Сергей Эн – Поцелуй тишины (страница 3)

– Прости меня, – мысленно произнёс. – Я компенсирую тебе этот моральный ущерб. Как-нибудь потом.

Серый плащ за окном уже пересекал узкую дорогу. Ян оттолкнулся от барной стойки. Лицо превратилось в непроницаемую маску. Походка стала плавной, бесшумной, хищной. В два широких, скользящих шага пересёк небольшое пространство кофейни. Ева даже не подняла головы, когда он подошёл вплотную к её столику. Слишком глубоко ушла в свои мысли, сражаясь с текстом на экране. Ян встал так, чтобы видна была только его спина. Если Пустышка заглянет внутрь, он не должен увидеть лица Яна, только затылок парня, увлечённого своей девушкой.

– Эй, ты чт… – Ева наконец заметила тень, упавшую на клавиатуру, и подняла голову. Серые глаза расширились от удивления и возмущения. Открыла рот, чтобы высказать этому наглому незнакомцу в чёрном всё, что думает о нарушении личных границ.

Но Ян не дал ей договорить. Время вышло.

– Заткнись и не дёргайся, – бросил ледяным, не терпящим возражений тоном, от которого у любого нормального человека перехватило бы дыхание.

Наклонился вперёд. Правая рука без перчатки, стремительно метнулась к её лицу. Горячие, чуть дрожащие пальцы Чтеца зарылись в её тёмные волосы на затылке, жёстко, но без боли фиксируя голову. Он приготовился к удару, сжал зубы, ожидая, что сейчас её паника, страх, возмущение обрушатся на его обнажённый разум ревущим цунами, выжигая остатки рассудка. Закрыл глаза, как человек, бросающийся грудью на амбразуру, и накрыл её губы своими. Когда губы коснулись её губ, а пальцы сжали её затылок, мир, состоящий из тысяч грязных, липких, кричащих голосов, просто выключился. Словно выдернули шнур питания из гигантского, неисправного рубильника, который гудел в его черепе все последние годы.

Не было ни паники, ни страха, ни возмущения, которых он ожидал. Не было вообще ничего. Разум Евы не обрушился на него цунами эмоций. Для его дара она оказалась абсолютно, пугающе непроницаемой.

Ян замер и даже забыл, зачем вообще это делает. Глаза, рефлекторно зажмуренные перед ментальным ударом, распахнулись. Смотрел на её лицо в упор. На вздрагивающие ресницы, на крошечную родинку у левой брови, на то, как расширились от шока её серые глаза. Вместо чужих мыслей, начал ощущать физический мир. Обычный, нормальный мир, который был недоступен из-за постоянного шума. Почувствовал яблочный запах её шампуня, тепло кожи, бешено колотящийся пульс на шее под пальцами. Услышал, как над головой бьётся муха в плафоне дешёвой лампы.

В это время за окном, серый силуэт Пустышки приблизился вплотную к стеклу. Наёмник остановился, вода ручьями стекала по его непроницаемому капюшону. Морозный узор на стекле внезапно исчез. Наёмник повернул голову, заглядывая в кофейню. Мёртвый, механический взгляд скользнул по баристе, который в этот момент протирал тряпкой кофемашину и кивал головой в такт музыке. Затем взгляд убийцы переместился в угол, на пару. Со стороны это выглядело до банального пошло. Высокий парень нависал над хрупкой девушкой в бежевом свитере, страстно вжимая её в спинку диванчика. Наёмник постоял так десять бесконечно долгих секунд. Сигнала не было. Аномалии не было. Обычная человеческая возня. Отвернулся от стекла, серый плащ растворился в темноте, слившись с такими же двумя тенями на противоположной стороне улицы. Они ушли искать Чтеца дальше. Но Ян не мог заставить себя отстраниться. Впал в странное оцепенение, словно человек, который всю жизнь шёл сквозь ураган и вдруг оказался в тёплой, тихой комнате. Ему хотелось остаться в этой тишине навсегда.

Ева же, пережив абсолютно парализующий шок, наконец-то перезагрузила систему.

– М-м-мф! – промычала и руки, до этого безвольно лежавшие на клавиатуре, метнулись вверх.

Сначала попыталась оттолкнуть его за плечи, но парень стоял как скала. Тогда пустила в ход тяжёлую артиллерию, с силой упёрлась ладонями в его грудь, дёрнула голову назад, вырываясь из его хватки, и, едва разорвав дистанцию, выбросила правую руку в коротком, хлёстком замахе.

Звук пощёчины прозвучал в пустой кофейне громко, словно лопнул огромный воздушный шар. Бариста за стойкой вздрогнул, выронил влажную тряпку и вытаращил глаза. Муха под плафоном замерла. Голова Яна дёрнулась в сторону от удара. На бледной, впалой щеке мгновенно проступил красный отпечаток. Ева вскочила на ноги, едва не опрокинув столик. Фруктовый чай плеснул через край кружки, заливая липкой лужей конспект по истории искусств, но ей было абсолютно плевать. Тяжело дышала, грудь ходила ходуном, а глаза метали молнии.

– Ты… ты совсем больной?! – голос дрожал от смеси ярости, испуга и полнейшего непонимания. Схватила со стола увесистый том “Эклектики в архитектуре”, и выставила его перед собой, как щит. – Маньяк! Ублюдок! Я сейчас полицию вызову! Лёха, жми тревожную кнопку!

Бариста Лёха, чьё имя было написано на бейджике, судорожно сглотнул, но с места не сдвинулся, переводя ошарашенный взгляд с разъярённой девушки на мрачного парня в чёрном. Тишина кончилась, стоило разорвать физический контакт, как в голову снова хлынул привычный гул.

– …господи, только бы он не достал нож, у меня даже биты нет, нажимать кнопку или нет, он же меня убьёт… – запаниковал мысленно бариста.

Но мыслей Евы Ян не слышал. Даже на расстоянии. Она стояла пылая гневом, а в её голове для него была глухая стена. Это невозможно по всем законам Изнанки, но это происходило прямо сейчас. Ян неторопливо поднял руку и потёр горящую щёку. Боль от удара приятная, отрезвляющая. Физическая боль всегда лучше ментальной.

– У тебя тяжёлая рука, – произнёс низким, хриплым голосом. В нём не было ни капли насмешки или агрессии.

Ева открыла рот, чтобы выдать новую порцию отборных ругательств, но его спокойствие сбило её с толку. Насильники и маньяки так себя не ведут. Наркоманы тоже. Этот парень смотрел на неё не как на жертву, а как учёный смотрит на неизвестный, невероятный артефакт, случайно найденный в куче мусора.

– Я тебе сейчас этой тяжёлой рукой челюсть сломаю, если ты не уберёшься отсюда! – рявкнула крепче перехватывая книгу. – Какого чёрта это было?! Ты кто вообще такой?! Осеннее обострение? Спорим, у тебя сейчас в кармане справка из дурки лежит?

Ян опустил руку, взгляд скользнул по залитому чаем конспекту, по напряжённым побелевшим пальцам, вцепившимся в учебник, и снова вернулся к её лицу. Понимал, как это выглядит и должен сейчас уйти, чтобы не привлекать внимание.

– Обострение. Да, пусть будет так, – отступил на полшага назад, поднимая руки в примирительном жесте. – Извини. Мне нужно было… спрятаться.

– Спрятаться?! – Ева нервно хохотнула, и этот смешок прозвучал на грани истерики. – Серьёзно?! И ты не нашёл ничего лучше, чем засунуть свой язык мне в горло?! Да там, на улице, мусорных баков полно, прыгай туда и прячься, придурок!

Ян невольно вспомнил наёмника, которого он десять минут назад швырнул в мусорные баки. Тонкая, едва заметная тень иронии мелькнула на лице и тут же исчезла под маской холодного безразличия.

– Там было занято, – серьёзно ответил Ян.

Ева поперхнулась воздухом от такой наглости. Ожидала оправданий, побега, агрессии, чего угодно, но только не этого абсурдного, невозмутимого диалога.

– Пошёл вон, – процедила сквозь зубы, указывая книгой на дверь. – Просто. Пошёл. Вон. Пока я не пробила тебе голову архитектурой малых форм.

Ян кивнул, не собираясь с ней спорить. Получил то, что хотел, маскировку, передышку и самое невероятное открытие в своей жизни. Ему нужно было уйти на дно, залатать пробоины в ауре и всё обдумать. Развернулся и направился к выходу. Проходя мимо барной стойки, остановился, посмотрел на свой картонный стаканчик с горьким эспрессо и бросил взгляд на всё ещё бледного баристу.

– Кофе отвратительный. Но сервис отличный. Сдачи не надо.

Толкнул стеклянную дверь, колокольчик снова радостно звякнул. Ночной Питер тут же обрушился на Яна ледяным дождём, воем сирен и привычной грязью чужих мыслей. На губах остался привкус фруктового чая, а на пальцах, ощущение чужой, невероятной Тишины. Ян поднял воротник куртки, сунул руки в карманы и быстро зашагал прочь, растворяясь в темноте переулков.

В кофейне повисла неловкая пауза. Лёха, наконец, отмер. Шумно выдохнул, провёл дрожащей рукой по волосам и уставился на Еву, которая всё ещё стояла в боевой стойке с занесённым томом по архитектуре.

– Э-э-э… – протянул бариста. – Это что, твой бывший?

Ева медленно, словно не веря самой себе, опустила книгу на стол. Адреналин начал отступать, колени предательски задрожали. Плюхнулась на диванчик, уставившись на дверь, за которой скрылся этот ненормальный в чёрном.

– Я его впервые в жизни вижу, – пробормотала потирая виски. – Клянусь, впервые.

– Ну ни хрена себе у вас на экономфаке пикаперы пошли, – уважительно и одновременно нервно хмыкнул бариста. – Жёстко работает пацан. Тебе чай повторить? А то у тебя там болото.

– Да… Да, давай. И что-нибудь сладкое. У меня сейчас сердце остановится, – перевела взгляд на свой столик.

Размокший конспект безнадёжно испорчен. Чернила расплылись фиолетовыми кляксами. Со вздохом начала собирать мокрые листы, всё ещё чувствуя, как горят губы после этого наглого поцелуя. И дело было даже не в самой наглости, а в странном ощущении, которое оставил после себя этот парень. Когда его руки коснулись затылка, показалось, воздух вдруг стал плотным, как желе. А ещё запах. От него не пахло дешёвым одеколоном или сигаретами, как от обычных уличных хулиганов. Пахло воздухом после удара молнии. Потянулась к ноутбуку, чтобы закрыть крышку, и замерла. Экран вёл себя странно. Документ с курсовой исчез, а вместо него по белому фону бежали тонкие, хаотичные цветные полосы. Ева нахмурилась и провела пальцем по тачпаду. Изображение дёрнулось, мигнуло и восстановилось. Курсовая на месте, но в самом конце текста, появилось несколько странных, бессмысленных символов, похожих на древние руны. Моргнула, потёрла глаза, символов не было, обычный текст.