Сергей Джевага – Искусственный отбор (страница 85)
Игорь не ответил.
– А-а-а… ясно. Раскис, нюни распустил. Забавно, а я грешным делом думал, что выдержишь.
– Иди к черту.
– Неужели я ослышался? – восхитился старший. – Вы изволили заговорить со мной, сударь? Какая честь! Счастье по ногам течет… вот… да-да, чувствую тепленькое…
– А я-то думал, чем здесь воняет.
Резко вскинув голову, бывший агент бестрепетно посмотрел на такое знакомое лицо: хищное и бесшабашно-веселое, окутанное гривой черных как смоль волос. В темных глазах бесовской огонек, на губах ехидная ухмылка. И одежда та самая, в которой явился тем судьбоносным вечером – плотный байкерский комбинезон.
Лет до двадцати посторонние люди их часто путали.
Младшего это изрядно раздражало, ибо ему претило быть тенью Алекса. И в каком-то детском протесте он лепил из себя противоположность. Хмурился, когда Лешка смеялся. Стригся коротко, когда старший щеголял непослушными лохмами. Старался мыслить логично, потому что брат чаще поддавался сиюминутным порывам, эмоциям, страстям.
Сейчас пропало и отдаленное сходство.
На жухлой траве у обочины сидел антипод смуглого красавца: израненный и истощенный, оборванный бродяга в обожженном скафандре. С шелушащейся от непрерывной регенерации кожей и проплешинами в волосах, бронзовый от радиационного загара.
Они оба добились своего.
– Неужели смолой и серой?
– Сгинь, – устало буркнул законник, глядя на то место, где должна быть тень брата. Но тени Алекс не отбрасывал. Следов в пыли тоже не оставлял.
С трудом поднявшись, он зашагал прочь. Не потому, что хотел идти или видел в том такую уж надобность, а просто из желания избавиться от навязчивого призрака. Пока он двигался, фантом не надоедал.
За спиной остался ржавый каркас автомобиля, опрокинутая и смятая как бумажный пакет цистерна. Впереди показался дырявый рекламный щит, древняя бензиновая заправка – в США до последнего кормились нефтью.
Изгой сошел на обочину и побрел вдоль опушки небольшого леска. На земле виднелись отчетливые следы когтистых лап. Но слабая тень, отбрасываемая жиденькими кронами, стоила опасности быть съеденным. К тому же на шоссе опять начался затор.
Когда-то, лет сто назад это была автомобильная пробка. Сейчас стала просто многокилометровой грудой трухлявого металла и пластика. Но в очертаниях, в самом расположении машин можно прочитать разыгравшуюся давным-давно трагедию.
Авария в начале затора – стандартный случай. Люди бежали из крупных городов, здраво предположив, что их будут бомбить в первую очередь. Но кто тогда соблюдал правила движения? Обезумевшие от страха обыватели? Вряд ли.
Или вот – останки авто у деревьев и в высокой траве рядом с дорогой, распахнутые настежь двери. Видимо многие пытались объехать преграду по обочине, но почему-то остановились, покинули транспорт. Почему? Помешала грязь? Нет, тут стояли и явные внедорожники.
Вероятнее всего врасплох застал взрыв. Далеко, в десятке километров отсюда. Ударная волна не добежала, а вот ЭМИ накрыл, превратил электронику в мусор, а машины – в бесполезные колесные повозки.
А как тогда объяснить попадающиеся то тут, то там кости и черепа? Тоже просто – более поздние. Исход продолжался дни и недели, пешие беглецы метались по окрестностям. Кто-то успел получить смертельную дозу, падал и умирал на ходу, кого-то убивали мародеры.
Воспаленное воображение почти наяву воспроизвело картину. Рев сирен и клаксонов, шум моторов, медленно движущаяся колонна машин. Затем лязг металла, визг тормозов, и выбегающие из авто люди: бледные, перепуганные. Самые нетерпеливые в истерике или ожесточении съезжают на обочину и давят пешеходов, прорываясь к относительно чистому участку дороги. Крики, ругательства, суета.
И тут на горизонте загорается новое солнце. Вспышка длиться не больше нескольких секунд, ветер доносит угрожающий рокот, а к сумрачному небу поднимается гигантский дымный гриб. Как по команде глохнут моторы, гаснет свет. Плачут дети на задних сиденьях, испуганно визжат псы, захваченные добрыми хозяевами. Беглецы бросают авто и мчатся прочь…
Поежившись представленной картине, Миронов ускорил шаг. Но пробка тянулась и тянулась, оказавшись намного масштабнее, чем представлялось изначально. Позади остался третий по счету холм, но автомобилей становилось только больше. И руины попадались чаще, далеко справа показалась опушка мертвого леса. Деревья подпирали голыми ветками-пальцами небеса, полусгнившие красные стволы кренились друг на друга…
В какой-то момент он привык. К тишине и зною. К странным пейзажам. К боли и приступам кашля, ритмичному движению.
Время исчезло, осталась дорога.
И отчего-то эта мысль не на шутку обеспокоила. Но понять причину тревоги бывший агент так и не смог. Преодолел очередной склон, очутился на возвышенности и замер пораженный.
В зыбкой голубоватой дымке маячили силуэты высотных зданий. Целый частокол небоскребов в окружении приземистых домов. Многоэтажки казались тенями, призраками на фоне небесной лазури. Некоторые сверкали как хрустальные колонны, верхушки других напоминали изъеденные гнилью пеньки.
До самого города достаточно далеко, километры и километры, но предместье начиналось у подножия холма. Шоссе превратилось в широкую автостраду, от которой разбегались потертые ниточки второстепенных дорог. Пространство заполонили развалины домов вполне провинциального типа. Столбы электропередач и рекламные щиты соседствовали с густыми рощами, слева ржавой нитью вилась железнодорожная колея.
Как и Екатеринбург предместья Оклахома-Сити изумляли неуловимой чужеродностью, смесью красоты и уродства, обилием прямых линий, атмосферой могильного запустения.
Открыв флягу, Игорь сделал законные пару глотков. Поперхнулся и закашлялся, но удержал жидкость в себе. Выдавил на язык безвкусную жижу из очередного пакетика, долго и мучительно проталкивал по пищеводу. И едва отбросил упаковку, подметил материализовавшегося за плечом призрака.
С видом скучающего туриста Алекс прошелся по гребню холма, взобрался на капот грузовика и приложил ладонь ко лбу, якобы любуясь пейзажем. Спрыгнул, погрозил кулаком скелету за баранкой – мол, нарушаем, гражданин, нарушаем. А потом раскинул руки в патетическом жесте и изрек:
– Красотищ-ща! Курорт! И загар лучший. Ну что, подкрепился? Тогда на штурм? Я тут местечко знаю, женщины – ах! Слегка анорексичны, в постели пассивны, но… Эй, ты куда?..
Нагло наплевав на вопли фантома, Миронов подошел к ближайшему деревцу. Уселся на крупный булыжник и откинул голову на теплый шершавый ствол. Тень дала отдых обожженной шкурке, гудящие ноги слегка расслабились. Одна незадача – не прошло и секунды, как перед ним из воздуха соткался сердитый брат.
– Опять за свое?
– Сделай одолжение, – миролюбиво попросил изгой, шевельнул пальцами. – Немного сдвинься… да-да, шаг в сторону. Ты прав. И, верно, вид хорош.
Около минуты старший смотрел на измученного законника, и совсем как живой беззвучно открывал и закрывал рот не в силах найти слова. Затем скривился и глянул исподлобья.
– Ты должен идти.
– Дай отдохнуть, а. Мне тут нравится. Красиво, воздух свежий.
– Пыль радиоактивная, – угрюмо подхватил фантом. – И вообще нахрена ты сюда рвался, если теперь сложил лапки и приготовился стать собачьим кормом?
– Идиот потому что, – пожал плечами бывший агент. – Да и не рвался я. Не повезло.
– Обстоятельства, – понимающе покивал Алекс. – А я думал, действительно пошел правду добывать. Безопасникам по репе врезать, Странников разоблачить.
– ПСБ и так получили по шее. Странники… да что гадать? Просто глубоко законспирированная научная группа.
– М-да? Вдруг все-таки Чужие? Слишком уж многое объясняет эта версия. И… эй, а за меня отомстить?
– Пусть будут пришельцы, – хмыкнул Игорь. – А ты мертвый, тебе все равно.
Закрыв один глаз, вторым он посмотрел на брата и скорчил кислую мину. Попытался разобраться в причинах своего иррационально упрямства, но мешала головная боль, мешала слабость, скользкие шепотки в ушах.
– Ладно, – со вздохом признал старший. – Я мертвый. Но если ты не будешь двигаться, то станешь таким же.
Миронов не ответил. До него дошел абсурд ситуации: он торчит в радиоактивной пустыне и разговаривает разговоры с плодом собственного воображения.
Поменяв позу, чтобы твердый сучок не давил на царапины, расслабился и немного прикрыл веки. Рядом раздалось громкое и чертовски злобное сопение. Задумчивая тишина, и снова голос призрака с отвратительными мелодраматическими интонациями:
– Что ж… я старался. Правда, старался вытащить твою задницу…
– Сгинь, – попросил бывший агент. Он дико устал, страдал и жаждал одного – покоя.
И о чудо, фантом послушался, исчез. Даже крестить не пришлось. На секунду Игорь засомневался – подгонял с утра и тут сдался? Не слишком ли просто? Но потом слабость накатила с удвоенной силой, и он решил немного подремать, а подумать позже. Прикрыл веки и погрузился в сон.
Точнее в Кошмар, в котором оказался посреди бескрайней антрацитовой пустыни.
Куда ни кинь – повсюду застывшее в вечности черное как смоль море песков и камней, серое небо и аспидный глаз гигантского, на полнеба, солнца. Ни воды. Ни деревьев. Ни скал. Ни теней. Только зной и тучи белых мух, атаковавшие его с угрожающим жужжанием.