Сергей Джевага – Искусственный отбор (страница 87)
Нервно мотнув головой, законник постарался успокоиться. Глубоко вдохнул, достал тюбик геля-герметика из спас-комплекта и обработал рану на голени, глотнул воды, отряхнул пыль с одежды.
Помогло. Простые действия чуть погасили панику. К тому же выяснилась важная вещь: нападать на него никто не спешил, район казался совершенно вымершим.
Но как бы то ни было, он тут. И следовало решать: либо возвращаться обратно, рискуя нарваться на зубастую тварь, либо пройти проплешину насквозь. Вход есть? Должен быть и выход.
С этими мыслями Миронов и двинулся дальше по улице. На цыпочках, прощупывая землю носками ботинок и постоянно втягивая голову в плечи.
Воздух вновь начал рябить, гул чуть ослаб. Мимо потянулись коробки зданий: выгоревшие, пустые, призрачные. Мгла сдвинулась вместе с беглецом, бежала впереди и приоткрывала детали: очередную постройку, истончившуюся и напоминающую костяк динозавра чугунную скамейку, согнутый пополам фонарный столб.
Никаких следов жизни. И также – нет следов тотальной эрозии, упадка. Разве что ни окон, ни дверей. Но дальше по улице появились и стекла, и следы краски: выцветшей, облупившейся. То и дело попадались вывески, рекламные щиты, витрины магазинов. И чем дальше, тем ярче, насыщеннее, новее.
Еще сотня метров, и показались автомобили. Много. И на парковках, и у тротуаров, и прямо посреди дороги. Машины казались хорошо сохранившимися. Припавшие пылью, с растрескавшимся пластиком бамперов и салонов, истлевшими покрышками. Но все-таки выгодно отличались от виданных ранее груд ржавчины.
Складывалось странное впечатление, что мир постепенно, деталь за деталью восстанавливается, возвращается из небытия.
Осмелившись заглянуть в одно из зданий и пробравшись по коридору к крайней квартире, Игорь увидел лишь выжженные до золы стены, пол и потолок, корку пепла. Но когда проделал то же в следующем доме, наткнулся на ветхую, но вполне сохранившуюся мебель. Прошел по хрустящему ковру, отпер дверь и побродил между раскиданных диванных подушек, тронул пальцем кружку с темным ободком – кофе допить не успели, высохло. Потом нашел старую жидкокристаллическую фоторамку на тумбочке, вазочку с высохшими стебельками…
Гул здесь изрядно усилился, рябь напоминала крупные хлопья снега. А на светлой шпалере остался явственный человеческий силуэт.
Такие «тени» возникают при близких атомных взрывах. Органику сметает, контур на камнях остается. Но что-то не видно поблизости воронки, тотальных разрушений.
Задумавшись, бывший агент не заметил, как рябь начала сгущаться. И только когда из тумана оформилось облачко, приняло очертания молодой женщины с грустной улыбкой и тревожным взглядом, всхрапнул как конь и попятился к выходу.
Образ растаял, не причинив вреда. Но из здания беглец выскочил как пробка из бутылки: задыхающийся, с бешено бьющимся сердцем, ничего не понимающий. Прижался к стене и сжал кулаки, чтобы прийти в себя. Бросил взгляд на витрину магазина, расположенного на первом этаже дома, и отшатнулся в изумлении, страхе.
За мутным стеклом стояла корзинка с плюшевыми игрушками: розовым зайцем, мелкими желтыми медведями, какими-то фантастическими существами. Краски яркие, словно только что вынесли из подсобки и гордо поставили на видное место.
– Не верю, – прошептал изгой. Потер глаза, ущипнул себя за руку и похлопал по щекам, посмотрел опять.
Игрушки превратились в ветхое тряпье. И лишь заяц держался: бурые пятна тлена медленно-медленно укусили за ухо, миллиметр за миллиметром пожрали мягкую ткань…
Игорь развернулся и побежал, не помня себя. Наткнулся на рябь в пространстве и резко свернул. Потом попалась еще одна занавесь «мошек», и еще.
В четвертую он влетел, сдуру метнувшись прочь от предыдущей. В лицо дохнуло запахом цветущих роз, из пустоты материализовалась аккуратная клумба с десятками колючих кустов. Откуда-то донеслась незатейливая мелодия, раздались голоса, во мгле проступили силуэты людей, кои растворились в тумане, едва законник отпрыгнул.
Клумба тоже исчезла, обратилась гладким бугорком стеклообразного наста. Но запах роз еще витал в воздухе.
– А-алекс… твои штучки? – позорно-дрожащим голосом спросил Миронов. И чувствуя себя полным идиотом, добавил: – Алекс… ты где?
Тишина. Призрак испарился.
Озадаченно замолчав, бывший агент отметил, что и жуткая головная боль, терзавшая последние часы, изрядно ослабла. Ведомый дурными предчувствиями проверил индикатор дозиметра, но обнаружил, что системы скафандра наглухо вырубились.
Предчувствия переродились в очень неприятную мысль.
Изгой подумал и об аномалии. Нечто сложное, запредельное, по сравнению с этим Теория Относительности и Суперструны – как примитивная архимедова механика. Но немедленно убить или превратить в мутанта не грозит, и то хлеб.
С другой стороны присутствовала и более насущная проблема. Проблема выживания. Чтобы побороть лучевую болезнь следовало найти хотя бы приличную еду. А где есть еда? Правильно, на базе ПСБ где-то в проклятом богом Оклахома-Сити.
Нужно шевелить конечностями. Пока шевелятся.
Этим беглец и занялся, успокоившись и наобум выбрав направление.
Грязно-серая занавесь мглы полетела впереди, овеществляла изменчивый мир. Улицы потянулись одна за другой, то расплавленные и пустые, то почти нетронутые. Запах озона сменялся ароматами свежей сдобы, цветов, выхлопных газов, из пустоты звучал призрачный смех, говор…
Однако призраки не причиняли вреда, и Миронов быстро научился их игнорировать. К тому же подкрадывалась очередная волна усталости, яркие эмоции меркли под таким гнетом.
Гораздо хуже то, что Проплешина и не думала заканчиваться. Прошел час пути, потом второй. Бывший агент начал подозревать, что элементарно заблудился. Да и холод крепчал. Пот стал превращаться в ледяные сосульки и корку, что с хрустом лопалась, пятки обжигало и сквозь толстую подошву.
Совершенно невыносимым мороз сделался, когда Игорь вышел на очередной перекресток: четырехэтажные здания, покосившиеся столбы, парочка витрин – магазин и кафе, светофоры и вывески, частично оплавленные и искореженные.
Гул тут слышался отчетливее, рябь превратилась в маленькие искорки серебристых разрядов-снежинок. И впервые за всю дорогу он увидел военную технику – три остроносых бронетранспортера. Улицы блокировали полицейские фургоны. Видно, ставили в спешке – сбили пару пожарных колонок, раздавили мусорный бак, в одном месте чересчур лихой или напротив неумелый водитель снес угол кирпичной стены…
Это показалось любопытным.
Прошествовав мимо одного из фургонов и парковки магазина, изгой мельком осмотрел искореженную спортивную колымагу, застрявшую в стене. Заметил опрокинутую детскую коляску, какие-то коробки. Обошел первый бронетранспортер по кругу и тут увидел изюминку композиции – массивный военный грузовик невдалеке от входа в кафе.
Борта откинуты, посреди кузова какое-то устройство: две полусферы соединенные массивным стержнем, рядом куча катушек с толстыми кабелями, тарелка отражателя, радар, еще какая-то хреновина.
Как раз возле грузовика искрило больше всего. И веяло холодом, а над сфероидной дрянью клубилось нечто вроде миниатюрного грозового облака. Пятна ярких красок как улитки часто ползали по стенам домов, дороге, столбам. Как лучи фонариков выхватывали из мрака забвения кусочки прошлого.
Кажется, он нашел первопричину творящейся здесь мистики.
Тихонько присвистнув, беглый законник обошел транспорт по кругу. Но как бы ни присматривался, не нашел и следа того, что штука каким-то образом запитана. А видно же – действует. Он не видел ничего подобного, о столь странных последствиях и эффектах никогда не читал. И ни одна хроника не упоминала о таких машинах.
К сожалению, никто не озаботился оставить рядом подробный справочник по эксплуатации. Пульт у сфероида имелся. Но, во-первых, обесточенный, а во-вторых, абсолютно незнакомой конфигурации. Зато пока блуждал, заметил вокруг пару вплавленных в землю винтовок и тактический шлем, множество человеческих «оттисков» на земле и стенах. Причем те располагались так, что стало ясно – какая бы сила ни распылила людей, волна шла от механизма.
Оружие? Но смысл США убивать собственных граждан?
Взгляд мазнул по витрине кафе. Поддавшись иррациональному порыву, Миронов толкнул дверь. Петли жалобно скрипнули, в лицо дохнуло холодом.
Полумрак, металлические столы и стулья на хромированных ножках, обрывки гнилых скатерок, пластиковые холодильники, тончайший экран на стене и традиционная барная стойка. Смесь стилей – модерн, и «по-домашнему из двадцатого века».
Вряд ли хозяин заведения сильно заморачивался. Заметно, что не сетевое кафе, частное. И район спальный, посетители поголовно местные. Те, кто приходил перед работой пропустить чашечку кофе с пирогом, после трудового дня хлебнуть пивка или чего покрепче.
«Теней» внутри тоже хватало. Под подошвами трещала толстая подушка сора и инея, в воздухе тучами мошкары танцевали искры.