Сергей Ермилов – Контрпроект: Прибытие (страница 4)

Тишина.

Максу вдруг захотелось услышать в шлеме музыку. Любую, лучше всего из кинофильма. Он давно уже не слышал никакой музыки, а здесь, в этой обстановке она была бы особенно уместной. Что-нибудь драматическое.

Вблизи уборщик действительно оказался похожим на гигантский перевернутый совок. Макс не заметил момента, когда где-то слева из черноты появилась небольшая точка, которая быстро росла, пока сплошная светло-коричневая стена не перекрыла все космическое пространство перед ними. Откуда-то сверху этой громадины открыли огонь по крупным кускам породы, разбивая их на кучи более мелких и внося новый хаос в поток обломков, несколько разрядившийся в течение долгого полета по орбите.

Следуя инструкциям, Макс долго выжидал, прежде чем включить реактивную струю для торможения перед стеной. Слишком долго. К моменту встречи с испещренной рытвинами поверхностью, которая приближалась все еще очень быстро, он успел отключить двигатели в ботинках и сгруппироваться. За ударом последовала темнота.

 Возможно, это спасло его. Он без сознания падал на планету в рое горящих в атмосфере камней. Его костюм сам по себе пузырился, выдувая нескончаемый поток моментально вспыхивающей защитной пены, и заботливо окружал Макса пухлым дымящимся облаком. Остатки недогоревшей пены уносились ввысь черным хвостом. Придя, наконец, в себя, он увидел, что летит один над огромной желтой пустыней. В направлении, куда настойчиво указывал моргающий на экране шлема указатель, воздух разрывали вспышки взрывов, оставляющих за собой невинные белые облачка. Выпустив из костюма крыло и планируя, будто летучая рыба, Макс не спешил сближаться с основной группой десанта. По-видимому, ее распознали как угрозу и начали обстрел. Только над самыми сооружениями генштаба, едва выступающими над поверхностью и издалека сливающимися с окружающей каменистой пустыней, он присоединился к основательно поредевшему подразделению. Сев на одно из массивных приземистых зданий, указанное в качестве цели, Макс насчитал 19 солдат. При загрузке на корабль их было не меньше сотни. Возможно, часть из них разбросало по округе?

Медлить, дожидаясь их, было нельзя, а об отступлении даже думать не приходилось. Вскрыв вибропатроном одну из дверей и ворвавшись внутрь, они столкнулись с уже знакомой Максу картиной. Безоружные люди, хотя и одетые в военную форму, не пытались оказать им сопротивление, шустро разбегаясь по просторным, ярко освещенным залам. Однако пробраться вниз оказалось непросто. Шахты лифтов кто-то успел взорвать, и они были совершенно непроходимы. А на лестнице на каждом этаже их ждали автономные турели, замурованные в стены. Чтобы подавить их, приходилось вдребезги расстреливать и взрывать пролеты, с трудом пробираясь потом по обломкам и провалившимся лестницам.

Получив очередное ранение, на этот раз по касательной в левую руку, Макс отступил из первого ряда атаки и бессильно опустился на пол посреди груды дымящегося, развороченного бетона. Испытывая поначалу острую, но вскоре затихшую боль, он наблюдал, как костюм выдавливает на рану белый вязкий раствор и одновременно сам затягивается в месте разрыва. Ему вдруг захотелось забиться в угол и ничего больше не делать. Никуда не ходить, не стрелять, не ползать и не бегать, а лишь тихо сидеть и ждать своей участи. Однако, когда очередной десантник с мучительными стонами отполз от передовой линии, Макс безропотно занял его место.

Он не мог понять, что гнало его вперед. Какое-то чувство долга или желание помочь другим. Но какого долга? Перед кем? Солдаты были ему незнакомы, даже Арона здесь не было. Их командиров, отдающих распоряжения издалека, он и сам был готов пристрелить. Скорее это было какое-то стадное чувство, стремление принадлежать к чему-то. Как в детстве, в составе своры уличной шпаны.

Они еще не достигли 17 этажа, как их атаковали сверху. Оставленные для прикрытия солдаты отступили под натиском небольших и на первый взгляд безобидных роботов. Они напомнили Максу тараканов тем, что проворно бегали по стенам и потолкам. Вскоре десантники оказались зажатыми на лестнице, держа под непрерывным обстрелом все входы и продолжая прорываться вниз через турели. Роботы пытались подобраться поближе, яростно прыгая в разные стороны, а потом выстрелить в упор мощным зарядом, сбивавшим с ног и крошившим бетон. Потеряв двоих, пропавших наверху в гуще проникших на лестницу роботов, они наконец выкатились на 17 этаж.

Макс и большинство остальных остались прикрывать дверь. Они выкашивали груды роботов непрерывным огнем, не позволяя им даже приблизиться к входу, пока один из солдат занимался главной задачей – отключал систему военных коммуникаций Ахолконды.

– Все, готово, – закричал десантник и натиск роботов на лестнице сразу ослаб, а вскоре они совсем исчезли.

– Уходим, мы тут как в ловушке, – солдаты гурьбой кинулись обратно на поверхность.

Карабкаясь вверх по завалам на лестнице, Макс услышал резкий и властный голос в шлеме. Совсем не тот, что раньше – насмешливый и одновременно сочувственный.

– Макс, – он замер. Впервые кто-то обратился к нему по имени. – Минус шестой этаж. Комната 6521. Скачай все данные с автономного сервера.

"А говорили связи не будет" – растерялся Макс. Остальные десантники уже выбирались с лестницы. "Что я им, посыльный что ли?" – с бессильной злобой думал он, однако ноги упрямо вели его на шестой этаж. В искомой комнате Макс застал испуганную женщину, похожую на пухлую мышку, и, направив на нее винтовку, рявкнул:

– Автономный сервер?

Она махнула рукой в сторону массивной темной панели около стены. Воткнув в нее гибкий щуп из своего костюма, Макс долго скачивал бесконечный поток зашифрованных данных. Он в который раз попытался проникнуть за завесу событий и понять значимость происходящего вокруг, но, быстро осознав свое бессилие, вновь впал в привычное оцепенение.

Атаки на десантников, занявших оборону на поверхности, возобновились ближе к вечеру и больше не прекращались. В короткие промежутки между волнами новых, все более тяжелых роботов им удалось вырвать из стен на лестнице четыре уцелевшие турели и перевести их в ручной режим. Макс все ждал, что их начнут бомбить, но потом сообразил, что под завалами оказался бы весь персонал здания. Через два дня почти непрерывной круговой обороны, в ходе которой они потеряли пятерых, Макс окончательно утратил надежду на спасение. Некоторое время он всерьез обдумывал мысль взять заложников из числа скрывающихся внизу, но засомневался, как на это отреагируют атакующие роботы. Макс предпочел бы сдаться, но никто им этого не предлагал и не вступал в переговоры. Не выходить же с поднятыми руками – кто знает, как здесь принято сдаваться. Опять он угодил на бессмысленную войну, и ведет безнадежную оборону, думал Макс и лихорадочно пытался нащупать пути отступления.

Во время небольшой паузы в стрельбе, когда роботы опять устроили какую-то таинственную перегруппировку, он крикнул соседним солдатам, что нужно уходить, и, не дожидаясь ответа, спрыгнул на песок.

6

Сбежать оказалось на удивление просто. Без труда просочившись через неплотное кольцо нападавших, основные силы которых были сосредоточены на другом направлении, Макс покинул лабиринт утопавших в песке зданий и достиг пустыни. Он устроил засаду за ближайшей россыпью камней. Когда увязавшиеся за ним два тяжелых бронированных робота проворно выползли на открытое пространство, он расстрелял их многочисленные короткие толстые ножки. Обездвиженные автоматы, яростно извиваясь, крутились на месте и плевались вспышками лазеров, но Макс был уже далеко.

Больше его никто не преследовал. Поначалу он опасался, что за ним прилетят и прихлопнут с воздуха как мелкую надоедливую букашку. Однако после некоторых размышлений он решил, что целью роботов или тех, кто их прислал, было только освобождение генштаба, а сами десантники не представляли для них интереса. Но он сразу засомневался. Разве не проще было предложить им сдаться или уйти, чем раз за разом атаковать в лоб неприступные входы в здание? И разве им не хотелось поймать и наказать наглых захватчиков? Его мысли блуждали и перескакивали с одного на другое. Он почти не спал и не ел последние два дня, лишь пил приторную, жирную жидкость из трубки в костюме. Макс боролся с искушением упасть в песок и немного полежать, но заставлял себя продвигаться вглубь пустыни, подальше от доносящихся издалека разрывов и непрерывного стрекота турелей.

Потом, по прошествии времени он, мучимый сомнениями, не раз восстанавливал в памяти этот эпизод. Мог ли он бросить своих товарищей по оружию, с которыми, хотя и против своей воли, оказался связан нерушимым воинским братством? Максу была чужда эта патетика. Он понимал, что его инстинкт самосохранения взял верх, тем более он с трудом осознавал тогда, что происходит вокруг. Солдаты были обречены, тщетно надеясь на эвакуацию, и Макс просто сгинул бы вместе с ними, если бы остался. Однако неприятный осадок долго не проходил.

Он плохо помнил, как пересек бесконечную пустыню и вышел на побережье. Дни сменялись ночами. Упрямо шагая по песчаным дюнам и каменистым плоскогорьям, Макс терял счет времени и шел, пока не падал от усталости. Очнувшись, он жадно пил раствор из костюма и продолжал идти, затем снова падал, когда силы иссякали. Через несколько недель пути его начала манить придвигавшаяся полоска берега, синевшая на прозрачной экранной карте в шлеме. Он не знал, что ждало его там, и не думал об этом.