Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 47)
Наверное, стоило бежать с остальными. Это правильно. Разумно. Тем более, что ни предупредить епископа и охрану, ни отыскать Кукловода, ни придумать сколько-нибудь разумный план я не успел. И иглу с деактивирующим татуировки составом равно как и инструменты отдал Фергюсу, здраво опасаясь быть пойманным на горячем. Соблазн применить неизбежно возник бы, и так едва сдерживался.
Стоило признать, у меня ни единого шанса. Что потерпел фиаско. Признать, и убраться как можно дальше, позволив марионетке, а заодно и ублюдку Молу продолжать кровавый пир.
Вот только иррациональная злость, возникшая там, на складе, никуда не подевалась. Жгла меня изнутри, заставляя скрипеть зубами и до последнего искать, искать, искать…
Глаза слезились, голова болела, мир расплывался. Но я упрямо тянулся к собственному Дару, пытался смотреть в Изнанку без окуляра. И видел паутину Печатей, опутывающих Кристи как одеяла, символы и фигуры, пересечения. И клубка энергетических линий в районе головы, рук и ног выходили нити и утекали в пустоту. Но, к сожалению, я не мог определить, куда, где скрывается гностик.
Сил Изнанки тоже накопилось немного, сколько ни старался. И потому я сделал единственное, что мог — ударил по управляющему поводку, выходящему из головы куклы в надежде, что та хоть на миг остановится. Тогда охрана сумеет изрешетить пулями или свяжет, лишит конечностей.
Светловолосый охранник сам не ведая помог. Своим рывком, своей смертью. Марионетка отвлеклась на убийство. А я сконцентрировал энергию Изнанки в пальцах, сотворив некое подобие иглы или стилета. Сделал несколько шагов и выбросил руку, целя ей в затылок. Призрачное лезвие коснулось нити, брызнули невидимые обычным людям искры, и по Той стороне прошла мелкая рябь.
Второй раз за вечер я испытал мучительную боль. Не такую, как когда схватил кошку-тень — тогда будто сунул ладонь в кислоту. Но все же ощущения чертовски неприятные. Горло перехватило удушьем, сердце стучало медленно и с натугой, а рука онемела от лютого холода.
Хуже то, что установилась некая связь. Я ощущал недоумение и ненависть Мола, страх и безумие Кристи, разум коей сейчас плавал в Изнанке. Чужие эмоции сбивали с толку, мутили разум.
Но я упрямо давил, пытаясь разрезать путы. Уколол, а затем навалился телом, заскрипел зубами.
У меня не получалось. Клинок завяз. Марионетка же, на секунду остановившись, начала медленно поворачиваться. Дрогнули окровавленные пальцы, напряглись мышцы шеи, глаза-стекляшки дрогнули и повернулись в орбитах, отыскивая меня как механизм самонаведения торпед.
— Ну! — просипел я. — Ну же, тварь!..
Энергетическая игла вонзилась на волосок глубже, а управляющая нить беззвучно загудела и замерцала. Но я видел и знал, что не успеваю. Ни порвать путы, ни отпрыгнуть. Дальше будет хлесткий удар, и от лорда МакМоран останется лишь пара странных историй да коротенький некролог в газетах.
Умирать я не хотел. Не так. Не здесь. И холодок страха быстро превратился в очередную волну ярости, поднявшейся из груди и промчавшейся по венам. Я зарычал и надавил, что есть сил, теряя сознание от боли. Мир вокруг истончился, посерел, как всегда, когда я касался Изнанки. Но в отличие от обычного погружения, я не контролировал обстановку, а вокруг метались знакомые желтоглазые тени. Насмешливо скалились, шептали, трогали мягкими лапками одежду, царапали кожу.
И как никогда ярко я ощутил зуд в ладони. Скосил взгляд и поразился тому, что по пальцам бегут мелкие темные искры. Тени, надежно угнездившись в руке, медленно расплываются по костям и мышцам. Извиваются, клубятся, отвечают на мысли.
«Прими Дар», — беззвучно шепнуло в голове.
Черные искры потянулись к лезвию из энергии Изнанки. Но не поглотили, а скользнули вдоль, ударив прямиком в управляющую нить Мола. Раздалось шипение, и целый фрагмент Узора Кукловода вспыхнул и погас.
Наваждение схлынуло, время побежало с обычной скоростью. И в следующий момент хлесткий удар служанки отшвырнул меня прочь как тряпку, только огни люстр мелькнули в глазах. Короткий промежуток невесомости, и очередной удар, грохот, крики, боль. Вроде бы упал на убегающих людей, нас откинуло к диванам, расшвыряло по полу.
В последнем усилии я поднял тяжелеющие, почти свинцовые веки и успел увидеть куклу. Та замерла посреди холла, дрожала как в ознобе, недоверчиво смотрела на окровавленные руки. В Изнанке возникла рябь, стали заметны повреждения Узоров. Печати выгорали и отваливались целыми фрагментами, управляющие нити лопались.
А затем Кристи горестно завыла. Именно она, а не Кукловод. Стремительно развернулась и посмотрела куда-то в сторону дальней галереи под балконом. Закричала опять и взвилась в длинном невозможном для обычного человека прыжке.
В нее стреляли. Пули рвали мышцы и кожу, теперь брызгала кровь. Кричала уже от боли, но бежала, прыгала. На бортик фонтана, оттуда на столы, зацепилась за низко подвешенную люстру, и упала в аккурат у подножия массивной колонны, поддерживающей балкон.
Там и скрывался гностик. Я успел увидеть, как воздух подернулся рябью, как из пустоты соткалась фигура, лицо… Мол откровенно опешил. В глазах не осталось и тени той холодной мерзкой насмешки, что взбесила меня изначально. Лишь страх и непонимание, растерянность.
Попытался бежать, но марионетка настигла. Тонкие женские руки легли ему на шею и затылок, и с невероятной силой рванули. На стену полетели брызги крови и куски мяса, обломки позвоночника. Голова же взвилась в воздух и приземлилась на какое-то блюдо посреди праздничного стола. Тело гнозис-отступника безвольно шлепнулось на пол, пальцы заскребли пол в последних судорогах. А рядом упала Кристи, наконец, истратив последние капли своей жизни, но отомстив.
Сквозь гул в ушах долетали чьи-то вопли. Я чувствовал, что вокруг меня бегают, кричат, трогают. Но мир утонул в спокойной темноте. И прежде чем окончательно кануть в небытие перед внутренним взором появился образ бродяги Мерти с кружкой дрянного рома в руках. На губах старого туату играла улыбка, а в желтых птичьих глазах плескалась насмешка.
«Освободи куклу», — прошелестело в ушах.
Откуда, демоны побери, знал?.. Про Теней? Про марионетку?.. Откуда?..
Глава 9
— Ну и что ты творишь, парень?
Я вздрогнул от неожиданности. Крепко сосредоточившись, не заметил подкравшегося со спины Старика. Даже голову в плечи вжал, ибо как наяву пригрезился сочный подзатыльник, которыми тот обожал награждать нерадивых ученичков, то бишь меня и Лиама по поводу и без оного.
И судя по хитрому блеску в глазах, по характерной ухмылке, именно это Дампир и задумал провернуть. Однако как бы ни скрывал свои эмоции и присутствие, но я почуял буквально за пару секунд до того, как он сделал замах, и обернулся.
Во взгляде промелькнуло разочарование. Но виду не подал, нахмурил седые брови и посмотрел строго, несколько зло. На меня, сидящего в углу мастерской за стеллажами и ящиками с инструментами. На развернутые на полу книги и раскиданные листки бумаги с эскизами и пометками.
— А что я такого делаю?
Недоумение побороло опаску, и я ляпнул первое, что вертелось на языке.
— Это я у тебя спрашиваю, — хмыкнул старый пират. — Что?..
Разговор начал попахивать абсурдом. К тому же контур, что долго и мучительно собирал, с раннего утра вырисовывал в Изнанке, начал стремительно расползаться на составляющие.
Спохватившись, я вновь сосредоточился и потянулся на Ту сторону, пытаясь удержать не родившуюся Печать. Но поплатился, вполне закономерно получив долгожданный подзатыльник. Да такой, что голова чуть не слетела с плеч.
— Ай! — досадливо воскликнул я, клюнув носом. Потер затылок и оглянулся, пылая возмущением. — За что?
— За то, что дурак, — пояснил Старик. — Причем круглый, раз не сознаешь, к чему могло привести то, что вздумал провернуть.
Кажется, надеялся на то, что догадаюсь самостоятельно. Но тщетно. Я не понял, так как больше сосредоточился на собственной обиде, впустую потраченных усилиях и боли в шее. Крепкий удар у него. Даром, что на вид хлипкий дед. Мозолистые пальцы с толстой шершавой от работы кожей способны гнуть стальные пруты, а удар поставлен так, что свалит любого силача.
А ведь я очень надеялся, что меня не найдут. И место выбрал соответствующее — укромный уголок очередной съемной мастерской вдали от рабочей зоны самого Дампира. Тонущий в полумраке, защищенный с двух сторон стенами, а с третьей — стеллажом и ящиками. Время улучил такое, когда Старик отправился по каким-то делам. Да и Лиам воспользовался случаем, улизнул, явно намереваясь пробежаться по злачным местам крупного промышленного поселения, где мы торчали месяц.
Я искренне верил в то, что никто не помешает. И смогу, наконец, опробовать идеи, много недель крутящиеся в уме. Но просчитался, работа затянулась. Ко всему прочему слишком увлекся и не заметил, как вернулся Дампир. А Старик не поленился пролезть между полок стеллажа, чтобы гарантированно зайти со спины и воспользоваться эффектом неожиданности.
Вот отвратительно получилось. Отвратительно и чертовски унизительно.
На глазах слезы навернулись от обиды и несправедливости мира. Но я не подал вида, и принялся молча собирать книги и заметки, сохраняя непроницаемое выражение лица. Ну, или по крайней мере так казалось.