Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 35)

— Не вяжется с бойней в библиотеке, — пробормотал я. — Слишком бессмысленно и кроваво даже для радикалов. Эта выходка скорее компрометирует, нежели укрепляет репутацию, ведь там оказалась куча ни в чем не повинных местных. И листовки разложили на видных местах. Будто специально.

— Я тоже думаю, что подстава, — хмыкнул Дампир. — Но чья? Отец твоего дружка-поэта не так туп, чтобы изобретать подобные схемы, действовал бы тоньше, заставил оступиться самим. Или специально изобрел пугало, чтобы в нужный момент победоносно чудище уличить и прикончить?

— Может быть и обратная ситуация.

— Да. Отморозки нарочито напортачили, но сделали вид, что обнаглевшая власть пытается их, бедных, грубо подставить. На мой взгляд, слишком сложно. Скорее замешана третья сторона.

— Но кто?

— А бес знает, — фыркнул старый корсар. — Наверное, тот, кто создал Мстителя в маске. Политика же. Лорды всегда рвали глотки друг другу. И тут явно столкнулись интересы крупных акул. Кто-то финансирует протесты, рекламирует, афиширует. Но чтобы раскопать подноготную, нужно иметь агентурную сеть. Я бывший искатель, а не шпион. Нарою еще, скажу. А пока могу посоветовать элементарно не лезть в дерьмо. Будем считать, что вчера тебе не повезло. И если не станешь рисковать понапрасну, подобного не повториться.

— Что еще? — пропустив мимо ушей ворчание Дампира, сказал я. — Это только часть картины, если не ошибаюсь.

— Да. Закипает пролетариат, — ответил Уильям. — Уровень жизни упал. Слишком мало пространства, воздуха, еды. Мирные годы если и пошли на пользу, то не Олдуотеру. Население растет, а работы и ресурсов не прибавляется, новые гроты прорубают медленно. И тут в теплую воду падают камни радикалов — во многом винят понаехавших, что забирают лучшую работу, привозят товары, берут в жены самых красивых женщин. Местные богатеи озверели, обдирают плебс. Я слышал, количество бледных в катакомбах выросло вдвое. У работяг понемногу появляются лидеры. Пока кричат на площадях, но как только подрастут, какая-то из партий решит вложить деньги. Война выгодна слишком многим. Или маленькое уютное восстание. Ведь те же реваншисты десятилетие назад по слухам тоже сверкали голыми пятками, а сейчас гляди, режут глотки гвардам и устраивают провокации.

— Дела, — проронил я. А сам припомнил тот импровизированный протест, свидетелем коего стал по дороге в библиотеку. Назревали неприятности. — Фергюс толковал о том же. И про реваншистов, но я как-то пропустил мимо ушей.

— Зря. Если и безмозглый поэт проникся, то тебе тем более стоило бы. Наблюдай. Слушай. Запоминай и сопоставляй.

— Главное, чтобы отец безмозглого поэта твоего брюзжания не услышал. Но за наставления спасибо.

— И снова сарказм, парень. Прячешься за ним как за одеялом напуганный темнотой ребенок. Не волнуйся. Тебя как лорда не утопят, угостят плетьми, а уж я как-то вывернусь.

Гневно сверкнув глазами, Дампир с кряхтением поднялся со стула и принялся собирать грязную посуду на поднос. Я же сидел, осмысливая сказанное, пытаясь разложить новую информацию по полочкам.

Что ж… Тара являлась клоакой, переплетением политических интересов. И если во время святых солнечных походов триста лет назад имелась иллюзия сплоченности, то после окончания тридцатилетней войны с туату и болгами наступила эпоха относительного мира и раздробленности. Часть лордов покинула Олдуотер, вместе с ближним окружением отправились покорять океаны, где со временем основали Ньювотер. А от того в свою очередь лет через сто отпочковался Шельф.

Оставшиеся же аристократы образовали Совет, выбрали гранда, систематизировали властные институты. Занимались и торговлей, и исследованиями, расширением жизненного пространства. Но реформы шли ни шатко, ни валко, в то время как молодые и голодные государства развивались гораздо быстрее. Первыми стали строить купола, первыми восстановили отношения с Фир Болг и Домом Лета Туата де Дананн, получив торговые преференции.

Наверное, Олдуотер бы пал. Не в войне, а под тяжестью собственной закостенелости, амбиций и традиционализма. Да только почти все известные шахты соларита за редким исключением находились внутри Барьера. А еще новые государства страдали от набегов, так как находились на границе владений фоморов. Это уравнивало шансы, позволяло старым городам выживать и конкурировать, а иногда и диктовать условия.

Владеющий соларитом, владеет и миром.

Мог ли подумать Христос… Нет, не тот благостный божий сын, образ коего прописан в Новом Завете… А реальный Христос — несчастный полубезумный раб-проповедник. Мог ли помыслить, что найденным им на руднике тускло светящийся камень, позволит выжить человечеству? Что возвысит и канонизирует после смерти как посланника Господа? И что обычный булыжник станет источником энергии и жизни, породит новую мощную религию?..

Думаю, нет. Неисповедимы пути, выражаясь словами церковников.

В любом случае именно благодаря находке Христа мы дышим, получаем свет и тепло, топим лед над городами, чтобы сверху не подобрались Вестники, питаем оружие и двигаем субмарины. И не важно, была ли то случайность или кость, брошенная милостивым богом подыхающему человечеству.

А соларитом торгует Олдуотер. И даже Туата де Дананн просят скидки, договариваются. Как бы ни горды, но идти путем Фир Болг и ковыряться на дне океана в поисках нефти, обитая на запредельных глубинах и при повышенном давлении с риском потерять изначальный облик, им претит. Претит заправлять субмарины мазутом, пользоваться устаревшими технологиями, быть ниже сыновей Миля. Ведь мистические способности не помогают во всем.

Порой цена независимости слишком высока. И потому вокруг Тары страсти и политика, дележка власти и влияния, заговоры. Одни Дома благоволят Ньювотеру, другие ведут дела с Шельфом, третьи лоббируют интересы туату. А над кучей-малой стоит грандлорд из Дома МакГрат, и за ним решающее слово, войска, банки. Но сколь людей мечтают подвинуть избранную фамилию, спят и видят себя в короне?..

Уверен, слишком многие. Вот и сдают карты, ищут комбинации, козыри. Порождают мстителей в масках, борцов за свободу или против засилья чужаков. Объединяются в союзы, предают и враждуют.

Но надо ли участвовать в чужих играх? Ведь от Заказа на Летопись Исхода смердит политикой как дерьмом из канализации. Вернулся потому, что на кону стояла собственная жизнь и рассудок. Как только получу подтверждение, что неведомая напасть отступила, с удовольствием продам владения, и свалю куда подальше.

Поморщившись невеселым мыслям, я вздохнул и подобрал брошенную Стариком газету. Мазнул взглядом по статье о бойне в библиотеке, надолго задумался, глядя на смазанное фото десятков истерзанных тел, обгоревшего холла с развалинами столов. Перелистнул и начал читать заголовки из желания отвлечься.

И верно, рекламы новых гностических приспособлений хватало. Заметки о происшествиях в Нижнем городе, некрологи, афиши театров и цирков, интервью с какими-то важными дельцами, разборы законодательных инициатив и заказные чернушные рецензии.

Цены, болги, туату, строительства храмов, балы и концерты, преступления…

Настроения вчитываться и вникать в жизнь давно чуждого города, не было. Я знал, надо. Но испытывал отвращение и апатию. И потому перевернул страницу, закрывая разворот, собрался встать и пойти в ванную.

Но тут взгляд случайно скользнул по фотографии какого-то священника на фоне изукрашенных фигурным литьем ворот храма. Я затаил дыхание, не понимая, что привлекло внимание. Наклонился и всмотрелся внимательнее, изумленно приподнял брови. Быстро перевел взгляд на заголовок — Абрахам МакМолоуни получает должность епископа.

Что?..

Протерев глаза кулаками, вновь вчитался в текст:

«…получает должность епископа ордена Госпитальеров в епархии Тары. Лорд Ланти МакМолоуни поздравил сына и объявил большой прием в гроте фамилии тридцатого числа второго месяца осени. Приглашены представители Старших Домов, а также высшее духовенство и военные чины. В программе анонсирована пышная церковная служба, бал и банкет, выступление лучших музыкантов…»

С фотографии на меня смотрел высокий нестарый мужчина с цепким взглядом черных глаз, кривой улыбкой, коротким ежиком волос. Судя по властному лицу, расслабленной позе и широким плечам — далеко не аскет, а скорее политик от мира религии. Но обряжен в черную рясу, на груди массивная цепь с медальоном в виде простого креста, заключенного в круг.

В воображении сразу вспыхнула картинка, нарисованная повествованием монаха Аерина во время битвы в Лимбе — изможденные теурги в ажурных доспехах из красной селенитовой проволоки покидают обитель, запечатывают врата артефактом похожим на подвеску новоиспеченного епископа.

— Да ладно! — пробормотал я пораженно. — Таких совпадений не бывает.

Или случаются?..

Помедлив мгновение, я прикинул — два дня в запасе. Отмечать назначение епископа в Самайн не рискнули, не к лицу для рода священнослужителей что-то затевать в языческий праздник. В День Всех Святых тоже не особо к месту, так что решили чуть раньше. Но время есть. Если помогут Фергюс и Дампир, могу успеть.

Рискнуть?..

Призрачный авантюрист в душе широко ухмыльнулся.

Глава 7

— Господи, Ормонд, этот кошмар, правда, позади?..