Сергей Федоранич – Нет смысла без тебя (страница 41)

Встретились они там же спустя несколько часов – на Красной площади. Как и в прошлый раз, невероятно элегантная, в легком деловом костюме сливочного цвета, цыганка приветливо улыбнулась Игорю и даже не подала виду, что ее как-то задело отсутствие ответной улыбки.

– Где сейчас Лиза Лаврова? – спросил Игорь сходу.

– В Нью-Йорке, вы же сами знаете, она написала вам письмо.

– Откуда вы знаете?

– Мне она тоже написала письмо, в котором сказала, что попросит вашей помощи.

– Я должен посмотреть на это письмо.

– С собой у меня его нет, вам сказать на словах?

– Не нужно, я все равно не поверю.

– Я так и думала. Что-то еще?

– Мне необходимо поговорить с Арсеном.

– Это невозможно.

– Почему?

– У Арсена случился инсульт. Он сейчас в клинике в Израиле, проходит интенсивный курс восстановления. Скорее всего, он навсегда останется парализованным. Он практически полностью обездвижен, говорить не может, с памятью проблемы.

«Очень удобно, – подумал Игорь, – просто молодцы. Спрятали его подальше, чтобы не оставлять следов».

– Вы понимаете, что Арсен был единственным человеком, который мог подтвердить слова Лизы? Сейчас у Лизы практически никаких шансов выйти сухой из воды. Скорее всего, она будет обвинена в соучастии в преступлении.

– В каком?

– В убийстве своего отца, матери, в незаконном лишении человека свободы – своего брата Саши.

– Она не могла ничего сделать.

– Это трогательная история подойдет для фильма, – ответил Игорь. – В реальной жизни на это никто не поведется. Она могла позвонить в полицию и предупредить, если знала о готовящемся преступлении.

– Нет, она не могла. У нее не было выбора.

– Отчего же?

– Если бы она сказала хоть кому-нибудь, Сашу бы сразу убили.

– Сашу не могли убить, он был нужен для давления на отца. А давить можно только живым человеком, мертвый никому не интересен.

– Вы заблуждаетесь, – сказала цыганка. – Вы не знаете всех обстоятельств. Если бы Лиза предупредила полицию, Сашу бы убили и на его место поместили ее саму. Конечно, на самом деле этого бы никто не сделал, поскольку у нее в утробе был ребенок Арсена, но ведь в полиции об этом никто не знал, верно? Мы бы отправили тело Саши в полицию и положили бы на него фотографию Лизы. Рокировка. Лиза не смогла придумать иного выхода, кроме как сделать все так, как просил ее Арсен. И все бы получилось и обошлось бы без жертв, если бы все строго выполняли свое назначение…

– Как легко вам говорить, – зло сказал Игорь. – Волнуетесь только за свой чертов интерес. Главное, чтобы не изъяли это дерьмо, которым вы пичкаете людей! Волнуетесь только за свои деньги!

– Это не просто дерьмо, – улыбнулась женщина, – это востребованное дерьмо. И до тех пор, пока им кормится огромная часть населения, всегда будут на верхах те, кто сосет доходы. Вам ли не знать? Не нужно обвинять винтик в том, что он хорошо делает свою работу. Обратите внимание на саму машину – она куда более опасна.

В самолете Игорь несколько раз перечитал короткое письмо от Лизы Лавровой и сделал несколько выводов, которые ему совсем не понравились. Письмо он получил на электронную почту со странного адреса. Его коллеги из аналитического отдела сказали, что отследить почтовый сервер невозможно, он надежно защищен и письмо несколько миллионов раз было переброшено с одного на другой.

«Добрый день. Мне сказали, что вы меня искали. Я понимаю, зачем вам это нужно, и, возможно, я сама хочу, чтобы вы меня нашли. Я виновата, я могла их всех спасти. Если бы я не успокоила маму, то даже все эти вооруженные люди, которые пришли за нами по приказу Барона, не смогли бы увести нас. Мама бы нажала тревожную кнопку. Я не дала ей этого сделать. Но я очень боялась за Сашину жизнь. Я осознала, что натворила, когда было уже слишком поздно.

Когда все узнали, что Саша жив, Арсен хотел сделать так, чтобы он замолчал навсегда. Я избила его в тот вечер, сильно избила, мне кажется, я покалечила его. Я бы не покинула страну, если бы не тот человек, который мне угрожал. Он вообще никак не связан с нашей историей, но я очень боюсь его. В России он может найти меня и убить – это единственное, что ему нужно. А здесь, в Америке, он меня не достанет. Но здесь меня могут убить конкуренты Барона и забрать моего сына. Я не знаю, что мне делать, я не понимаю, как я могу из всего этого выбраться – и вернуться не могу, и остаться невозможно. И вы, вероятнее всего, не защитить меня хотите, а призвать к ответу за мои поступки. Я это понимаю и хочу этого. Но не могу. Я должна заботиться о своем сыне. Лиза Лаврова».

Она ведь действительно в тупике. Но кто тот человек, которого она боится? Что она еще натворила? Не тот ли это нефтяник, к которому так сильно ревновал ее Сергей? Нет, скорее всего, нет. Скорее всего, этот человек появился в ее жизни после бегства с Арсеном, иначе Арсен бы сообщил о нем через свою доверенную. Лиза пишет, что этот человек никак не связан с историей Барона, поэтому замалчивать про него Арсену незачем.

Лиза чувствует свою вину в убийстве отца и матери, и у Игоря нет возражений. Да, она виновата. Действительно, она могла подумать, могла просчитать. Могла хотя бы испугаться. Но она верила… Можно ли считать, что верить – это слишком опасно, слишком неосмотрительно? Конечно, можно. Конечно, ее вина в случившемся есть. И в похищении матери Лиза – явный соучастник, ведь без ее помощи Барону бы не удалось провернуть историю с похищением. Игоря расстроил тот факт, что Лиза помогла похитить мать, но хотя бы теперь ясно, почему в доме Лавровых не сработала сигнализация и тревожная кнопка. Лиза просто не позволила матери ее нажать.

А вот могла ли Лиза предположить, что это похищение закончится смертью матери? Могла и должна была. Лиза виновна в смерти матери. И в похищении Саши тоже виновна.

Знала ли она, что Барон подготовил теракт, где была запланирована смерть ее отца? Игорь ответа на этот вопрос не знал, но надеялся, что нет. У нее и так две смерти на сердце, третьей и не нужно.

И как ему с ней поступить? Ведь он должен арестовать ее, привлечь к ответственности. Он должен, он обязан, это его долг. Но почему внутри все противится? Почему внутри головы, в той самой черепушке, откуда он черпает все ответы на сложные вопросы, нет однозначного понимания, что Лиза Лаврова должна ответить за соучастие в убийстве родителей и похищении брата? Почему?

Может быть, потому что сейчас, с появлением Марины, уверенность Игоря в том, что все в этом мире поровну делится лишь на черное и белое, померкла? Может быть, потому что у него нет и не было никакого права судить, могла ли Лиза адекватно оценить риск и понять, что все происходящее вокруг приведет к трагедии?.. И он опять не знал ответа на свои вопросы. Но что-то подсказывало Игорю, что он сможет это понять. Осталось самое малое – найти Лизу и посмотреть ей в глаза. Только в ее глазах кроются все ответы.

Ее нужно найти, и как можно скорее. Ответ на ее письмо не дал ничего – письмо Игоря возвратилось с отчетом об ошибке.

Босс прав, ФБР и полиция Штатов не станут ее искать, Лиза для них бесполезна, и даже заявления о розыске в США нет. Как найти Лизу, не имея в руках ни единого ресурса для этого?

Сложный, сложный вопрос, но Игорь знал, как на него ответить.

Саша

Моника не объявлялась еще три дня, которые я прожил почти в агонии. У меня не было понимания того, что будет дальше. В силе ли договоренности насчет концертов? Сможем ли мы организовать выпуск сингла в эфир? Получится ли подготовить тур? Что вообще мне делать?

Тим требовал сконцентрироваться, но я только кивал, не вникая и не понимая, чего от меня требуют. Я просто тупо выполнял все упражнения, что он говорил и показывал, но все шло мимо мозга. Хорошо, что при занятиях спортом с тренером не обязательно включать мозги. Хотя несколько раз я был в этом разубежден, к примеру, когда машинально кивнул Тиму, что готов к растяжке, а на самом деле даже не понял, что он у меня спрашивает, и, когда он усадил меня на шпагат, заверещал от боли.

Занятия с Полиной проходили более или менее конструктивно, там я хотя бы понимал цель и двигался к ней с неумолимым вниманием, но все же без особого энтузиазма.

– Джейсон? С вами все хорошо? – спросила Полина на одном из занятий.

Как меня все заколебали с этим вопросом, кто бы знал! Да кому какое дело до того, хорошо со мной все или нет? Какое значение это имеет?! Поняв, что я разозлился, я попросил Полину вернуться к занятиям, и остаток урока мы провели в тишине, вернее, не болтали попусту.

Стоит сказать, что занятия с Полиной принесли пользу – я не чувствовал напряжения голосовых связок, когда пел, и спокойно мог работать с высокими партиями, правда, я и не считал это необходимым. В моих песнях таких партий отродясь не было. Но, может быть, еще будут?

Звонок Моники раздался рано утром в субботу, в мой выходной. Мы договорились с Полиной и Тимом, что один день в неделю я буду отдыхать, и они не возражали.

– Джейсон, у вас все в порядке?

– Моника! Куда вы пропали?!

– Я никуда не пропала. Я была в командировке в Лондоне, я же говорила.

– Нет, не говорила! В Лондоне не было телефона?! Вы даже позвонить не могли? Я уже думал, что вы решили больше со мной не работать. А тут еще эти карты заблокировали… Я подумал, что это все.