Сергей Федоранич – Единственный человек на земле. Часть 2. Нет смысла без тебя (страница 7)

Но нет, руку спасли. Я могла даже шевелить кистью, сгибать фаланги. Это больно, но врач сказал, что все будет хорошо.

Меня выписали 7 июня. Забирали меня Вася с Кристиной. Увидев друга на ногах, опирающегося на трость, я расплакалась. Со всеми своими тараканами и дуростями я совершенно не уделила внимание Васькиному выздоровлению. А это и вправду было чудом.

«Чудо‑шок», как говорил он.

Врачи в Америке сделали многое для того, чтобы шоковый нервный импульс остался и Вася стоял на ногах. Я не знаю, как это получилось, но иначе чем чудом это не назовешь.

Они были счастливы вместе, эти двое. Васька светился счастьем, держал своей худой ладошкой загорелую руку Кристины. Он был с тростью, но это ведь лучше, чем в кресле!

Я обняла его и Кристину, и мы вышли в июньское утро. Вася предложил зайти в кафе и выпить кофе, а я нетерпеливо рылась одной рукой в сумочке. Где мои сигареты? Вся эта процедура с выпиской из больницы не оставила мне даже десяти минут на перекур.

Наконец, мятая пачка сигарет нашлась, а вот зажигалки нигде не было. Я перевернула сумку вверх дном, но безрезультатно. Пришлось приставать к прохожим. Как назло, никто не курил. Представляю, как это выглядело: баба в застиранном спортивном костюме («Почему все в больнице в застиранных спортивных костюмах?» – спросите вы. «А я не знаю», – отвечу я), с загипсованной рукой, с немытыми волосами и сигаретой во рту просительно смотрит в глаза и сгибает‑разгибает большой палец, мучая невидимую зажигалку. Никто мне не прикурил. Я выплюнула сигарету.

Невезения продолжаются.

В загашнике у Васи две новости, которые он собирается мне рассказать в кафе. Мне интересно, но не то чтобы уж очень. Моя рука побаливала, жить без нее сложно, хоть и левая. Ни стул отодвинуть, ни сахар в кофе помешать. Я раньше и не замечала, что, размешивая в чашке сахар, ложечку держу левой рукой.

– Как ты сломала руку? – спросил Вася.

– Пыталась убить муху, – призналась я. – Эта паскуда никак не давалась, тогда я влезла на борты ванны и шлепала мокрой футболкой по стенам, а она все улетала и улетала. В один момент я поскользнулась и рухнула в ванну, прямо на руку. Открытый перелом. Несколько раз теряла сознание от боли, но все‑таки вызвала «Скорую».

– Ужас!

Кристина прижала ладошку к губам, в глазах плескался притворный ужас. Не нравилась мне эта девчонка, но Вася был влюблен. Это было откровенно видно, это не скрывалось. И кто я такая, чтобы влезать в их отношения?

– Как так получилось, что мы перестали общаться? – спросил Вася.

Хороший вопрос. Да, я сама не проявляла инициативу, тут я соглашусь. Но целый год и ты, дорогой мой друг, эту инициативу не проявлял. Тебе тоже не хотелось снова встретиться со мной. Наверное, ты думал, что я начну пускать сопли пузырями, рыдать и напоминать тебе о Димке. Может быть, ты боялся обременить себя чем‑то или кем‑то. Разговорами со мной, например? Или еще чем. Как любая приличная женщина, я, естественно, не считала, что мои причины были главными. Васино нежелание – самая главная причина в том, что мы не общались. Хотя и его понять можно. Кристина – это его первая девушка (мы не говорили с Васькой об этом, но я была уверена), и наверняка он многое открыл для себя в совместной жизни. Интересно, они живут по‑прежнему вместе? Парадокс – они начали жить вместе еще до того, как в первый раз поцеловались. Вот ведь бывает?..

– Не знаю, – ответила я. – Наверное, у каждого были свои проблемы и заморочки. Вот и не виделись. Ты же знаешь, в Москве время летит незаметно. Вот и год пролетел.

Я не хотела наезжать на него, чтобы не оправдать его ожиданий. Честно говоря, я стала малость подвержена резкой смене настроений, словно климакс накатывал. Еще полчаса назад я была счастлива за Ваську, а теперь мне хотелось поскорее забраться в свою нору и выбросить сим‑карту. Что со мной такое?!

Вася устало улыбнулся. Кристина посмотрела на часы и открыла сумочку. Оттуда она извлекла маленькую пластмассовую коробочку и подала Васе со словами:

– Пора принимать лекарства, Вася.

Вася беспомощно посмотрел на коробочку, открыл и высыпал на ладонь семь таблеток разного калибра и размера. Кристина подала ему бутылку с водой, Вася закинул горсть таблеток в рот и запил водой.

Кристина удовлетворенно кивнула и спрятала контейнер в сумочку.

– Я вас оставлю на минуту, – сказала она и ушла.

Вася посмотрел на меня как‑то иначе. Словно мои мысли были ему хорошо известны, но при Кристине он этого показывать не хотел. А сейчас, когда она ушла, маску прижимать к лицу не имело смысла.

– Ну говори, – сказал он.

– Что говорить? – прикинулась дурой я.

– Что думаешь, то и говори.

– Мне нечего сказать.

– Она меня не любит, я это знаю. И ты это поняла, верно?

– Верно, поняла. Хотя это всего лишь мое мнение, – добавила я поспешно.

– И как ты это поняла?

Я немного помолчала. Сказать или не стоит? В конце концов, это ведь их дело! Зачем я лезу? Не говори ничего, Ника! Молчи!

– У нее нет к тебе чувств. Даже элементарного сочувствия, для влюбленной женщины это не свойственно, – все же сказала я.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– И не поймешь, ты же мужчина.

– Ладно, я хотел с тобой поговорить о другом. Что мы будем делать дальше?

– А что ты делал раньше?

– Что делал я? Я работал в журнале, как и раньше. Жил. Занимался спортом – в рамках строгих рекомендаций врачей.

– Вот и занимайся этим дальше.

– Ника…

– Нет, Вася. Я не хочу больше ничем заниматься. Я не знаю, что ты думаешь, какие у тебя мысли, говорю за себя: я больше не хочу заниматься ничем, кроме сидения дома. Любая деятельность опасна. Везде тебя хотят обмануть и убить. Я не хочу никого приобретать и никого терять. Я к этому не готова, я слабая, толстая женщина. Я не создана для работы.

– И что ты будешь делать дома?

– Умирать. Я буду тихо и спокойно умирать.

– Но это не дело, Ника, ты молода…

– Дима был тоже молод. И умер. И я тоже умру.

– Так не пойдет, Ника.

– Это не тебе решать. Думай за себя.

– Это твой телефон звонит?

– Нет, твой. Мой разряжен.

Вася пошарил в сумке Кристины и достал телефон. Номер не определился, но явно звонок был не из России, он начинался на «079». Вася ответил. Через несколько секунд его лицо озарила улыбка, он сказал по‑английски: «Ника со мной сейчас, подожди секунду, я сделаю громкую связь».

Я вопросительно посмотрела на него, он положил телефон на столик и громко сказал:

– Привет, Джо!

Порыв ветра унес ответ Джо, в трубке раздался только странный писк, больше ничего. Любопытство заставило меня наклониться ниже, и я услышала:

– Ника, привет! Это Джо! Я рад, что вы с Васей вместе, потому что у меня есть к вам разговор. В общем, с Брэдли совсем беда. Он сидит дома, ничего не делает, не вылезает из постели. Я пытаюсь ему помочь, расшевелить, но это бесполезно. В общем, у меня опускаются руки. Что делать?

– Опустить их, – громко ответила я. – И оставить человека в покое. Если он хочет валяться в кровати, пусть валяется там.

– Но, Ника, ты же знаешь, это путь в никуда.

– Любой путь в никуда, Джо.

– О, похоже, вы с Брэдли на одной волне?

– Так точно.

– В общем, вот что: послезавтра я прилетаю в Москву, со мной будет Брэдли. Я не знаю, как заставлю его сесть в самолет, но я это сделаю. Мне нужно, чтобы вы собрались вместе, у меня есть к вам предложение.

– Джо, не усердствуй, – ответила я, – ничего собрать в кучу не получится. Все закончилось. Отпусти это.

– Нет, Ника, я не могу.

– Твое дело.

– Ника, я прошу тебя, пожалуйста, просто приедь и выслушай меня.

– Нет, Джо, прости. У меня нет ни желания, ни возможности. У меня сломана рука, она в гипсе, я в депрессии. Я жду не дождусь, когда окажусь в своей квартире на своем диване.

– Ника, пожалуйста!