Сергей Ефремов – Дневник приличной девушки (страница 1)
Сергей Ефремов
Дневник приличной девушки
Глава 1. В которой я надеваю туфли и снимаю розовые очки
Честно говоря, я планировала стать знаменитостью. Ну, знаете, как в фильмах: красивая девушка приезжает в большой город, садится не в то такси, но встречает того самого олигарха, который с первого взгляда понимает, что перед ним — чистая душа, а не просто пара симпатичных глаз.
В моем случае такси оказалось правильным, олигарх не попался, а чистая душа… она, знаете ли, имеет свойство пачкаться, особенно когда тебе нужно платить за эту самую «чистоту» арендодателю, который почему-то не принимает оплату красивыми глазами.
Так я и стала «феей».
Нет, правда, в нашей профессии это называется красиво — «эскорт-услуги», «модельный бизнес», «сопровождение». Звучит почти как работа в ООН. Я, если честно, думала, что буду ходить в дорогие рестораны, есть лобстеры (которые я терпеть не могу, вечно в зубах застревают) и слушать, как очередной дяденька с комплексом Наполеона рассуждает о высоких материях. А высокие материи, как выяснилось, у всех дяденек заканчиваются ровно на уровне пояса.
Самое смешное в этой работе — это даже не сам секс. Секс — это процентов десять от всего процесса. Остальное — это психотерапия, актерское мастерство и навыки выживания в условиях полного отсутствия здравого смысла у противоположного пола.
Например, многие считают, что мы, «жрицы любви», должны быть глупыми куклами. А вот фигушки. Глупая кукла не выдержит монолог клиента о том, как его жена не понимает, а акции на бирже — падают. Я, между прочим, за полгода работы изучила макроэкономику лучше, чем любой выпускник Высшей школы экономики. Просто потому, что если ты не поддакнешь в нужный момент про инфляцию, он может не доплатить за «овертайм».
Или вот еще феномен. Мужчины, которые приходят к нам, делятся на два типа:
Первый тип — «Мученик». Он приходит страдать. Он садится на край кровати (обязательно на край, видимо, чтобы не спугнуть удачу), вздыхает и начинает рассказывать, какая тяжелая у него жизнь. У него «Мерседес» прошлогодней модели, любовница наняла неудачного адвоката для развода, а в яхте кончилось топливо. Я должна сидеть, слушать это и изображать эмпатию. За эмпатию, кстати, берут отдельные деньги, но в чеке это пишется как «усложнение позы».
Второй тип — «Герой-любовник». Тут все еще веселее. Этому ничего не надо объяснять. Этот пришел учить меня жизни. Он уверен, что я сейчас, глядя на его пивной животик и залысины, испытаю оргазм вселенского масштаба просто от того, что он разделся. Самое сложное тут — сохранить серьезное лицо и не заржать. Потому что, когда он спрашивает: «Ну как я?», очень хочется ответить: «Как архитектура эпохи застоя — монументально, но без изящества». Но я молчу. Я профессионал.
И знаете, что еще забавно? Нас называют продажными. А я, оглядываясь вокруг, вижу сплошную проституцию. Только у всех она называется по-другому. Менеджер продает душу за бонусы, чиновник — за откат, жена — за статус. Просто я, в отличие от них, хотя бы честно говорю: «Я здесь ради денег». И не называю это «любовью до гроба» или «служением народу».
Хотя, конечно, есть в этом свой циничный кайф. Когда ты видишь мужчину в его самом неприглядном виде (в прямом и переносном смысле), ты перестаешь ждать от жизни принцев. Ты начинаешь ценить простое человеческое: чтобы клиент помылся, не храпел и не пытался читать стихи.
Особенно стихи. Боже, спаси меня от клиентов с поэтическим даром. Один как-то полчаса читал мне «Парус» Лермонтова, прежде чем перейти к делу. Я тогда чуть не уснула под шум волн и акций. Потом он спросил, поняла ли я глубину замысла. Я сказала, что да, парус одинокий — это прям про него, а разрыдаться в конце я предлагаю за отдельную плату.
Так что добро пожаловать в мою жизнь. Здесь пахнет не розами, а чужими одеколонами и мужскими слезами. Здесь вместо ужина при свечах — быстрое такси в час пик. И здесь, как ни странно, я чувствую себя свободной. Потому что хуже, чем врать тому, кого любишь, — врать тем, кого даже не уважаешь, гораздо легче.
А, и еще. Не верьте тем, кто говорит, что мы не испытываем удовольствия. Еще как испытываем. Например, когда клиент уходит, а купюры остаются. Это, знаете ли, ощущение покруче оргазма. Гарантировано.
Глава 2. В которой я познаю дзен и корпоративную этику
Проработав в этой сфере месяца три, я поняла одну важную вещь: у нас точно такая же офисная рутина, как и у всех нормальных людей. Только офис у нас — кровать (или джакузи, или лифт, если клиент любитель экстрима и скидок), а корпоратив тут каждый день, просто дресс-код отсутствует полностью.
У меня, как у любого уважающего себя специалиста, появилась своя «бухгалтерия». Например, статья расходов «Амортизация». Сюда входит моральное истощение и стертые колени. Колени, кстати, страдают больше всего. Если бы коленные чашечки давали премии за выслугу лет, я бы уже была миллионером. Но нет, колени — это расходник, как картриджи для принтера.
Еще у нас есть свой «HR» или, проще говоря, диспетчер. Тетя Люда. Ей шестьдесят, она курит «Приму» и знает о личной жизни половины города больше, чем их жены. Тетя Люда — это философ. Она встретила меня как-то утром в прихожей (квартира съемная, «рабочая») с чашкой кофе и изрекла:
— Маринка, запомни: мужик, который платит, всегда прав. Но если мужик платит мало, он просто глупый. А с глупыми — себе дороже. Глупый думает, что за тысячу рублей ты ему должна еще и в любви признаться. Умный — молча кидает деньги и не мешает работать.
Я тогда подумала: «Господи, какая мудрая женщина! Ей бы в Госдуме сидеть, законы принимать. Там такой же цирк, только артисты хуже одеты».
И ведь действительно, клиенты — это отдельный вид искусства. Их, как грибы в лесу, надо знать в лицо. Например, есть подвид «Командировочный энтузиаст». Этот приезжает из Норильска, Урюпинска или где там у них кипит жизнь. Он полгода копил деньги, месяц уговаривал совесть, и теперь он должен оторваться по полной. Это значит: выпить столько, сколько не выпивал со студенчества, и попытаться сделать то, что не делал даже в студенчестве. Спасает этих товарищей только одно: они засыпают первыми. И вот тут начинается квест. Надо тихонечко вытащить из-под него кошелек (шутка, конечно, он сам платит, но иногда пытается сделать это утром, делая вид, что ничего не помнит), собрать вещи, разбросанные по трем комнатам, и вызвать такси. Утром он просыпается в своем отеле, с ужасным похмельем и смутным чувством, что он был мужчиной-мечтой. А я в это время сплю дома и вижу десятый сон про то, как покупаю квартиры в центре и посылаю всех лесом.
Но самый опасный подвид — это «Женатый на маме». Ему лет сорок пять, но он до сих пор боится, что мама (или жена) узнает. Весь процесс у него проходит в режиме радиомолчания. Он ходит на цыпочках, говорит шепотом и постоянно оглядывается. Один раз такой клиент, услышав лай собаки во дворе, подпрыгнул на кровати так, что чуть не сломал мне ребро, и забился в шкаф. Я, честное слово, полчаса уговаривала его вылезти и объясняла, что собака лает на кошку, а не на то, что ее хозяин изменил с девушкой легкого поведения. Из шкафа он вышел с венчиком от пылесоса в руке (видимо, на всякий случай, как дубинка) и смотрел на меня так, будто я агент ФСБ, подосланный его женой.
И вот в этой круговерти, знаете, что самое трудное? Не потерять себя. Нет, я серьезно. Когда каждый вечер ты для кого-то то «зайка», то «киска», то «девочка моя», начинаешь забывать, как тебя зовут на самом деле. Я, например, за первый месяц перебывала и Алисой, и Викторией, и даже какой-то Изольдой (это клиент-славянофил, у него пунктик на древнерусских именах, хотя какая, к черту, древняя Русь, когда кругом пластик и евроремонт).
Спасение я нашла в неожиданном месте — в супермаркете. Да, обычный «Пятерочка» стал моим личным филиалом рая. Потому что там все просто и понятно. Там нет клиентов, которые хотят «чего-то необычного». Там есть бабушки, которые считают скидки на гречку, и кассирши, которые устали больше моего. Когда я иду с тележкой по проходу между стеллажами с макаронами, я снова чувствую себя человеком. Я выбираю не «костюм для встречи», а обычный кефир. И смотрю на срок годности, а не в пустые глаза мужчины, который только что пытался доказать мне, что он Джеймс Бонд, хотя даже шнурки завязать самостоятельно не может.
Вчера, например, стояла у полки с йогуртами и поймала себя на мысли: «А ведь это единственное место, где я могу выбирать сама». Йогурт персиковый или вишневый? Решать мне. И это, знаете, такое счастье, что я чуть не расплакалась прямо в отделе замороженных продуктов. Хорошо, что рядом стоял мужик с тележкой, полной пива, и тупо смотрел на пельмени. Видимо, тоже выбирал, с каким мясом сегодня ложиться спать.
Профессиональная деформация, однако, настигает везде. Даже здесь. Я поймала себя на том, что автоматически оцениваю мужчин в супермаркете не как потенциальных партнеров для жизни, а по привычной шкале:
«Этот — командировочный, купил доширак и сок в маленькой упаковке».
«Этот — „Герой-любовник“, берет презервативы и бананы (символично!)».
«А этот — просто несчастный, потому что в его корзине только печенье и кефир, значит, разведен и живет один. Жди в гости, дорогой, скоро ты начнешь искать утешения».