Сергей Джевага – Новая Эпоха (страница 21)
– Замечательно, – одобрил Топор. – Люблю сказания. Особенно те, где про клич и знамена, кровь, вываливающиеся кишки из утроб врагов.
– Крови по колено не обещаю, – вздохнул Птиц. Задумался, пытаясь вспомнить прошлую жизнь, в которой его называли Мгиром. – Но по щиколотку…
И маг начал рассказывать. О конфликте между Окраном и Скифром, что позволил родиться Свободным Землям, о расцвете и закате, о взлетах и падениях, о некромантах, о происках эльфов и заговоре имперских служителей, ссоре с гномами, предательстве Леонида. Рассказывал скупо, чеканно, потихоньку подводя к событиям десятилетней давности. И между тем увлекся сам, заворожено перебирая исторические факты как древние, но красивые безделушки.
Зря. Потому что предчувствия не обманули.
Смутный говор за стенами шатра внезапно прорезал чей-то хриплый крик. Вопль подхватили, послышался скрежет стали, удары.
Взгляды орочьего вождя, гнома и человека скрестились. Все трое вскочили, ринулись под звезды, в свет костра. И первое, что узрели – Дьярви с секирой кружился на месте, неловко отбиваясь от ятаганов и дубин зеленокожих. Рыжий покачивался, дико вращал глазами и изрыгал проклятия. Смертельно пьян, легко ранен в плечо и голову, но готовился продать жизнь подороже.
– Сдавайся! – на плохом дорамионском рявкнул один из степняков.
В ответ Дьярви неразборчиво послал зеленого далеко и глубоко. Толпа отозвалась глухими выкриками и руганью, качнулась навстречу бородачу, грозя растоптать. Но раздался приглушенный хлопок, ярко полыхнуло – и пару десятков крепких воинов просто разметало как сухие листья. Послышались шлепки и стуки, хруст, изумленные стоны, костер потух.
– Что. Здесь. Происходит, – раздельно сказал Ирн. Зажег шарик света, шагнул вперед и хмуро посмотрел на ошеломленных орков, которые мотали головами, скалились и снова тянулись к оружию. Перевел взгляд на ученика – гном устало опустился на колено и мотал головой, стирал с щеки кровь.
И Сворла не видать. Тьма!
Кто-то из воинов успел подхватить ятаган, с криком «Бей шамана!» кинулся на Птица. Но кулак отвердевшего воздуха сбил дурака в прыжке и пригвоздил к земле как лягушку тележным колесом. Степняк дернулся, начал вставать, но второй удар вдавил в твердую иссушенную почву, из ноздрей хлынула кровь. Вокруг Дьярви вспыхнул купол оранжевого света, а в левой руке чародея появился невыносимо яркий сгусток пламени.
– Я спрашиваю еще раз. Что здесь происходит?
– Мне тоже интересно, – сказал Грох. – Но для начала ты, колдун, потушишь огонь.
– И не подумаю.
– Потушишь.
В голосе вождя прозвучала сталь. Он шевельнул пальцами, и маг почувствовал эфемерные плетения, дернулся, вцепившись в посох мертвой хваткой. Холодная змейка скользнула по запястью, куснула огненный шар. Тот мигнул и потух, развалился злыми искрами.
То, с какой легкостью орк разрушил боевое заклятие, не прибавило спокойствия. Но Ирн сдержал злость, бросил в Топора острый взгляд. Зеленокожий пожал плечами и посмотрел на очнувшихся воинов.
– Вы слышали.
– Закон… закон нарушен, – прочистив глотку, ответил один из степняков. Указал на Дьярви. – Он убил Когтя.
– Никого я не убивал, – попытался возмутиться рыжий гном. – Мы с ним, помню, пили. Потом поспорили, кто дальше метнет секиру, отошли. Дальше не помню. Кажется, меня кто-то ударил. Когда открыл глаза, тащили к костру, но удалось вырваться…
– Недомерок брешет, – прошипел другой орк. – Мы нашли его рядом с телом Лгача. В руках было это.
Воин пошарил пальцами в траве, показал короткий кинжал с окровавленным клинком. Сталь в затейливых узорах, ухватистая рукоять целиком отлита из серебра. Работа уж точно не орочья, скорее…
Дьярви хлопнул ладонью по поясу, нащупал пустые ножны. Сделался белым, как мел и, кажется протрезвел. А несколько успевших очнуться степняков убежали во мрак, через некоторое время притащили массивное тело. Желтые лучи магического светильника отразились в кольчуге, остекленевших глазах. На лице выражение изумления, пальцы скрючены, а на шее глубокая рана.
Кто бы ни убил, но действовал осознанно и четко – зашел за спину, целил в яремную вену.
Но Дьярви говорит, что его ударили. Не врет, судя по липким от крови волосам, кто-то приложил так, что чуть не проломил череп. Сам себя гном огреть не мог, не с такой силой. В случае если повздорили, и Коготь пнул первым, тоже много неясностей. Как коротышка потом подошел с тыла? И форма раны такая, что позволяла предположить – убийца ненамного ниже воина, да и Лгач не ожидал нападения.
Чувствуя, как ледяная вьюга поедает нутро, Птиц поднял взгляд на Топора. И понял, вождь пришел к таким же выводам. Старый опытный боец мигом просчитал ситуацию. Но орки не чувствовали тонкостей, бесились, отовсюду то и дело слышались призывы покарать нечестивцев, нарушивших закон предков.
«Да что ж твориться-то? – с содроганием подумал Ирн. – Ведь договорились, появилась надежда…»
Мысль развалилась на куски, рассыпалась пылью под напором другой, яростной и ослепляющей: «Шед! Где мронов демон? И куда подевался Сворл?» Маг хотел обраться к Гроху с объяснениями, с предложением расследовать убийство. Ведь понятно же – тут случилась подлая подстава. Некто возжелал разрушить перемирие, наметившийся диалог…
Но не успел.
Кто-то из степняков взвыл как разъяренный кот и метнул дротик. Оружие врезалось в купол оранжевого света, прикрывающего Дьярви, разлетелось горящими обломками. Но следом полетели топоры и ножи. Один из орков кинулся на Птица и Вельдра, за ним устремились другие. И у мага не осталось иного выхода.
Ударив воздушной волной, чародей отбросил и метательное оружие, и самих бойцов. Погасил щит вокруг ученика, зацепил впавшего в ступор рыжего незримым канатом и выдернул из круга врагов. Вельдр, к счастью, сообразил, кинулся на помощь сородичу, да и сам Ирн рванулся прочь. Отпрыгнул, перекатился и ударил пятой посоха в землю. Раздалось шипение, треск, несколько толстых черных стрел, вылетевших из мрака, обратились в труху, коснувшись купола бледно-синего света.
Но когда Птиц попытался опять ударить огнем, чтобы пугнуть и смешать ряды, заклинание развалилось. С ладони и оголовья посоха брызнули бесполезные искры, маг вскрикнул от боли в обожженных руках. И увидел неподвижный силуэт у шатра: будто вырезанный из камня, монументальный, огромный. Глаза Топора полыхали красным, а тень… тень казалась намного больше, чем должна быть, подвижная и живая.
Ирн попятился, с содроганием осознав, что не успеет ни защититься, ни просто смягчить удар Духа Хаоса. Поставил заслон из отвердевшего воздуха, в коем благополучно завязли самые резвые степняки, развернулся и побежал. Нагнал гномов, помог Вельдру тащить Дьярви, каждую секунду ожидая боли и смерти.
Но как ни странно, Грох не стал бить. Вместе они практически вкатились под защитный купол Долины, по инерции промчались два десятка шагов и упали у корней первого попавшегося ясеня.
Ученик хрипел, хватался за горло и пытался что-то сказать. Вождь гномов просто отирал пот со лба и угрюмо сопел, оглядывался назад. У шатра мелькали огни, слышались крики и звон железа, потом утробно проревел рог.
– Поговорили… – выдохнул Вельдр. И добавил короткое, но емкое ругательство.
– Я… я не… – промычал Дьярви.
– Знаю, – перебил Птиц. – Убил не ты.
– Но тогда кто? – рявкнул вождь гномов.
Хороший вопрос. Наверное, тот, кому выгодно. Топор устроил представление, или кто-то из подручных. Хотя если подумать, версия казалась минимум нелепой. Глупо. Хотел бы, зарезал сразу. И почему-то не стал быть вдогонку, дал уйти.
Нет, Грох определенно ни при чем. Оставалось окружение. Возможно, кому-то из походных вождей степняков не понравилась идея разговора с врагами. Ведь кто поймет, какие интриги плетутся за спиной у верховного. Или предал кто-то из приближенных Ирна?
Но кто? Дьярви отметаем, прост как наковальня. Вельдру не выгодно сейчас ссорится с Долиной, да и не отходил ни на шаг. Сворл? Или демон?
Мыслить холодно и отстраненно мешали эмоции, да и обстановка не способствовала: вопли разъяренных зеленокожих за спиной, пробуждающийся вдалеке лагерь, волчий вой. Чародей в который раз пожалел о том, что выбрал молодое тело – нет-нет, а чувства юнца берут верх над рассудком. Но усилием воли встряхнулся, открыл рот, чтобы озвучить подозрения.
В кустах захрустело, на воне звезд вспухло облако дыма, а чувства взвыли, предупреждая о Тьме. Раздались шаги, из зарослей вышел рыцарь, волоча за шкирку Грина. Последний что-то бормотал заплетающимся языком, порывался затянуть песню.
Взгляды мага и демона столкнулись, Птиц холодно спросил:
– Где тебя носило?
– Почуял кровь, – равнодушно ответил рыцарь. – Пошел проверить и наткнулся на парня. Спал в кустах в обнимку с бурдюком, а потом у шатра началась буча, я и решил вывести.
Логично. Стройно. Но подозрения не оставили мага. Он недолюбливал Шеда, не мог простить того, что тот творил ранее. И уж тем более не поверил сейчас.
Однако требовалось разобраться, найти доказательства.
Демон и чародей смотрели друг на друга бесконечно долго. А затем Ирн встал и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Зачем пили?
– Не могли отказаться, – вмешался Вельдр. – Как и мы.
– Ясно, – отрезал Птиц. Встал и направился по тропинке к башне, бросил через плечо: – Возвращаемся. Чтоб все были у меня через полчаса.