Сергей Федоранич – Нет смысла без тебя (страница 18)

А в условиях, в которых находится общество сейчас, бороться с наркоманией бесполезно. Это просто время и деньги на ветер. Но не бороться тоже нельзя. В поисках денег для достижения своего блаженства безвольные люди становятся кровожадными монстрами, плюющими на частную собственность, здоровье и жизни людей. Они грабят, насилуют, убивают – все ради дорогой дозы. Жизни обычных людей ломаются, люди гибнут, и все ради удовольствия торчков.

Однако государство считает, что во всем виноваты те, кто удовлетворяет спрос. Но Игорь так не считал. Он считал, что виной всему те самые торчки, становящиеся жестокими ворами и убийцами, когда кончается их священное блаженство. Перебить их всех – и проблем не будет. Но с Игорем не согласны государство и Конституция. Так делать нельзя. В части употребления наркотиков торчки закон не нарушают, это их право. Хотят расплавлять свои мозги – флаг в руки. А вот способы, которыми они добывают этот расплавитель мозгов, – зона особого внимания со стороны правительства, и если эти способы сопряжены с незаконным получением денег, то это уже сфера уголовного кодекса. Рано или поздно все торчки становятся добытчиками денег незаконным способом, ведь с каждой дозой они становятся все меньше и меньше похожими на людей, и общество их отторгает, забирая возможность зарабатывать честным путем.

Но разве никто не видит, что это порочный круг? Что это – химера, которую не поймать? Слепо следуя за блаженством, которое становится с каждым днем все призрачнее, обостряя их зависимость, торчки теряют возможность быть полноправными членами общества. Общество отторгает их, и они идут против слабых членов этого общества – стариков, инвалидов, женщин и детей. Этот круг разомкнуть нельзя, не пожертвовав самой малой, самой незначительной частью в этой цепи – торчками. Ими нужно пожертвовать раз и навсегда, лишь в этом выход. Но закон запрещает истреблять людей, пусть даже они, эти самые люди, готовы истребить других людей, не гнушаясь никакими способами.

А все, что могло породить правительство в этой ситуации, – это дотировать наркоманов. Ведь они воруют лишь с одной целью – купить дозу. Стало быть, если эту потребность удовлетворить, все будет хорошо.

Когда Игорь услышал эту идею, он рассмеялся. Ему показалось, что дяди из Госнаркоконтроля так шутят. Когда оказалось, что нет, – он испытал шок. Как так? Давать наркоманам деньги на дозу?

Но программа предполагала обеспечение наркоманов дозами, а не деньгами. Впрочем, хрен редьки не слаще. Им давали то, что им было нужно, и ждали, как будет изменяться их поведение.

В качестве экспериментальной области выбрали Иркутскую область. Там, в одном из городов, был открыт научный центр по исследованию поведенческих моделей лиц с нарушением воли. Наркоманы, ставшие на учет, изучались, им ставился диагноз и выписывались наркотики – ровно в тех дозах, которые позволяли удовлетворить их тягу. Поначалу ученые возликовали – две недели эксперимента показали, что, уколовшись, наркоманы ведут себя прилично. Никого не грабят, никого не трогают и вообще милашки.

Однако на третью неделю все вышло из-под контроля.

И главная причина тому – мало. Получая бесплатную «выписанную» дозу, наркоманы насытились этим объемом довольно быстро – за две недели. Не подгоняемые адреналином в поисках денег и продавцов, они расслабились и разошлись. Им хотелось развлечений, увеличения дозы и прочих радостей жизни. И они пошли в разгул.

За третью неделю эксперимента все участники-торчки оказались под арестом за тяжкие преступления, погибло 44 человека, включая двоих несовершеннолетних детей. Программа была досрочно свернута, следы подчищены.

На совещании еще долго обсуждались результаты программы, а потом, неожиданно, в дело вступила серьезного вида женщина. До этого она сидела, не двигаясь, внимательно слушала.

– В результате трагических событий, произошедших в Иркутской области прошлой зимой, в регионе произошел коллапс, – начала она, даже не представившись. – Это не связано с реализацией программ, хотя точно мы не можем быть в этом уверены. Информации такой на сегодняшний день нет, будем исходить из этого. После ухода Барона и его семьи начались перебои с поставками, в результате чего произошел резкий скачок насилия. Судя по тому, что буквально через три месяца ситуация стабилизировалась, есть основания полагать, что ниша вновь занята. У нас нет достоверных данных, кто ее занял – либо вернулась прежняя цыганская семья, либо пришли новые люди, но наркотики в регионе снова есть.

– То есть власть захвачена? – уточнил Игорь.

Докладчица посмотрела на него укоризненно и ответила:

– Если вы имеете в виду, что в регион вернулись люди, обеспечивающие бесперебойный незаконный оборот наркотических средств, то да, там снова царит идиллия, поставки своевременные, криминальных разборок нет.

Совещание закончилось. Игорь вышел из кабинета. Там было душно и пахло смесью дорогого парфюма. Игорь не любил, когда люди так сильно злоупотребляли ароматами, но делать нечего. Он собирался отправиться к себе и заняться наконец горой бумаг, свалившихся после отпуска, но босс велел зайти к нему.

– Ты слышал, что сказала эта дама из аналитики?

– Что в Иркутской области снова все тихо?

– Да. Понимаешь, к чему все идет?

– Вы о чем?

– Я о том разговоре, который состоялся у тебя с женщиной от Барона, – ответил босс. – Как бы не задумали они чего плохого.

– Цыганка сказала, что передел власти не произошел, что за ребенком Арсена и Лизы объявлена охота, и ровно все наоборот сказала наш аналитик, – ответил Игорь. – Аналитик могла ошибиться?

– Конечно, могла, – задумчиво проговорил босс. – Но я склонен ей верить. Она сказала, сколько прошло? Три месяца спустя уже передел произошел? Еще Сашу Лаврова не убили, а там уже все наладилось. И это было год назад. Этот так называемый бизнес – наркотический – очень неустойчивый. Там все быстро разрушится, если не будет нормального, сильного хозяина. Так что я не думаю, что аналитик ошибается. Скорее всего, ты прав, и Лиза Лаврова жива, и живет в Америке. Надо понять, от кого она скрывается, а все следы начинаются в Иркутске. Поезжай в Иркутск, проверь там. Нечисто там, ох нечисто. Надо спасти девочку, пока беда не случилась.

Глава 5

Лиза

На табличке значилось «Марта Хадсон, домашний психолог». Цену за прием она установила всего семьдесят долларов, против ста двадцати, которые в среднем берут в Нью-Йорке. С момента, как Лиза переехала в Нью-Йорк, прошло более полугода, и она обросла клиентами.

Она специализировалась на домашнем насилии, помогала женщинам справиться с изменами мужей и неожиданно для себя так сильно втянулась в работу, что не заметила, как полюбила свою новую жизнь.

Сначала Лиза не планировала заниматься чем-то подобным. Каждый ее день был тяжелее предыдущего – она пыталась собрать себя в кучу и начать жить, а не выживать, откладывая жизнь на утро завтрашнего дня. Наверное, этот день сурка продолжался бы до бесконечности, если бы не один случай, произошедший с ней в тот самый день, когда няня была вынуждена срочно уйти, оставив ребенка одного.

Это произошло примерно три недели спустя после их прибытия в Нью-Йорк. Лиза снимала квартиру на последнем этаже пятнадцатиэтажного жилого дома старой застройки на 71-й улице на Западе, в нескольких километрах от Сентрал-парка, рядом со станцией метро «72-я улица». Учитывая, что у Лизы на руках были документы в идеальном состоянии, арендовать жилье оказалось просто – плати и заезжай. Хозяева жили в пригороде Нью-Йорка и в квартиру не приезжали совсем, только в первый раз, когда заключали контракт, а ренту Лиза переводила на банковскую карточку.

Она кое-как наладила быт, отмыла квартиру и наняла няню – женщину пятидесяти пяти лет с идеальным русским. Из семьи эмигрантов третьего поколения, Римма Миррей брала за свои услуги немного и не требовала официального оформления, с уплатой налогов. Для Лизы любая публичность была опасна.

Лиза знала, что у Риммы есть совершеннолетний сын, который был «проблемным». У парня совсем сорвало крышу в честь восемнадцатилетия, и с того самого дня вот уже год Римма жила как на пороховой бочке. Парень полностью вышел из-под контроля. К традиционной молодежной американской травке подключились тяжелые синтетические наркотики, сексуальные оргии, результаты которых мать находила на его белье наутро, а главное, Римма понятия не имела, где ее сын берет деньги на весь этот разврат. Правда себя ждать долго не заставила – парня задержала полиция за распространение наркотиков, и Римме пришлось продать трехкомнатную квартиру, полученную от родителей, чтобы вытащить сына из-за решетки. Казалось бы, его должно было отрезвить такое положение, но нет. С упорством, присущим русским, парень продолжал гробить свою жизнь.

Когда Лиза узнала о том, что творится в семье Риммы, первое ее решение было – расстаться с этой женщиной как можно скорее. Но подумав немного, Лиза поняла, что Римма не такой уж плохой вариант. Ведь она знает не только свои ошибки, она ежедневно видит результаты своих «трудов» на примере собственного сына и явно не сделает больше ничего, что может ее скомпрометировать. Объяснение глупенькое, но Лиза была подкуплена хозяйственностью женщины, ее чистоплотностью, прекрасным владением двумя языками и откровенностью. Римма говорила всегда прямолинейно и честно, не скрывая ничего. Даже то, что стоило бы утаить от работодателя, Римма говорила прямо, не отводя взгляда. Не было в ней ничего, что могло насторожить. А ее сын-преступник Лизу не смущал. Как могут быть дети не похожи на родителей, Лиза знала по себе. Ее воспитывали действительно достойные люди, которых она предала…