Сергей Федоранич – Нет смысла без тебя (страница 29)
Лиза осторожно шла по тротуару, боясь поскользнуться и упасть. Несколько недель назад такое уже случилось, и она сильно подвернула ногу. Слава богу, ни вывиха, ни перелома не оказалось. Но было больно, и повторения ситуации Лиза не хотела. Поэтому она никуда не торопилась – Римма должна сидеть с Никиткой до девяти часов, они даже успеют поужинать перед ее уходом. А может быть, Римма решит не уходить сегодня и они вместе посмотрят «Фарго». Они обе любили этот телесериал.
Уже возле дома Лиза заметила странного человека, который ходил взад-вперед у ее подъезда. Уже достаточно стемнело, но фонари хорошо освещали его – высокий, очень худой, в красном пуховике, спортивных штанах и грязных кроссовках, зачерпывающих ледяную кашицу с нерасчищенного асфальта. Руки спрятаны в карманы, подбородок прижат к шее, шапки на нем не было. Парень был полностью лысый, и тяжелый снег оседал ему на голову водяными блямбами.
Лиза уже почти забыла, что такое бояться, но этот человек вызвал у нее панический страх. Ей захотелось развернуться и убежать куда глаза глядят. Но она не могла – дома были Никитка и Римма. Из подъезда вышел сосед – его звали Томас, он работал машинистом метро, был не женат и жил один. При встрече он вежливо здоровался с Лизой и всегда помогал отнести сумки, если они у нее были.
– Томас, – крикнула она.
Томас, пройдя мимо человека в красном пуховике, посмотрел в ее сторону и помахал рукой, остановившись.
– Добрый вечер, мисс Хадсон! Вы с работы?
– Да. Томас, могу я вас попросить проводить меня до лифта? Этот человек у входа меня пугает…
– Нет проблем. Идемте.
Вместе они зашли в подъезд, Лиза вызвала лифт и поблагодарила Томаса, пожелав ему легкой ночной смены. Он предложил проводить ее до квартиры, но Лиза отказалась, списав это все на неудобство, он ведь все же спешит на работу. Томас, видимо, и вправду спешил, потому что, едва двери лифта сомкнулись, Лиза услышала, как хлопнула входная дверь.
Возле порога валялась бита. Огромная, деревянная. Лиза хотела было ее поднять, но вдруг увидела на темном полированном дереве на той части, которой бьют по мячу, густую кровь, как будто ее немного высушили, прежде чем размазать. Она отпрянула, схватилась за дверную ручку. Дверь была не заперта. С колотящимся сердцем Лиза вбежала в квартиру. Свет был погашен.
Она включила свет в коридоре и кинулась в комнату к Никитке. Малыш лежал в кроватке, спокойной спал. Она потрогала сына, поцеловала его в лобик. Он был укрыт одеяльцем, которое Лиза купила в IKEA, но раньше на светло-бежевой ткани не было рисунков… Она отошла от света, чтобы разглядеть получше. Это тоже была, по всей видимости, кровь – огромное пятно густой крови, в самом центре – сгустки. Лиза в ужасе схватила одеяльце, отбросила на пол, осмотрела малыша – одежда у него была чистая, никаких следов повреждений. Она достала из шкафа чистое одеяльце, укрыла сына, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Если бы в квартире кто-то был, ее бы уже оглушили или еще что похуже. Наверное, прислужни Барона нашли ее и решили напугать. Но зачем? Они обо всем договорились же…
– Помогите… – донеслось из кухни.
Лиза осторожно заглянула в кухню.
– Римма?.. – спросила она тихо.
И тут увидела ее. Римма сидела за столом спиной к ней. Голову она положила на сложенные руки. Волосы были всклочены, блуза сзади пропитана кровью. Лиза включила свет, подбежала к Римме и закричала.
Голова женщины была разбита ровно посередине, тупым предметом – череп вдавлен в голову, отпечаток толстой части дубины был очень четкий. Лицо Риммы было багряным, оба глаза деформированы и навыкате. Она не могла моргать, шевелились на лице, судя по всему, лишь губы – еле-еле Римма шептала: «Помогите». На столе была размазана все та же густая, как кисель, кровь.
Лиза перестала кричать, достала телефон и набрала 911. А Римма вдруг встала и, не глядя на Лизу, пошла в комнату, высоко задрав подбородок, держась руками за стены.
– Римма, ты куда? Остановись! – закричала Лиза.
Римма словно не слышала. Но до комнаты она не дошла – упала посреди коридора и забилась в конвульсиях. Лиза подбежала к ней, села на корточки и заплакала – она не знала, что делать до приезда врачей. Она боялась даже смотреть на травму Риммы, не говоря уже о том, чтобы как-то помочь. Она попробовала придержать Римму, чтобы та не билась, но натуга мышц женщины была слишком сильной. Лиза подложила ей под голову свой пуховик и побежала успокоить проснувшегося от криков Никитку.
Когда врачи приехали, Римма уже не билась. Лиза боялась выйти из комнаты, боялась увидеть, что Римма умерла. Когда в квартиру позвонили, Лиза, не спуская ребенка с рук, осторожно обошла лежащую на полу неподвижно женщину и открыла дверь. Врачи влетели в квартиру и сразу заполнили собой все пространство. Они начали трогать Римму, поднимать ей голову, считать пульс, что-то делать еще. Лиза, захлебываясь слезами, стояла и гладила сына по голове, пока один из врачей не увел ее в другую комнату.
– Нужна срочная госпитализация, состояние критическое…
В госпитале Никитка уснул у нее на руках. Пока шла операция, Лизу разместили в комнате ожидания для родственников, где больше никого не было. Там была кроватка для ребенка, куда Лиза положила Никитку.
Около двух часов ночи в комнату вошел врач в синем халате. У него было красивое, мужественное, но очень усталое лицо. Он посмотрел на Лизу, ребенка в кроватке.
– Меня зовут Майкл Грант, я нейрохирург, – представился он. – Операция все еще идет, я вышел, чтобы сказать вам, что шансов очень мало, но мы будем бороться. Травма очень серьезная. Сейчас приедет полиция, вам придется ответить на их вопросы.
– Да, конечно.
– Это же не вы сделали с женщиной такое? – спросил врач.
– Нет! Конечно нет! Римма наша няня, она сидела с моим сыном, пока я была на работе. Я пришла, а она в таком состоянии… Возле двери валялась бита, а у подъезда был человек странный…
– Вот это все вы расскажите полиции. Мне нужно возвращаться.
Лиза села на скамейку и заплакала.
Приехала полиция, полицейские вели себя очень тактично и тихо. Никита не проснулся. У них было много вопросов, ответить на все у Лизы не получилось. Да, она знает Римму. Она работает няней. Нет, она не знает, кто сделал с ней такое. Нет, в последнее время Римма не говорила о врагах, недоброжелателях и прочих лицах, которые могут причинить ей вред. Потом Лиза описала человека, которого видела у подъезда, и рассказала Риммину историю с сыном.
– А вы знаете, как выглядит ее сын?
– Нет, я его никогда не видела.
Полицейские записали ее данные и обещали связаться с Лизой в течение следующего дня для уточнения информации. Они уже уходили, когда в комнату вошел нейрохирург.
– Ну что, доктор? – спросил один полицейский.
– Операция закончилась, пациентка в коме. Прогноз, увы, неутешительный. Мозг сильно пострадал, раздроблен череп, обширные гематомы… Мы сделали все, что могли, дальше только наблюдать.
Полицейские кивнули, попрощались и ушли. Врач подошел к Лизе.
– Вы как?
– Ужасно. Но у меня не проломлена голова.
– Езжайте домой, вы ничем не поможете. Вы оставили свой телефон в регистратуре?
– Да.
– Тогда езжайте.
– Хорошо.
– А где ваша сумка?
Лиза рассеянно огляделась. Она плохо помнила, как собиралась, кажется, кроме Никитки, она ничего и не взяла.
– Моя смена закончилась, я переоденусь и отвезу вас домой, – предложил врач. – Вы живете недалеко?
– На Семьдесят второй авеню.
– Дождитесь меня.
– Спасибо.
Ехали в тишине. Лиза боялась думать о том, что Римма может умереть. Она знала точно, что во всем виноват Барон и его цыгане. Еще одну смерть на душу принять готова, девочка моя?.. Она слышала эти слова так, как будто он говорил ей прямо в ухо.
– Я не хочу вас расстроить, но вам стоит подготовиться к худшему, – сказал Майкл, нарушив тишину.
– Она не выживет?
– Повреждения настолько сильные, что я не понимаю, как вы ее застали в сознании. Скорее всего, это было что-то между агонией и бредом. Не могу точно сказать, но такое бывает.
– Господи, какой кошмар! Римма такая хорошая женщина. Такая добрая, ответственная… У нее остался сын.
– Сын взрослый? – спросил Майкл.
– Он взрослый, но позаботиться о себе не может.
– Надо же… А что с ним? Инвалид?
– Нет, наркоман.
– Постойте, ее сын наркоман?
– Да.
– А вы сказали об этом полиции?
– Сказала. Вы думаете, он мог ее ударить?
Сказала и вздохнула. Ну до чего же прогнила ее черепушка, если, услышав эти слова от Майкла, она воспарила духом? Довольна, что, если Римма умрет, это будет не на ее совести?
– Понимаете, человек с тяжелой зависимостью способен на что угодно, лишь бы удовлетворить свое желание. Я повстречал очень много разбитых голов на своем рабочем месте, и большинство из них тем или иным образом связаны с наркотиками. Наркотики – это на самом деле очень большое зло. Вспомнить хотя бы историю этого артиста… Как его?.. Джейсона МакКуина. Помните?
– Почему вы заговорили о Джейсоне? – спросила Лиза, ее голос дрожал.