Сергей Ефремов – Сомнамбула (страница 2)

«Кто вы?» – выдохнул Лео, прислонившись к стене.

Наблюдатель не ответил. Вместо этого он поднял руку и указал пальцем на противоположную стену. Там, на голом бетоне, Лео увидел не дверь и не щит, а еще одну трещину. Но на этот раз она не была случайной. Она была идеально ровной, вертикальной, и из нее исходил слабый, мертвенный свет.

«Это дверь?» – спросил Лео.

Наблюдатель медленно покачал головой. Его губы не шевельнулись, но Лео ясно услышал голос в своей голове, сухой и безжизненный, как скрежет шестеренок:

«Это не дверь. Это шов. Иллюзия сшита из лоскутов. Иногда швы расходятся».

Лео посмотрел на трещину, на этот «шов» в реальности, и почувствовал не страх, а жгучую жажду. Узнать. Увидеть. Что бы там ни было.

«Что там?» – прошептал он.

«То, что было до. И то, что будет после. Настоящее», – прозвучало в его сознании.

Лео сделал шаг вперед. Наблюдатель не мешал ему. Он просто наблюдал.

Еще один шаг. Расстояние между ним и трещиной сокращалось. Мертвенный свет омывал его лицо. Оттуда пахло озоном и вечностью.

Он протянул руку, чтобы прикоснуться к шву. Чтобы разорвать его.

Глава 3. Шов.

Кончики его пальцев коснулись бетона вокруг трещины. Он был холодным и шершавым, самым обычным на ощупь. Но в том месте, где из разлома исходил свет, воздух вибрировал, словно над раскаленным асфальтом. Лео почувствовал легкое покалывание, будто от статического электричества.

Он обернулся. Наблюдатель стоял неподвижно, его лицо оставалось бесстрастной маской. Ни одобрения, ни запрета. Только ожидание.

«Иди или уйди. Система уже заметила аномалию», – прозвучал в его голове беззвучный голос.

Лео вдохнул полной грудью. Запах пыли и озона стал резче. Он больше не боялся. Любопытство, жгучее и всепоглощающее, заглушало все остальные чувства. Он должен был знать.

Он прижал ладонь прямо к светящейся линии шва.

И мир взорвался белым светом.

Нет, это был не взрыв. Это было растворение. Бетонная стена, комната, Наблюдатель – все поплыло, растеклось, как акварель под струей воды. Звук гула, который преследовал его неделями, нарастал, превращаясь в оглушительный рев, а затем так же внезапно смолк, оставив после себя абсолютную, звенящую тишину.

Он не чувствовал своего тела. Он был лишь точкой сознания, парящей в пустоте. Но это не была та пустота, что он видел во сне. Это был Хаос.

Вокруг него клубились, рождались и умирали формы, не подчиняющиеся никакой логике. Геометрические фигуры, состоящие из чистого звука. Цвета, у которых не было названий. Вспышки памяти, не его памяти – чужие лица, чужие миры, обрывки чужих жизней. Он видел города из стекла и пламени, руины под двумя лунами, существа света, танцующие в кольцах газовых гигантов.

Это было не «то, что за стеной». Это была Складка. Прослойка между реальностями. Место, где все возможные миры, все версии истины сталкивались и переплетались в безумном танце.

«Первое проникновение всегда самое яркое», – узнал он. Мысль пришла не извне, а родилась внутри него, как будто он всегда это знал. «Ты видишь не Истину, а лишь ее отражения в калейдоскопе».

Он пытался сфокусироваться, найти в этом хаосе хоть какую-то ось, точку опоры. И тогда он увидел их.

Они не были существами в привычном понимании. Скорее, это были сгустки чистого внимания, гигантские, холодные и безразличные. Они плавали в этом хаосе, как киты в океане, не взаимодействуя с мириадами образов, а лишь наблюдая за ними. Их «взгляды» были подобны лучам прожекторов, они скользили по рождающимся и умирающим мирам, фиксируя, каталогизируя.

ОНИ.

Один из этих «лучей» скользнул по его парящему сознанию.

И в тот же миг все изменилось. Хаос стал упорядочиваться. Формы стали обретать знакомые очертания. Он увидел свой город, но словно на чертеже или в голографической проекции. Улицы, здания, люди – все было пронизано тончайшими серебристыми нитями, которые сходились в гигантские узлы, пульсирующие с ровным, знакомым гулом. Это была Система. Каркас иллюзии.

А потом он увидел себя. Не точку сознания, а свое физическое тело, все еще стоящее в той бетонной комнате с протянутой рукой. И от него самого тоже тянулись такие же нити, вплетаясь в общий узор. Но несколько из них были… оборваны. Или перерезаны. Они болтались без связи, и сквозь эти разрывы в его обычную, «прописанную» жизнь и просачивались те самые сбои – трещины, шум, сны.

Луч внимания ОНИ задержался на этих оборванных нитях. Он почувствовал не интерес, не гнев, а нечто иное – намерение исправить ошибку. Сшить разорванное.

Его отбросило.

Резко, болезненно, с ощущением падения с огромной высоты.

Он снова почувствовал свое тело – его выворачивало, сердце бешено колотилось. Он лежал на холодном бетонном полу подсобки. Свет из трещины погас. Теперь это была просто трещина в стене.

Наблюдателя тоже не было.

Лео поднялся, опираясь на дрожащие руки. Во рту был вкус меди. Голова раскалывалась. Но в его сознании, ясно и отчетливо, горела новая информация, как будто ее вживили прямо в мозг.

Он не просто увидел «настоящее». Он понял механизм.

Этот мир был не просто иллюзией. Он был тюрьмой. Или убежищем. Гигантским симулятором, созданным для того, чтобы скрыть… что? От кого? От ОНИ? Или от самих себя?

ОНИ не были богами. Они были смотрителями. Надзирателями в этой тюрьме-убежище. Их задача – поддерживать целостность симуляции, «зашивать» разораввшиеся швы и… удалять неисправимые элементы.

Он был неисправимым элементом.

Лео выбрался из подсобки и побрел по безлюдному коридору, не в силах выбросить из головы последний образ – тот холодный, безличный луч внимания, нацеленный на его оборванные нити. Это не было любопытство. Это был диагноз. И приговор.

Он вышел на людную станцию. Толпа, шум, рекламные щиты – все это теперь казалось ему жалкой пародией, картонными декорациями. Но теперь он знал, что видит не только он.

Он поднял глаза и встретился взглядом с девушкой, продававшей кофе в киоске. Их взгляды скрестились на секунду дольше, чем положено. И в ее глазах он увидел не просто усталость. Он увидел ту же самую, запрятанную глубоко внутрь, тревогу. Ту же отстраненность.

Она моргнула и отвернулась, принимая заказ у следующего клиента. Но Лео уже знал.

Он был не один.

Система дала сбой не только в нем. И если есть другие, кто видит швы, значит, есть и сопротивление. Или, по крайней мере, способ выжить.

Он пошел к выходу, к грязному дневному свету. Его страх сменился холодной решимостью. Они – ОНИ – уже знают о нем. Они придут «чинить» его. Стирать его память, вплетать оборванные нити обратно в общий узор. Или просто удалять.

У него не было времени на сомнения. Ему нужно было найти других. Найти способ скрываться. И понять, для чего вообще была построена эта гигантская, прекрасная и ужасная тюрьма, в которой он жил, сам того не ведая.

Он достал телефон. Экран был испещрен тревожными сообщениями от Алисы и коллег. Он стер их все. Потом открыл браузер и в поисковую строку ввел три слова, которые теперь имели для него совершенно новый, буквальный смысл:

«Иллюзия реальности сбой».

Поиск выдал миллионы результатов – философские трактаты, статьи по квантовой физике, форумы конспирологов и сумасшедших. Он пролистал первую страницу, потом вторую. И на третьей, в самом низу, он нашел ссылку на сайт с простым, белым фоном и одной-единственной строкой текста, которая заставила его сердце заколотиться с новой силой:

«Слышишь гул? Видишь швы? Ты не один. Найди Пустоту».

И под этим – адрес. Старый заброшенный завод на окраине города.

Лео выключил телефон. Он посмотрел на свой отражение в темном экране. Его собственное лицо показалось ему теперь чужой маской. Но под ней скрывалось нечто большее. Проснувшаяся часть, которая помнила Хаос и видела Систему.

Они знали о нем. Но теперь и он знал о них. Игра только начиналась.

Глава 4. Призраки в системе.

Заброшенный завод «Прогресс» стоял на отшибе, как выброшенный на свалку гигантский механизм. Ржавые корпуса цехов, выбитые стекла, граффити, пытающиеся придать этому месту хоть каплю жизни. Лео стоял у забора с дырой, достаточной, чтобы пролезть человеку, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Это было не просто страшное место. Оно было… тихим. Слишком тихим. Шум города сюда почти не долетал, и на смену ему пришла та самая, звенящая тишина, которую он слышал за швом.

Он сделал шаг внутрь территории. И тут же ощутил это – едва уловимое изменение давления в ушах, как при взлете самолета. Воздух был гуще, тяжелее. Иллюзия здесь была тоньше, более потертой на углах. Он шел по щебню, прислушиваясь к внутренним ощущениям, как радиоприемник, ловящий нужную волну.

Его привел сюда тот сайт. «Найди Пустоту». Что это значит? Пустое место? Отсутствие чего-то?

Он зашел в главный цех. Под высоким, проржавевшим насквозь куполом царил полумрак. Гигантские станки застыли в немых, причудливых позах. И тут он увидел первого из них.

Человек сидел на обломке бетонной плиты, уставившись в пустоту. Он был одет в потертую куртку, и его лицо было бледным, исхудавшим. Он не шевелился, когда Лео приблизился.

«Ты… ты один из… тех, кто видит?» – тихо спросил Лео.

Человек медленно повернул к нему голову. Его глаза были стеклянными, бездонными.

«Вижу?» – его голос был шепотом, полным песка. «Я уже почти ничего не вижу. Только нити. Серебристые нити. Они дергаются. Иногда рвутся».