Сергей Елисеев – Взгляни моими глазами. 1995. Дневник русского солдата (страница 16)

Иду к следующему. Он без шапки, легкий ветерок треплет светлые волосы, потускневшие глаза бессмысленно уставились в небо. Это Серега Станишевский – тихий, интеллигентный парень, всегда опрятный и серьезный. Он был механиком-водителем танка. Лицо его посерело, в подбородке ровное овальное отверстие, совсем бескровное. Бушлат расстегнут, вокруг шеи обвит серый казенный шарф. Рядом с телом валяется новенький, ему теперь ненужный шлемофон.

В третьем танкисте узнаю Стаса. Не знаю фамилии, все звали его по имени. У него был сильный, чуть с хрипотцой голос. Видел его несколько раз. Пару дней назад вместе пили коньячный спирт, и он рассказывал смешной анекдот про грузина. Сейчас Стас лежит на спине – убитый. Руки согнуты в локтях, под ногтями скрюченных пальцев земля. Брови и ресницы опалены пламенем, глаза прикрыты, будто бы он спит. На лице спокойствие, а на губах застыла легкая улыбка. На шее под подбородком большая рваная рана, повреждена трахея и, кажется, сонная артерия – земля справа от его головы обильно залита уже застывшей кровью.

Как же такое могло случиться? Ведь выбрались из горящего танка, успели до взрыва боекомплекта, сумели отползти даже… И все равно не спаслись.

Возвращаюсь. Меня трясет крупной дрожью, прямо колотит. Поэтому иду не спеша, не чувствуя под собой ног. Подхожу к дому, почти успокоившись. Там, во дворе, возле БМП, уже собралось до десятка солдат, греются вокруг костра, едят, пьют чай, зачерпывая его кружками прямо из ведра над огнем. Некоторые даже сняли бронежилеты, они свалены под забором. Но автоматы у всех при себе.

Когда я приближаюсь, видимо, что-то такое нехорошее написано на моем лице, отчего Муравей, спрашивает: – Ты что, Медицина? – он подступает ко мне вплотную, кладет свою руку на мое плечо, его взгляд буравит меня. Внезапное понимание отражается в его взгляде: – Кто?

Хочу ответить, но не получается. Пропадает вернувшееся было спокойствие. Глубоко в горле образуется ком, он опускается за грудину, и я ничего не могу сказать. Только судорожные вздохи и всхлипы, подобные икоте, вырываются из меня. И текут слезы. Вероятно, на всех это производит сильное впечатление, потому что наступает тишина, и слышно, как шумит чай в ведре. Не могу совладать с собой, спазм сжимает горло, и что-то нечленораздельное, похожее на мычание, вырывается из меня:

– Там… – я с трудом выговариваю и указываю в сторону арыка. – Там пацаны… Наши… Зверь… Стас… Станишевский… Убитые.

Друг Стаса, танкист по прозвищу Шаман застывает с полуоткрытым ртом, и тут же выпускает из рук кружку и сухарь – они падают прямо ему на сапоги. Брызги темными пятнами шрапнели проявляются на желтых штанах «афганки». Он раз- ворачивается и бежит к арыку, исчезает в нем. Опешив, все глядят то на меня, то ему вслед. Я крепко сжимаю лямку автомата, перекинутого через плечо. Зачем-то снимаю его, перехватываю за цевье и снова накидываю, но уже за спину. Шаман показывается на противоположном скате арыка, земля сползает у него под ногами. Хватаясь за остатки прошлогодней травы руками, он на коленях ползет вверх, рыхлые комья скатываются в спо- койно текущую по дну воду.

Словно по команде, не сговариваясь, мы идем к нашим погибшим товарищам. Шаман уже там. Он стоит на коленях и воет по-бабьи:

– А-а-а-а-а-а!.. А-а-а-а-а-а!.. Стас!.. Что я твоей матери скажу?! Как я ей в глаза смотреть буду?! А-а-а-а-а-а!..

Мертвые лежат смиренно. Обступив их, мы стоим молча. Насупились. Комкаем шапки в руках. Февральский воздух холодит бритые затылки, и легкий ветерок шевелит наши чубы. Низко над нами склонилось чеченское небо, спящие деревья в лесопосадке тянутся к нему. Неподалеку догорает танк с сор- ванной башней. Эта картина отпечатывается в моем сознании. Кажется, что я никогда уже не смогу стереть ее из своей памяти. Подходит комбат. На его лице задумчивость. Он жует жел- ваками и долго молчит. Затем произносит только одну фразу:

«Это война, ребятки». И уходит.

Подходят другие офицеры и солдаты, стоят, смотрят и тоже расходятся. Шаман осматривает карманы своего друга. Записная книжка, ручка, карамелька и в серую клетку носовой платок – в нем что-то завернуто. Шаман разворачивает ткань – это значки «Гвардия», «Отличник Советской армии», «Специалист» 1-й степени и «Воин-спортсмен», 2-й разряд. Вот и все солдатское имущество.

К перекрестку подогнали штабной БТР и загружают на него убитых. До него метров двести. Вчетвером, взявшись кто за руку, кто за ногу, мы несем тела к перекрестку. Спотыкаемся, пыхтим. Рука Зверя все время выскальзывает из моих рук, того и гляди выроню.

Мне никогда не приходило в голову, что мертвое тело так трудно поднять, а тем более нести – словно кисель, плоть выскальзывает из рук, невозможно удержать. Вчетвером мы, живые, с трудом несем одного мертвого. Добравшись, кое-как поднимаем его на БТР. Там уже лежат поперек брони несколько убитых. Сколько их там – пять, десять? Грязные руки со скрюченными пальцами безвольно свисают вниз, торчат подошвы облепленных грязью солдатских кирзовых сапог.

Снова идя к арыку, видим, как навстречу несут Серегу Станишевского. Запрокинутая голова качается у самой земли. Обернувшись, провожаем его взглядами. И потом, вернувшись, подхватываем Стаса. Мне досталась нога, я подхватываю ее под колено. Она разгибается, выскальзывает. Вторая нога у Муравья, и ему тоже не удается удержать ее:

– Пацаны, погодите, перехватиться нужно.

Опускаем погибшего на спину и беремся за гачи его штанов. Вроде получше. Брехня в фильмах, когда показывают, как один человек несет бездыханное тело товарища – мы вчетвером еле справляемся. Отдаем тело еще одного нашего товарища и молча шагаем к нашей «бэхе».

Дорога, по которой мы сейчас идем, обильно покрыта грязевой жижей. И не подумаешь, что под ней асфальт. Когда проходим мимо разбитой легковушки, я спотыкаюсь, зацепившись носком сапога за какую-то веревку. Чуть не падаю. Ругаюсь. Оборачиваюсь посмотреть, за что зацепился – это кишки! Человеческие кишки, которые перемешаны с грязью. Тело, раздавленное и расплющенное, словно по нему проехал каток, вмято в коричневую жижу. Сейчас оно напоминает вырезанный из картона и обезображенный силуэт человека. У него была голубая джинсовая куртка на меху и спортивные штаны с продольными синими и красными полосками. Что-то, что есть во мне, какая-то незнакомая часть меня, хочет рассмотреть лицо, похожее на безобразную плоскую маску, но сознание противится. Взгляд лишь касается его и испуганно скользит в сторону.

Когда возвращаемся, то все уже ощущается по-другому. Затишье. Только слышны приглушенные звуки танковых двигателей, тех, что за домом и на перекрестке. Откуда-то понабежало народу, который толпится возле БРЭМ и во дворе дома. Там, у костра, что-то разогревают на огне. Кипит чай в ведре. Гус- то пахнет соляркой и тушенкой. Неподалеку на гравийке две БМП – пыхтят выхлопами. Мотострелки смешались с нашими – бродят, о чем-то разговаривают. Зампотех сидит на все той же расстеленной плащ-палатке с отрешенным видом. Прислонившись спиной к катку «брэмки», расставил согнутые в коленях ноги и, загребая стреляные гильзы, бросает их по одной в стоящий в нескольких шагах перед ним АГС. И все как-то обыденно. Спокойно. Будто ничего и не было. Только все еще догорают танки…

Слышу из-за спины окрик Долгополова и оборачиваюсь:

– Медицина, может, сходим на чеченов поглядим? Там их человек двадцать по посадке валяется.

– Зачем?

– Так. Интересно же. Может, мы кого-то из них грохнули.

– И как ты это узнаешь? На них написано, что ли?

– Да не бзди! Они не укусят. Мертвые не кусаются, – Юрка, скривившись, хихикает своей шутке. Видимо, доволен ею.

– Не… Не хочу. Что я, трупаков не видал, что ли? Да я еще в морге на них насмотрелся, когда в училище учился.

Это я сильно преувеличиваю. В морге я был лишь раз на первом курсе медучилища, и увиденное тогда оставило надолго отпечаток в моей памяти, а специфический сладковатый запах разлагающейся плоти мерещился мне несколько дней так, что я не мог есть мясо. Нет, теперь я не боюсь покойников. Только что на танкистов смотрел. Но это другое. А сейчас боюсь, что запомню лица, убитых нами и буду видеть их в снах. Не хочу этого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.