Сергей Федоранич – Нет смысла без тебя (страница 27)

Этот вопрос меня волнует, и сильно, но, увы, раньше чем завтра я ничего не узнаю. Сначала должно пройти судебное заседание. Конечно, изведу себя, измучаю, но, черт возьми, уже завтра я все буду знать.

С этой мыслью я уснул.

А утром мистер Уильямс подписал у меня девять исков и повез их в суд, в машине рядом с ним ехал я. Я должен ждать в авто до тех пор, пока судья рассматривает ходатайство. Когда он его удовлетворит, я выйду из этого авто, прошествую в зал судебного заседания и покажу на Наркобарона. Я сделаю это с особой ненавистью и злобой. Я испепелю его взглядом, а может быть, накинусь на мерзкую тварь прямо в зале суда и порву его на мелких цыганят. Я его ненавидел за то, что он сделал с моей жизнью. Я ненавидел его за каждую минуту, проведенную в подземелье; за каждый из последних вздохов мамы; за растерзанного отца; за пропавшую Лизу – за все.

– Что пошло не так, я не понимаю… Как отказали? Как нам могли отказать?!

Агент что-то отвечала в трубку, а мое сердце сжималось и трепыхалось, как у ребенка, принесшего первую двойку по правописанию. Вот так просто – отказали, и все. Авто разворачивается и едет обратно в отель, я поднимаюсь в номер, раздеваюсь и жду. Тактичный стук в дверь. Привет, агент Томпкинс.

– Мне очень жаль, Джейсон, ситуация вышла из-под контроля. Судья запретил вызывать вас в качестве свидетеля.

– Почему?

– Это процессуальная ошибка. Мы должны были заявить вас в качестве свидетеля до начала процесса.

– И почему не сделали этого?

– Потому что вас бы убили еще до начала первого заседания.

– А что толку во всем этом, если я не могу дать показания?

– Мы что-нибудь придумаем.

Но мне надоело. Мне все это смертельно надоело. Их правила. Их ошибки. Страдаю я, страдают мои друзья. Моя семья убита, моя жизнь разрушена. А они «что-нибудь придумают». Я не уверен, что это справедливо. Нет, не так. Это несправедливо, черт возьми! Это ни хера не справедливо!

– Вы сделали достаточно, теперь действовать буду я. Верните мне мои документы и скажите, где я могу взять свои деньги.

– Не торопитесь, Джейсон, мы все уладим…

– Нет, агент Томпкинс, вы ничего не уладите.

– Но наши юристы уже работают над решением вопроса…

– Это не вопрос, черт побери! Это моя жизнь!

Агент опешила. Ее глаза сделались большими, того и гляди полопаются веки от напряжения, а яблоки с глухим «плюм» выплюнутся из глазниц.

Я надел туфли, накинул пиджак и взял из ее рук мои документы и конверт с деньгами. Вышел из номера под удивленными взглядами охраны и спустился на лифте на первый этаж. Из таксофона я позвонил мистеру Уильямсу и попросил его приехать в отель. Он ответил, что будет в течение трех минут.

Я жду. У мимо идущего парня стреляю сигаретку и глубоко затягиваюсь. Интересно, Ника придумала способ находить зажигалку?..

– Джейсон?!

Мистер Уильямс удивлен, да оно и понятно. Я один на улице, докуриваю сигарету. Мимо ходят люди. И никаких агентов поблизости.

– Да, мистер Уильямс, это я.

– Зовите меня Пол, садитесь в машину.

Я сажусь и рассказываю, что произошло. Он недолго думает, после чего говорит:

– Надо ехать к нам в офис, уголовные дела не моя стезя, но даже я вижу как минимум один выход из этой ситуации. Уверен, мои коллеги знают, что делать.

И правда, они знали. Не прошло и трех часов, как я подписал заявление о вступлении в дело в качестве потерпевшего, и курьер понесся в суд. В пять вечера он вернулся с отметкой о принятии канцелярией суда на копии заявления.

Камера, мотор, начали!

– Меня зовут Джейсон МакКуин, это мой псевдоним, и так написано в моих документах. Это вымышленное имя, придуманное для того, чтобы я мог участвовать в программе защиты свидетелей в Америке. Родился я в Иркутске, это Россия, Сибирь. При рождении меня звали Александр Лавров, однако после того, как Наркобарон убил моих родителей и сестру, меня поместили под российскую программу защиты свидетелей и присвоили имя Дмитрия Грановского. Так или иначе, я – тот человек, который видел Наркобарона в лицо и может его опознать. Я не говорю его имя, потому что не знаю его имени. У меня есть фото, вот, я его показываю – это он, на первой полосе газеты «Таймс Легал». Тут еще заголовок: «Адвокаты Наркобарона оказались умнее и не дали слова покойнику». Покойник молчать не будет. Сегодня, восьмое июня, я жив. Вполне возможно, что после моего заявления я не доживу до того дня, когда смогу выступить в суде и рассказать все, указать на Наркобарона. Поэтому мы записываем это видео. Человек на фото в газете убил моих родителей и мою сестру. Он держал меня в плену, в клетке, как животное. И это он нанял убийцу, чтобы снести мне голову на сцене во время концерта в Москве, но правительство США опередило его, инсценировав мою смерть. Я обращаюсь ко всем, кто меня сейчас смотрит: если я не смогу выступить на суде над Наркобароном, знайте – меня убили на самом деле. Спасибо за внимание.

Видео отправили в суд, напрямую судье, и в десять вечера я сидел напротив судьи в его кабинете.

– Вы понимаете, чем рискуете, раскрывая себя таким способом? – спросил судья. На нем не было мантии и парика. Он выглядел как обычный мужик предпенсионного возраста, уставший и совершенно не страшный.

– Нет, не понимаю. Я вообще больше ничего не понимаю. Я думал, что я все делаю правильно. Оказалось, что нет. Но тогда от меня мало что зависело, а я ненавижу находиться в зависимости от чьих-то ошибок и решений. Чаще ошибок, чем верных решений. Пусть это будут мои ошибки.

– Я понимаю ваше негодование. Честно говоря, я был сильно удивлен сегодня получить такое ходатайство. Это верх непрофессионализма не знать столь элементарных вещей. Вы понимаете, что такое состязательность сторон?

– Понимаю.

– Обязанность суда – обеспечить состязательность. И вызов незапланированного свидетеля – это прямое нарушение состязательности. Этого не будет в моем суде.

– Я рад, что интересы Наркобарона охраняются столь строго.

Я понял, что сказал лишнее. Но, на удивление, судья не обиделся.

– Еще раз подчеркиваю – я понимаю ваше негодование. Я понимаю это все, поэтому и пригласил вас сюда. Через час соберется весь состав суда, и мы заслушаем ваши показания. Это не совсем по правилам, но я лично уведомил всех о заседании, пусть только попробуют не явиться.

И меня прорвало. Сначала я икнул, не сводя глаз с судьи. Потом щеку щекотнула слезинка. Потом я всхлипнул и, сам того не ожидая, вдруг разрыдался в голос.

Я рыдал, а судья не торопил меня, делая вид, что чрезвычайно занят бумагами на столе.

– Судебное заседание объявляется открытым! – провозгласил судья.

В зале суда не было посторонних. Только участники процесса. Судья со своей свитой, команда прокурора в лице троих плюс мой адвокат – партнер мистера Уильямса Александр Корбан, шестеро адвокатов защиты, а подле них – напуганный Наркобарон. Я сидел в одиночестве за командой прокуроров, не сводя глаз с Наркобарона. Он не смотрел на меня вообще. Когда его завели в зал, ничего не понимающего и напуганного, он мазнул взглядом по моему лицу и остановился как вкопанный, уперев взгляд в затылок конвоира. Его подтолкнули и усадили на скамью возле адвокатов. Они в шесть ртов что-то ему интимно шептали, но он не реагировал совершенно.

– Итак, уважаемые участники процесса, уведомляю вас о вступлении в настоящее уголовное дело нового истца – мистера МакКуина, который предъявляет, от своего имени, обвинения к подсудимому. Он обвиняет подсудимого в убийстве его матери и отца, в похищении сестры, в похищении и незаконном лишении свободы, в насилии, в том числе сексуальном, и побоях. Преступления произошли на территории Российской Федерации, город Ангарск Иркутской области. Подсудимый, вы признаете вину в содеянном?

– Наш подзащитный вину не признает, – с резким криком вскочил адвокат. – Мы хотели бы заявить протест…

– Протест отклонен, – резко осадил его судья. – Я прошу вас сесть. Слово дается подсудимому. Подсудимый, я задал вам вопрос.

Наркобарон молчал.

– Не отвечать – ваше право. У гособвинителя есть что добавить?

– Да, ваша честь, мы просим объединить уголовные дела в связи с тождеством обвинений.

– Отказано, – ответил судья. – Свое дело вы доведете до конца самостоятельно, и посмотрим, что у вас выйдет. А мистер МакКуин вправе самостоятельно действовать, что, собственно, и делает. Всех заинтересованных лиц я уведомляю, что свидетельские показания мистера МакКуина находятся в распоряжении суда, их копию стороны могут получить завтра утром в судебной канцелярии. Личность истца подтверждена, никаких сомнений в дееспособности и идентификации этого молодого человека у меня нет, не будет их и у присяжных. Вполне возможно, мы освободим мистера МакКуина от присутствия в суде вообще, учитывая, что располагаем вполне подробными видеопоказаниями. На сегодня мы закончим. Всем спокойной ночи. Мистер МакКуин, несмотря на теплую погоду даже в ночное время, я бы рекомендовал вам одеться теплее и защищать… глаза от ветра.

Я надел солнцезащитные очки и ждал Александра. Адвокат вскоре подошел ко мне и улыбнулся.

– Все отлично! Идемте, машина на парковке у здания.

Но не успели мы выйти, как меня оглушили стрекот затворов фотокамер и громкие крики:

– Джейсон? Джейсон МакКуин, это правда вы?!