выше моих интересов стоят только интересы дела. Нельзя взять и все измерить, даже навскидку, я понимал, что Моника поступила правильно. Она и сама была согласна с предложением Supreme о делюкс-версии альбома, и с предложением цирка, и получила подтверждение от Джо, человека, который платил за все. Результат позволил оплатить все расходы по организации тура и сделать все на достойном уровне. Да, все сделано правильно.

Проблема в том, что я был никому не нужен и мое мнение никому не нужно.

И хотя Моника кидает мне спасательный жилет – «Только не говорите мне, что мы должны все отменить!», создавая иллюзию как будто бы финальное решение за мной, я понимаю – скажи я сейчас «Все отменить», она тут же позвонит Джо, он приедет, надавит на меня и все будет так, как решили они. А если я спущу сейчас это все так, как того хочет Моника, соглашусь с их решениями, то дальше все так и продолжится. Я не буду решать вообще ничего, все будут решать за меня. Я буду только послушной куклой в руках Джо и Моники, буду зарабатывать деньги, но жить по чужой указке.

– Нет, Моника, ничего отменять не нужно. Вы проделали отличную работу, спасибо вам. Спасибо, что справились без меня, позволив мне работать над собой и материалом, я очень это ценю. Я немного вспылил, правда, за что прошу прощения.

Я сделаю вид, как будто все так и должно быть. В конце концов, с Джо я должен разобраться сам. Моника права, не следовало затягивать этот момент. Я очень многим обязан Джо, но это вовсе не значит, что теперь он во всем главный. Так недалеко дойти и до ситуации, когда я окажусь во власти человека, который уже не знает, что бы такого со мной сделать, чтобы не было скучно.

За этой дверью я уже был и возвращаться туда не хочу.

Какой все-таки странный человек Игорь Романов. Я помню его, это следователь, который приходил ко мне в больницу, где мне делали операцию по изменению внешности. Вернее, операции, их было несколько, и в результате получился тот человек, который смотрит на меня в зеркале. Но я уже давно привык к своему отражению и даже узнаю в нем себя. Но не суть.

Звонок Игоря Романова раздался в девять утра, когда я пытался уснуть после ночи, проведенной в репетиционном зале. Мы готовимся к запуску сингла, и ситуация не из простых. Сроки настолько сжаты, что на подготовку номеров для промо-выступлений осталось не больше недели. Я постоянно загружен и всегда на взводе. Журналисты не отстают ни на минуту, поклонники одолевают в социальных сетях с глупыми вопросами, денег категорически не хватает, а все только торопят.

В ту ночь я был раздражен сильнее обычного, у нас ничего не получалось совершенно. Мне было непонятно, отчего меня никто не слышит и никто не понимает, что наш танец напоминает номер из капустника. Мы боролись всю ночь, но так и не смогли сделать танец таким, каким я хотел его видеть, – новым, интересным, захватывающим и цепляющим. Я приехал в свою нью-йоркскую квартиру около восьми утра, принял душ, выпил чаю и улегся поспать, поставив будильник на двенадцать дня. Но как только начал проваливаться в сон, позвонил этот странный человек Игорь Романов.

– Здравствуйте, Александр, это Игорь Романов. Мы с вами знакомы, встречались в больнице, вы дали мне ориентировку на Наркобарона. Помните меня?

Сначала я подумал, что это сон. Какой-то дурной сон, в который я провалился и теперь придется играть по его правилам. Но нет, мое молчание в трубку телефона было встречено с неожиданной нервозностью:

– Алло, Александр! Не молчите, это Игорь Романов, следователь из России. Отвечайте!

– Да, доброе утро, слушаю вас, – ответил я.

Во рту сразу образовался привкус затхлой свеклы, которой меня кормил садист в камере, когда я был в первом заключении. На меня нахлынули воспоминания, каждое из которых связано с болью и страхом. Перед глазами сразу пролетели события тех дней, образ отца, мамы, Лизы… Навернулись слезы, и стало трудно дышать. Проблемы прошедшей ночи как будто ушли на второй план, стали такими несущественными и легкими, словно были выдуманными кем-то для меня.

Ведь у меня есть не только проблемы, у меня есть моя жизнь. А у них – мамы, отца и Лизы – нет ничего, только могила. Да и то неполноценная…

– Мне важно срочно встретиться с вами, – сказал Игорь. – Вы можете в течение часа?

– Я в Нью-Йорке, – ответил я. – А вы в Москве. Разве что по скайпу…

– Нет, никакого скайпа. Я тоже здесь, в Нью-Йорке.

– Хорошо… Давайте в кафе…

– Нет, если у вас нет места, где мы могли бы поговорить, приезжайте ко мне в отель.

– Ээээ… Вы можете приехать ко мне, это будет быстрее. Я живу…

Я продиктовал адрес, и Игорь, сверившись с навигатором у таксиста, сказал, что будет в течение двадцати минут. Этого времени мне оказалось достаточно, чтобы привести себя в порядок, собрать вещи, разбросанные по полу и всем поверхностям, и включить кофеварку.

Игорь вошел с недовольным видом. Я сразу его узнал – да, точно, тот самый мужик. Только тогда он казался мне очень высоким, крупным и громкоголосым. Сейчас я видел человека среднего роста, среднего телосложения, в простых джинсах и футболке. Вообще он был какой-то весь средненький, непримечательный и тихий. Говорил спокойным голосом, но раздраженно. Его нервозность пробудила во мне нервозность еще более жгучую. Я знал, что его приход не принесет мне ничего хорошего, даже если он просто хочет поговорить о событиях минувших дней, ведь эти воспоминания для меня как минимум болезненны.

– Александр…

– Называйте меня Димой, пожалуйста, – перебил я.

– Хорошо, Дмитрий, у меня для вас есть новость, но я не знаю, как вы на нее отреагируете, поэтому я вам сейчас ее не скажу. А начну с просьбы. Мне нужно, чтобы вы задействовали свои ресурсы для поиска человека.

– Что? Какие ресурсы? Какого человека?

– Я не могу воспользоваться помощью коллег из Штатов, чтобы разыскать одну женщину. Но она очень сильно нуждается в помощи.

– Если она нуждается в помощи, то ей следует обратиться в полицию, – ответил я. – Какими ресурсами поиска располагаю я, которыми не располагает полиция?

– Еще раз говорю – разыскать ее я не могу.

– А зачем? Если она не обращается, значит, помощь ей не нужна.

– Она боится. Она боится быть обвиненной в преступлении.

– Так вы с моей помощью хотите найти преступницу?

– Но не для того, чтобы арестовать, – ответил Игорь. – Чтобы защитить от опасности, которую она недооценивает.

– Игорь, говорите прямо, что вам нужно?

– Нужно, чтобы вы разместили в своих социальных сетях ее фото и попросили фанатов ее опознать. Если они укажут, где она, и будут следовать за ней, я найду ее.

– Что за ерунду вы несете?

– Дима, эта женщина – ваша сестра, Лиза. И ей нужна ваша помощь. Ее хотят убить те люди, которые претендуют на империю Наркобарона. Дело в том, что Лиза Лаврова родила ребенка от сына Наркобарона и теперь этот ребенок, ваш племянник, станет мишенью в борьбе за передел власти.

Мне показалось, я оглох. Что он сейчас сказал? Лиза? Ребенок? Я сел на пол. Глаза ничего не видели – второй раз за день я ослеп слезами. Я не понимал, как такое может быть и почему я узнал об этом только сейчас. И что вообще дальше делать? И как такое могло получиться? Что вообще происходит? Почему-почему-почему? Почему Лиза ни разу не дала о себе знать? Ведь она по-любому в курсе, как складывалась моя жизнь, об этом не знает только ленивый. После моего возвращения и показаний против Наркобарона я не слезал с телеэкранов, а до этого весь мир облетели новости о «моей смерти». Почему, зная, кто я и где я, Лиза не вышла на связь? Почему? И почему мне никто не сказал, что она жива?!

– Лиза написала мне письмо, в котором есть очень тревожный сигнал. Она понимает, что конкуренты Наркобарона за ней охотятся. Это значит, что она не просто начеку, это значит, что она подозревает. Либо это слежка, которую она увидела, либо просто чувствует, что за ней следят… Это неважно, главное, что если догадалась она, значит, времени совсем мало. Это значит, что они уже очень близко.

– Где Лиза?

– Здесь, в Нью-Йорке. Но под каким она именем и где ее искать – я не знаю.

– Почему нельзя обратиться в полицию?

– Потому что им нет дела до нее. У вас есть фото сестры?

– Да.

– Сможете разместить фотографию в Сети с просьбой сообщить, где ее видели?